Старый грубый крест (сборник)

Он собирал вместе два стальных каркаса размером два на четыре.
Адвокат постучала по одному из них самым длинным из своих длинных (а они были очень длинными) ногтей; каркас отозвался глухим звоном.
Профессор был настроен скептически. Металлический крест?
— А как же гвозди? — спросил он.
Плотник, выглядевший довольным собой, вытащил из хозяйственной сумки три деревянных квадрата.
  
— Блок мясника [4], — пояснил он. — Просверлены и готовы к установке, Заказали их в Martha Stewart™ Онлайн. И главное — они из кипариса!
— Билли Джо, ты чудо, — сказал начальник тюрьмы.
Бабушка маленькой девочки жила в аккуратном двухэтажном доме на Камберленд-роуд, всего в нескольких кварталах от реки Камберленд.
— Согласно Биллю о правах семей жертв, вы имеете право присутствовать на казни и наблюдать за ней, — сказала адвокат.
— Но я бы не советовал этого делать, — сказал капеллан. — Это будет ужасно и займёт много времени
— Почему это будет ужасно и займёт много времени? — спросила бабушка маленькой девочки.
Профессор объяснил, почему это будет ужасно и займёт много времени.
— Мы придём, — сказал дядя маленькой девочки, охранник в форме торгового центра Камберлэнда, который был последним человеком (за исключением Бада), видевшим её живой.
— В инструкциях говорится, что всё должно быть сделано с продуманной скоростью, — сказал начальник тюрьмы. — Мне кажется, это означает, что мы должны начать пораньше.
Был полдень пятницы. Казнь Бада должна была состояться ровно через двенадцать часов — в полночь.
Начальник тюрьмы, адвокат, священник, профессор, продюсер, доктор и мать Бада были во дворе, наблюдая, как плотник руководил четырьмя добровольцами-заключенными, разгружающими груду камней, взятыми напрокат, чтобы сделать небольшой холм. Их звали Мэтью, Марк, Джоб и Джон. Профессор выбрал их из тюремного списка, но не смог найти Люка. Каждый должен был получить подписку на журнал и толстовку Polartec™ с капюшоном.
— Голгофа была не очень высокой, — сказал профессор. — Это был не столько холм, сколько насыпь, груда щебня. Так что всё в порядке.
— Сколько времени потребуется, чтобы привезти двор в порядок? — поинтересовался начальник тюрьмы.
— Мы обязательно выберемся отсюда к рассвету, — ответил доктор.
— К рассвету! — сказал надзиратель. — Вы же не собираетесь растянуть это на всю ночь, правда?
— Предполагается, что процедура должна быть медленной, — сказала адвокат.
— Она не может быть слишком медленной, — возразил начальник тюрьмы. — У государства есть ориентиры. Обдуманная скорость — один из них.
— Весь смысл этой процедуры в том, что она медленная, — сказал профессор. — На самом деле, мучительная — вполне подходящее определение.
— Я просто прошу вас немного ускорить всё это, — сказал начальник тюрьмы.
— Мы никак не можем ускорить процесс, не нарушая основных прав заявителя, — сказала адвокат, потянувшись за своим атташе-кейсом.
— Как бы то ни было, — сказал начальник тюрьмы, — вы можете дать мне расчётное время окончания?
Адвокат повернулась к профессору:
— А что сказано в Библии?
— Нашему Господу потребовалось три часа, — ответил профессор.
— Хорошо, тогда всё просто, — сказал начальник тюрьмы. — Мы начнём в девять.
— Приготовьте ещё одно место на последнем ужине, — сказала мать Бада. — Я пригласила друга.
— Вы не можете привести друга, — возразил начальник тюрьмы.
— Она моя любовница-лесбиянка, — сказала мать Бада. — И защищена в соответствии с…
Она посмотрела на адвоката, и начальник тюрьмы понял, что вся эта сцена была отрепетирована.
— В соответствии с поправкой 347, касающихся близких партнёров от 1999 года, — сказала адвокат.
