У Ворона две жизни
– Так война уж пятьдесят лет как кончилась… – Василиса ничего не понимала.
Старуха скрипуче засмеялась. Маленькая, щупленькая, совершенно седая, она куталась в чёрные лохмотья. В руках она держала флягу, к которой то и дело присасывалась.
– Свезло нам всем собраться у одного костра, – старуха добродушно улыбнулась беззубым ртом. – Впору теперь быль, сказки сказывать – духов и бесов отпугивать.
Мальчишки радостно заверещали и захлопали в ладоши.
– Про лешего давай! – воскликнул Яснорад.
– Нет, про оборотней с Севера! – перекрикивал брата Богша.
– А что, коли я вам… – старуха сощурилась и понизила голос, – про Тёмных расскажу?
– О-о! – протянули мальчики.
– Моя любимая история, – прошептал Яснорад.
Василиса тоже её любила. Это историю вечерами рассказывала няня у камина, когда мать уже уходила спать. В груди разлилось тепло от воспоминаний о детстве, и Василиса придвинулась поближе к костру, чтобы внимательно слушать до боли знакомое сказание.
– Тёмные – древний могущественный народ, правивший людьми много-много лет назад. Посланные Богами, они были нашими царями и царицами так давно, что только птица Нагай помнит, как всё было на самом деле. Ни один человек не мог сравниться умом и силой с этими существами, и они имели власть над каждым из людей, чьё имя знали. И правили они нами железной рукой. Если Тёмный узнавал истинное имя человека, то бедолага уже не мог не подчиняться его приказам, и не важно, чародей это был или простой крестьянин…
– Ужасно… – вырвалось у Василисы.
Старушка кивнула и продолжила.
– Конечно, со временем нашлись те, кому удавалось сохранить своё истинное имя в секрете, чародеи наловчились придумывать обереги, спасавшие от власти Тёмных. Это позволило людям сопротивляться, но власть Тёмных всё ещё была слишком сильна. И однажды пропела птица Гамаюн пророчество Тёмным. Родится в затмение сын, что принесёт конец их правлению. И повелели Тёмные, чтобы принесли им всех младенцев, родившихся в тот день. Всех их сбросили со скалы в море. Но одного ребёнка удалось утаить. По просьбе матери, унёс мальчика старый пастух, у которого никогда не было детей. Звали мальчика…
– Пересвет! – выкрикнул Яснорад.
– Верно-верно, – заскрипела старуха. – Воспитал пастух Пересвета, надеясь, что тот однажды свергнет Тёмных и освободит народ. Долго ли, коротко ли, Пересвет подрос и стал помогать названному отцу своему. И вот однажды, когда мальчик пас овец на лугу, одна отбилась от стада и потерялась.
Три дня и три ночи искал Пересвет овечку, но так и не нашёл. И одной ночью, когда лёг он отдохнуть под огромным дубом, разыгралась страшная буря. И из гнезда на том дубе выпали два птенца. Пересвет был доброго нраву, а потому вернул их в гнездо.
Оказалось, что были это дети великой птицы Нагай. Узнав, что мальчик спас её детей, птица Нагай сказала, что исполнит любое его желание. А желание у мальчика было только одно: свергнуть Тёмных. И тогда Птица Нагай поведала ему великую тайну Тёмных.
«Зная имя человека, они обретают над ним власть, – сказала птица. – Но сами они никогда не называют своих настоящих имён. Потому что, если человек узнает настоящее имя Тёмного, он получит полную власть над его силой, над его телом, над всем его существом…»
– Она сказала ему истинные имена Тёмных? – прошептал Богша, захваченный повествованием.
– Нет, – покачала головой старуха. – Их имена знала только Морена, богиня смерти, знающая имя каждого живого существа, ибо за каждым из них она рано или поздно придёт. И мальчику предстояло найти саму Смерть, и не просто найти, но и уговорить открыть ему имена. А, как известно, Морена славится своим строптивым характером.
Птица Нагай указала мальчику путь к владениям Морены. Но они были так далеко, что он достиг их только тогда, когда уже стал сильным и прекрасным юношей. Естественно, Морена отказалась открыть Пересвету имена Тёмных. Но юноша ей очень приглянулся. Поговаривают даже, что она влюбилась в его чистую и добрую душу. Поэтому Морена предложила Пересвету сделку: она откроет пастуху одно имя, если он, исполнив свой долг, вернётся в её владения навсегда.
