У Ворона две жизни
Елена Кондрацкая
У Ворона две жизни
Глава 1. Пусть пляшут костры до самой зари
У Василисы был только один шанс. Нанести удар быстро и не выдать себя. С нечистью нельзя иначе. Либо ты их, либо они тебя.
Колосья пшеницы забеспокоились, пропуская меж стеблей тусклый зелёный свет. Неподалёку от места, где пряталась Василиса. Зелёный огонёк мигнул и попыл точно в сторону чародейки. Вслед за ним, будто по команде, начали зажигаться другие огоньки. Всё больше и больше. Вот они уже охватили всё поле. Василиса приготовилась. На кончиках пальцев заплясали искры, но она сжала кулаки, и искры потухли. Не выдать себя.
Василиса задержала дыхание.
Огонёк подплыл ближе и замер. Василиса услышала приглушённое рычание и сдавленный писк полёвки.
Пора! Василиса выбросила вперёд руку.
– Замри! – парализующее заклинание сорвалось с пальцев и попало точно в цель.
Зелёный огонёк дёрнулся и потух. Остальные огоньки заметались по полю и тоже принялись гаснуть один за другим.
Василиса улыбнулась, поднимаясь на ноги.
– Бегите-бегите!
Она подошла к своей добыче. Парализованный анчутка лежал на земле рядом с растерзанной мышью. Жирненький, размером с два кулака. Зелёная шерсть была заляпана кровью и грязью, маленькие чёрные глазки смотрели злобно, острые ушки были прижаты к лысой серой голове, а огромный зубастый рот перекосило в оскале.
– Вы чего поля разорять повадились? – строго спросила Василиса. – Думаете, раз у нас полевика своего нет, так можно баловаться?
Анчутка задёргал когтистыми лапками, похожими на крысиные, – заклинание начало ослабевать.
– Порву тебя на куски, ведьма поганая! Это мы Хозяина поля разорвали и сожрали! И тебя разорвём и сожрём!
Василиса вздохнула и присела на корточки рядом с анчуткой.
– Правда, что ли? Вы полевика нашего сожрали? Сидели бы в лесу себе дальше, зачем пшеницу пришли портить?
– Сдохни-сдохни-сдохни! – орал анчутка, сотрясаясь в конвульсиях. – Я всех вас убью!
– Нет, дружочек. Ты вернёшься в лес, – Василиса взяла анчутку за шкирку и подняла на уровень глаз. Бесёнок поджал лапки, будто котёнок. – И пока к нам новый полевик не пришёл, убивать тут буду я. И преимущественно вас, если снова вернётесь. Ясно?
Говорить она старалась грозно, глядя бесёнку в чёрные широко распахнутые глазки. Анчутки хоть были наглые и крикливые, но до жути впечатлительные и трусливые.
– Ещё раз вас тут увижу, сожгу к чубасьей матери, – Василиса зажгла за кончиках пальцев пламя и поднесла его к зелёной мордочке. Бесёнок завизжал. – Всё ясно?
– Ясно-ясно, гадюка уродская! Всё ясно! Пусти, больная!
– Вот и славненько, – улыбнулась Василиса и бросила анчутку на землю. – Беги.
Заклинание спало, и бесёнок тут же дал дёру. Василиса отряхнула руки. Некоторое время нечисти в полях можно не опасаться.
***
Утро выдалось ясное, на редкость прохладное, но обещающее привести за собой жаркий солнечный день. Пташки приветствовали солнце дивными переливами тоненьких голосков. В траве шуршали мыши, вдалеке мычали коровы и глухо лаяли псы пастухов.
Василиса лежала на стоге свежего, ещё влажного сена и наблюдала за облаками. Потянулась, наслаждаясь приятным напряжением в мышцах, и закрыла глаза. В животе урчало от голода, но Василиса не спешила покидать своё убежище. Она размышляла о ночной охоте. Неужели и правда анчутки прикончили полевика? Хозяина поля она видела всего пару раз. Дух – маленький лохматый старичок размером с кошку – уже сорок лет следил за посевами и урожаем, отгонял крыс и других вредителей, не любил показываться людям. А потом просто исчез. Зато нагрянули полчища анчуток. Эти бесенята редко покидали леса и болота. Что вдруг заставило их покинуть насиженные места и покуситься на полевика и посевы, оставалось неясным.
«Возможно, получится найти ответ в одной из книг Беремира, – подумала Василиса, зевнув. – Но сначала вздремну».