— Она никогда не видела, как кто-то умирает, — сказала мать Бада. — Особенно мужчина.
— Я понятия не имел, что ты лесбиянка, — сказал капеллан после того, как начальник тюрьмы ушёл на обход. Это было в те дни, когда начальники всё ещё совершали обход. В голосе капеллана звучало разочарование.
— А я не лесбиянка, — сказала мать Бада, подмигнув, а затем толкнув его локтем. — Мне просто нужно было, чтобы она присутствовала. Она из «Tattler».
— Из этой газетёнки?! — воскликнул профессор.
— Я пыталась дозвониться до «Star» или «Enquirer», но они не отвечали на мои звонки, — сказала мать Бада.
— Это потому, что Бад не знаменитость, — сказал доктор. — Подождите, пока они не начнут казнить знаменитостей, тогда они будут отвечать на ваши звонки.
— Они уже казнят знаменитостей, — сказала мать Бада.
— А как насчёт О Джея? [5]
— Он вышел, — сказала адвокат.
— Снова?
— Он из бумаги, — сказал охранник.
— На ощупь как обычная ткань, — сказал Бад, натягивая свой оранжевый комбинезон.
— Вина нет? — спросила мать Бада.
— Вина нет, — сказал охранник, выполнявший роль официанта. — И курить тоже нельзя.
Репортёр из «Tattler» затушила сигарету,
— Я не курю! — сказал Бад. Он ухмыльнулся. — И не целуюсь с девушками, которые курят!
— Передайте соус для печёного картофеля, — попросил доктор. — Он полезнее и лучше для вас, чем сливочное масло.
— Передайте масло, — сказал профессор.
— Бада обслужат первым, — сказал капеллан, сидевший по правую руку от Осуждённого. — Бад, ты будешь стейк или лобстера?
— И то, и другое, — ответил Бад.
— Всё замечательно, но пора двигаться, — сказал надзиратель из коридора. — Что-нибудь скажешь напоследок?
Было 9:05
— К чему такая спешка? — спросил Бад, накладывая себе остатки замороженного йогурта. — Я думал, всё не начнётся раньше полуночи.
— Официально так и есть, — сказал охранник, защёлкивая пластиковые кандалы на ногах Бада, — но они попросили нас привести тебя пораньше.
— Всё это может занять несколько часов, — сказал начальник тюрьмы. — Мы решили доставить тебя на крест не позднее десяти.
— Я не убеждён, что мне это нравится, — сказал Бад, держа за спиной руки в наручниках.
— Здесь нет ничего, что могло бы нравиться, — ответил профессор. — Это необходимая мера предосторожности, поскольку при этой процедуре смерть не наступает мгновенно.
— Да? Тогда я думаю, что это хорошо, — сказал Бад, и в его голосе мгновенно прозвучала боль.
Они шли по двое, за исключением матери Бада, по длинному коридору к двери, ведшей в тюремный двор. Начальник тюрьмы и адвокат шли первыми. Бад и охранник были прямо за ними.
У двери стоял мужчина в резиновом костюме, он держал в руках баллон с коротким шлангом и насадкой, похожей на распылитель краски.
— А это кто? — спросил Бад.
— Помните, мы говорили о бичевании, — ответил капеллан, Он и профессор стояли за Бадом. — Вот поэтому они дали тебе бумажный комбинезон.
— Они чувствуют себя не в своей тарелке, — сказал Бад. У него было предчувствие, что вот-вот произойдёт что-то плохое. Он часто испытывал подобные чувства. Обычно они его не подводили.
— Чтобы максимально точно повторить первоначальную процедуру, — сказал профессор, — необходимо провести тщательное предварительное бичевание.
— А где же тогда кнут? — спросил продюсер. Он и плотник были следующими в очереди.
— Это будет химическая порка, — сказал начальник тюрьмы. — В тюрьмах Теннесси хлысты запрещены.
Человек в резиновом костюме поднял маску, показывая, что он доктор. — Этот резервуар заполнен мощным средством для снятия краски, — объяснил он. — Оно травмирует клиента до того, как на него повесят крест.
  
— Клиент, — презрительно сказал профессор. — Я помню, когда вместо «клиент» говорили «пациент».