– И он согласился? – прошептал Яснорад, будто не знал ответа.
– Ну, да, что ему оставалось, – пожала плечами старуха. – Он жил ради свержения Тёмных. Надо быть дураком, чтобы отказаться провести с богиней остаток своих дней. В знак их договора Морена подарила Пересвету свой серп. Тот, которым собирала души умерших, тот, что был намертво с ней связан. С его помощью Пересвет должен был вернуться к ней в поля Нави.
– А имя? Она сказала?
– Да. Это было имя самого могущественного из Тёмных. Того, который имел власть над остальными. Пересвет пришёл к нему, назвал по имени и заставил дать Смертельную Клятву. Тёмные должны были уйти и больше никогда не посягать на власть. И ушли Тёмные в Мёртвые Земли без права на возвращение. А как известно, нарушивший Смертельную Клятву умрёт. Пересвет вернулся к Морене, и больше его никто не видел. А Тёмные, говорят, всё ещё бродят по пустошам Мёртвых земель, гонимые всеми и отовсюду.
Старуха закончила рассказ и жадно отхлебнула из фляги.
– А я бы зарубил всех Тёмных! – захохотал Яснорад.
– Это я бы их зарубил! – толкнул брата Богша.
– Мальчики! – одёрнул их пастух.
– Давай ещё историю! – отмахнулся от отца Яснорад.
Старуха покачала головой.
– Нам всем пора спать, – проскрипела она. – Нас всех ждёт долгий путь.
Василиса почувствовала, что валится с ног от усталости. Удивительно, что она смогла позабыть об этом на время. Тепло костра согревало и навевало сон. Не осталось сил даже на то, чтобы поесть.
Пастух подманил сыновей к себе, и они вместе улеглись у костра, прижавшись друг к другу. Василиса последовала их примеру. Подползла к Былинке, положила под голову сумку и укуталась в плащ.
Старуха осталась сидеть у костра.
Глава 3. Два Ворона и чародейка
Василиса проснулась с рассветом от холода. Села, стуча зубами, и растерянно огляделась по сторонам. Вокруг было чистое поле и ни одной живой души. Ни пастуха с детьми, ни овец, ни старухи с флягой. Только давным-давно остывшее кострище.
«Просто взяли и ушли? – возмутилась Василиса. – Бросили одну посреди ничего и даже не разбудили?»
Василиса сбегала в ближайшие кустики и снова развела костёр, удивляясь, как ей удалось так крепко спать, чтобы не заметить отбытия овечьего стада. Странно! Василиса огляделась, замечая, что высокая трава вокруг не примята и не истоптана, словно целого стада тут никогда и не было.
– Не может такого быть, – пробормотала чародейка и прошлась по поляне в поисках следов путников. Споткнулась обо что-то в траве и чуть не упала. Камень? Нет. Василиса наклонилась, чтобы рассмотреть, – овечий череп.
Чертовщина какая-то. Кто же это был? Мертвяки? Призраки? Да нет, не может быть. Василиса оглянулась – костёр же настоящий. Призраки не разводят костры.
Василиса содрогнулась и поспешила назад к Былинке. Захотелось поскорее уехать подальше от этого места.
Тракт нашёлся в конце поля, и чародейка, сверившись с картой, снова поехала на восток.
Больше от маршрута Василиса не отклонялась. То ли карта на этом участке оказалась точнее, то ли ей просто везло, но все дороги и деревушки были расставлены по своим местам. Порт, как и полагалось, встретил Василису на третий день пути и съел почти все монеты в кошельке за ночлег и скромный ужин из трёх картофелин и капусты.
К столице Василиса подъехала с первыми лучами восходящего солнца. Даргород окружала высокая белокаменная стена с четырьмя проезжими башнями. Западная башня с зелёной остроконечной крышей встретила Василису яркими резными воротами с изображением медведей – символа царского рода.
Василиса проехала по длинному каменному мосту, спешилась у ворот и вошла в город, чтобы тут же застыть на месте, разинув рот. Правду говорили об этом городе. Сказка!