У Ворона две жизни

– Так будешь сегодня жениха искать? – спросила Майя, кажется, уже не в первый раз.
– Ну, я…
– Знаю-знаю, не любишь ты все эти праздники, – перебила Майя. – Но ты же девушка молодая, красивая, хоть и с норовом. Деревушка у нас немаленькая, да молодцев ещё щенками разбирают. Так что упускать такой шанс – грех! А то вот уже в девках засиделась.
То, что Василиса засиделась в девках, в Лютоборах не забывал напомнить каждый мало-мальски знакомый, начиная от Майи и заканчивая старухой Зозо, которой Василиса на прошлой неделе помогала избавиться от банника. Дело близилось к двадцати годам, и местные женщины начинали поглядывать на Василису косо, сочувствующе качать головами и даже порой посмеиваться. Сама чародейка не обращала на них внимания, предпочитая заниматься гораздо более важными вещами. В конце концов, в Лютоборы она приехала не жениха искать, а учиться магии.
  
На сцене появилась Милена – староста деревни. В красном праздничном сарафане, полная и статная. Её круглое лицо украшали массивные височные кольца. Она вскинула к небу руки, призывая собравшихся замолчать. В этом году праздник Осенних Уз совпал с пятидесятилетней годовщиной окончания Великой Войны, и Милена, ожидаемо, начала свою торжественную речь именно с этого.
– Сегодня особенный день! – начала она. – Последний день лета. Начало Осенних Уз. И день торжества всего человечества. Слушайте все! Стар и млад! Это история нашей победы. Мы рассказываем её, чтобы не забывать. История, благодаря которой мы можем сегодня пить мёд и гулять ночь напролёт. Без страха!
Милена замолчала и обвела взглядом толпу. Все слушали молча, даже дети прекратили резвиться и затихли, глядя на старосту во все глаза.
– Пятьдесят лет назад чернокнижники развязали войну. Великую Войну. Они хотели власти, задумали свергнуть царя-батюшку и учинить свои порядки на наших землях. Долго готовили они тот заговор. Долго прятались в пещерах и норах, взывая к Чернобогу, собирались в стаи, будто крысы, изучая древнее, тёмное колдовство. И вот пробил страшный час. Обрели они силу могучую и отворили врата Нави!
Музыканты ударили в барабаны, прогремели трещотки. По толпе пробежал взволнованный гул. Милена раскинула руки и возвела взгляд к небесам.
– И вырвалась на свободу нечисть страшная! Чудища мерзкие. Прежде бездумные и кровожадные, они стали оружием в руках чернокнижников. Куда указывал перст чернокнижника, туда и кидались нечистые твари. По их прихоти терзали волколаки наших детей, разоряли аспиды наши земли, опустошали вурдалаки наши деревни.
Снова грянули барабаны. Заплакал ребёнок.
– Царская дружина, придворные чародеи и весь вольский народ восстал против этой напасти. Но не нечисть и не чернокнижники оказались страшнее всего. По умыслу али по незнанию выпустили чернокнижники из Нави жутких существ, прозванных Тенями. Не видали мы прежде таких существ, да оказались они пуще прочего. Днём и ночью Тени не имели силы. Ни увидеть их было, ни услышать, ни почувствовать. Но в предзакатные часы, когда над землёй сгущались сумерки, обретали Тени страшную силу. Овладевали они телом человеческим и терзали его до последнего вздоха. А как испустит страдающий дух, брались Тени за следующего. Не было у них ни друзей, ни врагов. Терзали они и чернокнижников, и чародеев, и простой люд. Им – как и собственной тени – невозможно было нанести вреда. Ни одно заклинание, ни одно оружие их не брало. То была гибель людская.
И когда уж гибель всего живого была неминуема, появился молодой и сильный чародей Белогор Ратный, что принёс Очищающий Свет. Засиял тот свет в руках его подобно тысяче солнц, и исчезли Тени будто их и не было!
Милена хлопнула в ладоши. Заиграли гусли. И толпа разразилась восторженными криками и аплодисментами.
Василисе история казалась неполной. Не хватало в ней ответов. Что это был за свет? Как Белогор его раздобыл? И как вообще узнал о нём? Всё это осталось тайной, которую чародей унёс с собой в могилу.
