Развратный (ЛП)

Собакам сюда не пробраться. И мой телефон тоже там.
— О, боже мой, пожалуйста...
Я не знаю, что сделать или сказать. Я чувствую себя замерзшей и пойманной в ловушку. Я чувствую себя глупой и напуганной одновременно; из-за всего того, что я представляла себе, как выйду на улицу, серийный убийца в маске никогда не приходил мне на ум.
— Не совсем, — мурлычет мужчина хриплым и ровным голосом.
  
При любых других обстоятельствах я бы умерла, лишь бы еще раз услышать этот голос. Но сегодня я предпочла бы быть где угодно, только не здесь.
— Ты уверена, что не хочешь закричать?
— Ты собираешься убить меня? — я задыхаюсь, руки взлетают вверх, чтобы попытаться оторвать его пальцы от моего горла в запоздалом движении ради выживания.
Он не давит и не душит. Он просто держит меня здесь, когда мог бы поступить гораздо хуже.
Хотя, честно говоря, это не так уж утешительно.
Человек в маске наклоняет голову набок, и мне интересно, улыбается ли он под белой маской.
— Нет, — говорит он через мгновение, и это слово звучит как мягкое рычание. — Я мог бы.
И когда я всхлипываю, он поднимает другую руку, чтобы обхватить мою челюсть.
— Ш-ш-ш. Так и было бы, я думаю. Но я не собираюсь тебя убивать. Я также не собираюсь причинять тебе боль.
— Я тебе не верю, — я не хотела этого говорить, но слова все равно вырываются.
С тех пор, очевидно, все чувство самосохранения, которое у меня когда-либо было, вылетело в трубу. Он тихо посмеивается от удовольствия и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Я мог бы убить тебя тысячу раз, — указывает он. — И не только сегодня. Подумай об этом.
Я не хочу, поэтому просто смотрю на него.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, — повторяет он. — Но я действительно хочу того, что ты предлагала мне последние пару ночей.
— Предлагала... тебе? — спрашиваю я, совершенно не понимая, что он имеет в виду.
Я глупая? Может я рассылала письма друзьям по переписке во сне, предлагая что-то глупое заключенным или серийным убийцам? Или, может быть, он просто сумасшедший. Да, это кажется более вероятным.
— Ты такая дразнящая, — заявляет он, перемещая руку на мое лицо, чтобы провести пальцами вниз по передней части моего тела.
Он хватает подол моей футболки и поднимает его, и внезапно я с неловкостью осознаю, что его бедро прижато к моему.
— Я думаю, ты хотела быть вместе. Какая нормальная девушка переодевается прямо перед окном, когда не может видеть, что снаружи?
— Это из-за леса, — указываю я, не понимая, почему я с ним спорю.
Я ловлю его руку, прежде чем он успевает задрать рубашку на моей груди, и он позволяет мне остановить его.
— Нет… В лесу ничего не должно быть.
— Я был в лесу, — указывает он. — Прямо за твоим окном. Я думал, ты увидела меня в ту первую ночь. Но потом ты вошла сюда и разделась прямо там.
Он вздыхает и переплетает свои пальцы с моими. Это удивительно мило и пугающе одновременно.
— Скажи мне остановиться, — шепчет он. — Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я дал тебе то, чего ты действительно хочешь. Я не собираюсь причинять тебе боль, принцесса. Я уйду, и ты сможешь притвориться, что это был всего лишь ночной кошмар.
— Я ...
С моим сердцем, вырывающимся из груди и страхом, заставляющим мои пальцы дрожать, я однозначно должна сказать ему, чтобы он уходил.
— Ты бы действительно ушел? Ты не лжешь мне только для того, чтобы я тебе поверила, и ты мог ударить меня ножом?
— Я действительно уйду, — обещает он. — Но тебе придется поверить мне на слово.
— У меня нет причин тебе доверять, — задыхаясь, говорю я, жалея, что не могу мыслить более ясно. — Ты вломился в мою каюту! Я даже не знаю, кто ты.
— И не собираешься, — продолжает мужчина. — Моя маска остается на мне. Я хочу играть с тобой на своих условиях, принцесса. И только на своих. Но я даю тебе выбор. Мне остаться или уйти?
