Старый грубый крест (сборник)

Судзуки: Мы не говорили о полной аутентичности. Главное для нас — донести дух этой катастрофы. У нас всего 1800 пассажиров и членов экипажа, но соотношение спасательных шлюпок к пассажирам точно такое же, как было в оригинале. Так что последние несколько часов должны быть довольно напряжёнными.
Gorp.com: Есть какие-нибудь расчёты, сколько времени будет проходить Гигантик?
  
Судзуки: Максимум четыре-шесть дней. Мы три дня будем плыть на север, а потом начнём искать айсберг. Кстати прямо сейчас раздаётся десятиминутный свисток.
Gorp.com: Тогда мне лучше сойти на берег.
Судзуки: Не хотите присоединиться к нам? Я всегда рад видеть представителя Gorp.com на борту. Я составлю вам компанию, как члену экипажа. Вы получите униформу и маленький револьвер — но без спасательного жилета!
Gorp.com: Очень заманчиво, но у меня пунктик насчёт холодной воды, к тому же мне нужно уложиться в дедлайн.
Судзуки: Понимаю вас. Возможно, вы будете нашим гостем в Гонолулу в декабре на Пёрл-Харбор, нашем первом международном проекте — совместном производстве США и Японии. Там вода наверняка будет теплее.
Gorp.com: Вы очень добры. Я подумаю об этом. А пока желаю удачи, капитан Судзуки.
  