Вилы просвистели и жадно вгрызлись в сено в нескольких сантиметрах от головы Василисы. Какое там сено? Чародейка была уверена, что целилось это универсальное оружие против всех видов нечисти прямиком в её левый глаз, а то и сразу в оба.
С диким утробным воплем Василиса выпала из стога. Страх тут же сменился злостью и желанием покарать несостоявшегося убийцу.
– Ты куда вилкой своей тычешь, душегуб?!
«Душегубом» оказался Миколка – огромный бородатый мужик суровой наружности, впрочем, весьма доброго нрава. Поговаривали, что к пиву он пристрастился ещё с младенчества, отчего не вышел умом, но вымахал до богатырских размеров.
Миколка отступил, прижимая драгоценные вилы к груди. Мутные глазки испуганно глядели на Василису.
– Василиса? Васька, ты, что ли? – выдавил он.
– Ты меня убить вздумал? – проворчала чародейка, отряхиваясь от приставшей соломы.
Миколка виновато топтался на месте и неловко улыбался.
– Да я ж это… Не знал, – пожал плечами он, почёсывая жёсткую каштановую бороду. – А ты чегой-то по стогам спозаранку ховаешься?
– Тебя жду! Чтобы в жабу превратить, а то в пруду запевалы не хватает.
Мужик почесал волосатой лапищей в затылке, видимо, сосредоточенно обдумывая предложение важной роли в местном водоёме.
– Не надо меня в жабу, – в итоге серьёзно изрёк он.
– Ладно, уговорил, – отмахнулась Василиса.
На окраине поля появился большой сивый пёс, издалека походивший на упитанного волка. Василиса вздохнула – конвой прибыл.
Не удосужившись попрощаться с Миколкой, чародейка поплелась навстречу псу.
– Васька! – крикнул Миколка вдогонку. – Сегодня ж гуляния начинаются у девок. Ты придёшь?
– Если дел поважнее не будет! – ответила Василиса и хмуро обратилась к псу, – Ну, Вой, чего пришёл?
Вой возвёл на неё укоризненные карие глаза, нравоучительно промолчал и отправился вниз по дороге.
– Ну да, я опять сбежала! В конце концов, имею я право на личную жизнь?
Василиса шла следом и пыталась придать себе как можно более виноватый вид. Пёс снова не удостоил её ответом, только слабо вильнул опущенным хвостом.
Деревенька Лютоборы, расположенная в Тригорской долине, что на самом краю Дарнецкого княжества, уже давно ожила. Стоял конец лета – время уборки урожая, так что народ трудился на полях и огородах. Детишки гоняли по улицам кур и гусей, а порой куры с гусями мчались вдогонку за обнаглевшими мальцами. Деревянные домики смотрели на улицы разноцветными наличниками из-за низеньких плетёных оград.
Деревня, окружённая тремя горами – отсюда и название долины – уместилась в устье двух рек, посреди огромного дремучего леса. Василиса ещё не забыла, как впервые приехала в долину и долго плутала по окрестным лесам, пока не встретила добродушную тригорскую знахарку. Та вызвалась проводить Василису до деревни, по дороге заболтав до такой степени, что Васька успела пожалеть, что воспользовалась предложением.
Под конвоем пса Василиса дошла до потемневшего от времени домика на самой окраине деревни. Вой лёг у крыльца и устало положил голову на лапы. Василиса легонько потрепала пса по голове и проскользнула в дом.
В доме было тихо. Беремир дремал в кресле у печи. Очки в костяной оправе сползли на бок и грозили свалиться на пол.
«И этот спит!» – подумала Василиса и хитро улыбнулась.
Намереваясь хорошенько пошуметь, Василиса направила взгляд на чугунные горшки, аккуратно расставленные на полке, и тут её заметил домовой Тирг— чёрный вредный кот с порванным ухом и плешивым боком.
– Яви-и-илась! – возопил Тирг, вскакивая на задних лапах.
Наставник подпрыгнул в кресле, разбуженный кошачьим воплем. А Василиса запустила в домового раскалёнными добела искрами. Стена позади него тут же закоптилась, а Тирг поспешил спрятаться за печкой. Запах палёной шерсти подсказывал, что хвост коту уберечь не удалось.
– Василиса-Василиса, – укоризненно покачал головой Беремир, плохо скрывая улыбку. – Достойные чародейки не гоняют домовых и уж тем более не портят стены в домах своих учителей.