Мне нужно сказать ему, чтобы он уходил. Это безумие, как будто грязный сон пошел наперекосяк. Еще и гроза снаружи делает все намного хуже, поскольку гром стучит в моем мозгу, как барабан.
Ему нужно уйти.
Если он действительно захочет.
— Откуда ты знаешь, что я вообще рассматриваю возможность позволить тебе остаться? — я говорю шепотом, а должна была кричать, чтобы он уходил.
Хотя он прав в том, что меня никто не услышит. И эта мысль сама по себе достаточно ужасна.
Голова незнакомца склоняется набок. Он отпускает мою рубашку и кладет руку мне на живот, двигая ее вниз, пока она не оказывается чуть выше вершины моих бедер.
— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос за тебя? — спрашивает он со смешком.
Ну, нет. Не совсем. Мои бедра все еще дрожат, но любопытство и какое-то болезненное желание борются со страхом в моей груди.
Мне нужно заставить его уйти.
— Это так тяжело, не так ли? — подначивает он, его рука над моими бедрами прижимается к коже. — Это так трудно, когда ты знаешь, что должна заставить меня уйти. Я монстр, ты знаешь.
Я вздрагиваю, и его вторая рука слегка сжимается на моем горле.
— Это правда, принцесса. Я действительно плохой парень. И ты не можешь сказать мне остаться, потому что кем это сделает тебя? Игрушкой монстра?
Было бы здорово, если бы он мог перестать говорить. Трудно принять решение, которое, я знаю, мне нужно принять, когда его голос звучит у меня в ушах.
— Как насчет этого, милая девочка? — его рука скользит между моих бедер, пока я не чувствую кожу его перчатки у своего центра. — Я не буду заставлять тебя говорить вслух, что ты заинтересована в том, что это чудовище может тебе предложить. Не в этот раз. Я позволю тебе сказать мне, когда ты захочешь, чтобы я остановился. Это все, что ты можешь сказать. Только одно слово, и я тут же вылезу из окна, прежде чем ты успеешь сделать еще один вдох.
— Ты обещаешь? — я ненавижу мягкость своего голоса.
Я ненавижу то, что у меня такое чувство, будто я прошу его одобрения.
— Я не даю обещаний, — говорит он мне. — Но только в этот раз, только для тебя, я сделаю исключение, моя маленькая принцесса.
Я смотрю в черные глаза его маски, сжав губы, и что бы он ни увидел на моем лице, это должно дать ему разрешение, которого он добивается. Его пальцы погружаются в меня, кожа плавно скользит в мою киску, когда он наклоняется надо мной и слегка надавливает на мое горло.
— Ты хорошая девочка, — хвалит он. — Я не собирался вламываться сегодня вечером, — говоря это, он высвобождает пальцы, и все, о чем я могу, это смотреть на него. — Но тебе пришлось сыграть нечестно, не так ли? Как будто ты знала, что я не смогу устоять.
Я ахаю, выгибая бедра, когда вибратор, который я уронила, находит мой клитор. Он все еще находится в среднем положении, и я выгибаю бедра, когда незнакомец дразнит меня им и убирает руку с моего горла, чтобы прижать мои бедра обратно к кровати.
— Я не знала...
— Я думаю, ты знала. Ты пригласила меня войти, понимаешь? Когда включила свет и раздвинула бедра, чтобы я мог видеть. Потом, когда ты показала мне это ... — он задирает мою рубашку, и моя грудь вываливаются наружу. — Как будто ты умоляла меня пойти поиграть с тобой. Ты была настолько добра, что намокла для меня. Но я бы сделал это ради тебя, принцесса.
Он сжимает мою грудь рукой сильнее, чем я до этого. Кожа его перчаток теплая и гладкая.
— Тебе не нужно было ничего делать за меня. Ты могла бы просто открыть окно и лечь на кровать, и я бы все сделал за тебя. Сними для меня свою одежду.
  
Я приподнимаюсь ровно настолько, чтобы следовать его инструкциям, и когда я смотрю на него в тусклом свете, я не могу избавиться от ощущения, что он оценивает длину моего тела и всю мою бледную кожу.
— Хорошая девочка, — хвалит он, заставляя мой желудок скручиваться.