Терри Биссон, Руди Рюкер
 
2+2=5
 
Единственное, что можно делать в старости, так это убивать время. Однажды вечером мы с Джеком прошли четверть мили от дома престарелых «Конец нашего путешествия» до сетевого кафе «Хамп» в торговом центре «Стрип», а мимо проносились машины, и всем, кроме нас, было куда спешить.
Магазин был почти пуст, и пара парней-барриста о чём-то спорили. Один предлагал другому пятьдесят или даже шестьдесят долларов за то, чтобы он сделал что-нибудь скучное. Я не понял, в чём заключалось что-нибудь скучное, поэтому, когда второй парень подошёл, чтобы протереть наш стол, я спросил его об этом.
— Ему было интересно, если бы мне кто-нибудь заплатил, стал бы я считать вслух до десяти тысяч по единице, — сказал парень, теребя кольцо в носу, которое было своего рода экзотическим украшением для Гарродс Крик, штат Кентукки. — Но это слишком глупо, — добавил он. Он пересёк пустую комнату, поправляя стулья.
Я быстро провёл подсчёты карандашом на бумаге, пока Джек потягивал свой ромашковый чай. Раньше я был страховым агентом, и цифры — моя стихия.
— Полагаю, что, вероятно, мог бы сосчитать до десяти тысяч за день, — сказал я Джеку через некоторое время.
Он, конечно, поспорил по этому поводу — что-то насчёт дыр в числовой строке, но потом согласился с моей точкой зрения и продолжил вычисления дальше, обрабатывая их в уме. До того, как его уволили из-за нервного срыва, Джек был профессором математики в Университете Луисвилля.
— Ты мог бы считать до десяти миллионов в год, — объявил Джек через минуту. — А, возможно, если бы какой-нибудь человек произносил слова очень быстро, он мог бы достичь миллиарда, прежде чем умереть. Если предположить, что он начал в молодости. Если предположить, что от этого никто не отвлекал.
Я подозвал барриста с кольцом в носу и сообщил ему новости, но его мысли уже были заняты другими вещами.
— Мы скоро закрываемся, — сказал он.
— А может, мне стоит начать считать, — сообщил я Джеку, когда парень отошёл. — Я мог бы установить новый мировой рекорд. Мой собственный плевок в вечность, способ стать бессмертным.
— Давайте поищем, — сказал Джек, вытаскивая огромный сотовый телефон, который он носил в кармане брюк. Это была небрендовая модель, «Уортлберри», которую он выбрал на распродаже в «Радио Шэк» в торговом центре рядом с нашим домом престарелых. Он всё время носил его с собой, хотя никто никогда не звонил ему или мне, кроме рекламных автоматов. Наши жёны умерли, а дети переехали на побережье. Они не смогли найти интересную работу в Кентукки. У нас с Джеком были только мы друг с другом, медсестра Амара и Гектор, парень, мывший посуду и убиравший в наших комнатах.
— Поищем что? — спросил я у Джека.
— Поищем, есть ли на веб-сайте Победителей, номинация подсчитавших до наибольшего числа, — вытащив свои запачканные тяжёлые очки для чтения, он начал тыкать в крошечные кнопки на большом мобильном телефоне. — У меня есть интернет на этой хреновине, помнишь, Берт?
— К чёрту компьютеры, — сказал я. — Я лишился работы из-за Java-скрипт.
— Как будто я не слышал, как ты говорил это семьсот раз, — сказал Джек. — Ты — неудачник. Динозавр. Старый пень.
— По крайней мере, я не сошёл с ума и не напугал своих учеников, — сказал я. — И я не говорил им, что мир сделан из дыр. А ты — придурок. Чокнутый. Псих.
— Ты сказал об этом уже четыреста раз, — сказал Джек, тыча кончиком ручки в клавиатуру на экране. — Я не сумасшедший, и я был прав. Мир похож на прокладку блока цилиндров или, нет, на пенопласт. Дыры триангулируют вселенную; они, так сказать, являются кольями для палатки, которые не дают всему этому разлететься вдребезги. И тайна заключается в том… — но ты ещё к ней не готов. Вот Победители, — он положил сотовый телефон на стол так, чтобы я мог видеть экран. То, что я увидел, было размытым мерцающим пятном.
— Очки, — напомнил мне Джек, не без злобы.
Я нашёл свои запачканные тяжёлые очки для чтения и изучил дисплей. Веб-сайт рекордсменов был продолжением старой Книги рекордов Гиннесса, с той разницей, что у Победителей было гораздо больше категорий. Они зарабатывали свои деньги, собирая информацию о рекордсменах, чтобы на них можно было ориентироваться в рекламе.
— Здесь говорится, что Рекорд подсчёта без посторонней помощи составляет двенадцать миллионов триста сорок пять тысяч шестьсот семьдесят восемь, — сказал я, всматриваясь в крошечный экран.
— 12 345 678, — повторил Джек. — Неплохое место для остановки. Это заняло у парня почти два года. Клайд Бернс. Здесь написано, что он буддийский монах из Вичиты, штат Канзас.
— Джентльмены мы закрываемся, — сказал барриста.
— Хорошо, хорошо.
Возвращаясь назад, мы ещё немного обсудили проект. Мы шли мимо проносившихся машин, низких бежевых зданий около автостоянки, тёмно-зелёных пастбищ и деревьев, колыхавшегося кукурузного поля.
— Монах считал два года! — воскликнул я. — Два года! В моём возрасте это почти целая жизнь.
— Вот в чём проблема бессмертия, — размышлял Джек. — Ты никогда не проживёшь достаточно долго, чтобы его достичь.
На завтрак у нас был выбор: овсянка или омлет. Я выбрал овсянку. Джек присоединился ко мне за моим столом, помешивая яичницу.
Он улыбался.
— В их правилах есть дыра, — сказал Джек.
— Да?
— Во всём есть дыры, — объяснил он. — Саму вселенную можно описать как фрактальный узор дыр в небытии. Временный, но тем не менее…
— Я не обращаю внимания на твои безумные теории о Вселенной, — сказал я. У меня было предчувствие — или это была надежда? — что он говорил о веб-сайте Победителей. — Так что насчёт их правил?
— От тебя не требуется озвучивать цифры или даже произносить их вслух. Нужно просто считать.
— Ты всё равно должен всё обдумать, — сказал я. — Мне всё равно потребуется два года, чтобы добраться до того же числа, на котором остановился тот сумасшедший монах.
— Вспомни о биокомпьютерах, — сказал Джек. — Подумай о вспомогательной обработке данных.
— И?
Короче говоря, а это и есть старость, если задуматься, чего я стараюсь не делать, Джек сказал, что может подключить меня к компьютеру, который ускорит работу клеток моего мозга.
  
— Нейроны — это просто переключатели, — сказал он. — Работа или отдых — двоичный формат. Они могут взаимодействовать с чипом. И пока они контролируют подсчёт чисел, это законно в соответствии с правилами Победителей.
— Ты хочешь, чтобы я проглотил чип? Или поставил имплант? — сказал я, помешивая свою овсянку. Как обычно, овсянка получилась с комочками.