Тени исчезли, восстание чернокнижников подавили, Белогора приняли в Верховный Совет Чародеев. А через пару лет Белогор основал Вольскую Гвардию – восстание показало, что для защиты человечеству не хватает хороших чародеев и целителей.
– Интересно, как всё-таки Белогор сумел избавиться от Теней? – пробормотала Василиса.
– Может, если бы Белогор не исчез, то рассказал бы нам, – пожала плечами Майя.
– Исчез? – удивилась Василиса. – Он же умер!
– Говорят, что Белогор ушёл в Тёмные Леса с двенадцатью учениками. И не вернулся. Царь отправил за ними дружину – ничего, как в воду канули. Гиблое место. Не зря люди до сих пор сторонятся Тёмных Лесов. Дальше Белого Камня заходить никто не решается.
– Думаешь, он жив? – спросила Василиса с нескрываемым любопытством. – Если так, то он, должно быть, уже старик!
– Многие чародеи доживают до двухсот с лишним лет, правда, большинство из них становятся маразматиками. Сколько Беремир баек про Кривого Рэма травил!
Василиса кивнула. Кривой Рэм – любимый персонаж историй Беремира. Двухсотпятидесятилетний чародей – самый старший председатель Совета. Бедняга совсем выжил из ума. Беремир рассказывал, как на одном из праздников урожая Рэм, впав в очередное помрачение рассудка, решил приготовить уху из русалки, которая неосторожно попыталась его поцеловать. Несчастную едва успели вытащить из котла.
– Уверена, если Белогор и умер, то не тогда и не в том лесу.
– Ты сама сказала, что Тёмные Леса – опасное место, – возразила Василиса. – Там обитают существа пострашнее нашей милой и родной нежити.
– Может быть. Только неужели тот, кто победил Теней, не нашёл бы способ справиться с существами Леса? К тому же… Белогор не просто так туда пришёл, а с какой-то целью, о которой знали только ученики, – а они сгинули вместе с ним.
Тон Майи заставил Василису насторожиться.
– Ты так говоришь, будто не любишь Белогора, – задумчиво протянула она.
Майя пожала плечами.
– Сложно любить или не любить того, кого никогда не знал. Но вот вопрос. Если он был таким добрым и пушистым, то почему не раскрыл тайну борьбы с Тенями? Вдруг миру снова придётся встретиться с этими монстрами? А этот его поход в Тёмные Леса? Никому не сказал, зачем туда идёт, даже жене…
Василиса не очень уверенно кивнула. Майя звучала убедительно, но чародейка не была готова изменить мнение о человеке, о котором весь мир слагал легенды и песни. Белогор был национальным героем, на которого равнялись все чародеи и чародейки.
На площадь выбежал Миколка:
– Пожар! Горим!
Василиса медленно обернулась на крик. Нет! Ей, должно быть, показалось…
– Пожар!!! – ещё громче закричал Миколка, привлекая всеобщее внимание. – Скорее!!! Дом Беремира горит!
Люди засуетились, закричали женщины, а Василису будто молнией ударило. Вскрикнув, она кинулась обратно к дому, расталкивая всех на своём пути.
– Воды! Несите воды! – кричала Майя, а Василиса неслась по дороге, чувствуя, как взвыли от напряжения мышцы ног.
Она не пробежала ещё и половины пути, когда увидела, что на деревьях впереди пляшут рыжие блики, заставляя тени хаотично метаться и искривляться, словно от истерического хохота.
Нет! Ноги ещё быстрее понесли Василису к дому.
Вспыхнул! Как спичка вспыхнул. Дом был объят пламенем. Горел. Её дом горел. А за ним – один за другим вспыхивали другие. Люди бросались к домам, и пламя глотало их живьём. Люди кричали, падали замертво, а пламя вздымалось всё выше и разгоралось всё ярче.
Василиса застыла, глядя на это безумие. Тлеющие тела лежали у неё под ногами, в ночное небо взметались тысячи искр, затмевая собой звёзды. Из горящего дома выбежала девочка, совсем малышка. Но не успела отойти от крыльца и пару шагов, как пламя сделало её своей пищей. Сначала вспыхнули её белокурые волосы, и через мгновение уже вся она исчезла в огне.
  
Сложив руки в печати, Василиса начала сплетать заклинание, пытаясь потушить пожар, но огонь в ответ на чары только плюнул своими рваными ошмётками ей в лицо. Не работает! Невозможно! Василиса закричала и упала на колени. Ноги дрожали. Она потерянно оглядывалась по сторонам. Вокруг бегали люди с вёдрами, тщетно пытаясь потушить дома. Где же Беремир? Почему он не спасает людей?