Верь мне, Есения (СИ)

— Он там был! Я не вру! — твердо заявляю, задирая подбородок.
— Но мисс Скляревич сие совершенно не возможно! — качает головой Куинкей. — Вы, видимо, слишком испугались и приняли за рытольника, к примеру, большеносого вукария.
— Я знаю, что я видела! — стою на своем. — Вукарий не больше собаки, а то, что я повстречала, было с меня ростом!
Моя уверенная настойчивость все же начинает приносить свои плоды, я вижу, что убежденность преподавателя пошатнулась и принимаюсь торопливо рассказывать все с самого начала.
— А где этот…. м-м-м… неравнодушный прохожий, который вас спас? — оглядывается по сторонам куратор.
— В управление побежал. Сказал, что рытольники охотятся парами, и где-то здесь должен быть еще один.
Я не называю имени Ашкая, не описываю его внешность, хотя с этим проще простого — я все равно ее не знаю, а просто представляю его как постороннего, пришедшего мне на помощь. Почему-то уверенна, что особу ковбоя стоит держать в тайне, хоть он меня об этом и не просил.
Преподаватель тут же начинает суетиться, приказывая Седрику вывести нас и часть старшекурсников с территории кладбища, а сам, четко расспросив, где находится разрытая могила, в которую я упала, и, взяв вторую часть боевиков, отправляется на поиски нежити.
Рытольника находят. Дохлого и наполовину засыпанного землей. Об этом я узнаю уже на следующий день, когда просыпаюсь ближе к полудню. И хоть практикум у нас отменился ввиду неожиданных обстоятельств, но от пар нас все равно освободили — как-никак, а полночи мы все же шастали по старому погосту и даже получили несравненный опыт в том, что в любой ситуации нужно думать в первую очередь головой. Эти слова нам вдалбливает всю обратную дорогу до корпусов расстроенный Сердик, кидая выразительные взгляды в сторону поникшей Лавон.
— Но с другой стороны, — перечит ему Стюарт, утешающе обняв одногруппницу за плечи. — Если бы Лавон не потащила Есению за собой, а та не упала в яму, никто б о рытольнике не узнал, и обе группы могли пострадать.
Эта фраза немного осаждает пыл Седрика, и он, хоть и, не сказав ничего в ответ на рассудительное замечание Стю, все же прекращает упрекать и без того опечаленную девушку.
После позднего завтрака по привычке наведываюсь в триста тринадцатую комнату, уже не надеясь на ответ. Но на стук, к моему глубокому удивлению, дверь все же отворяется, и на пороге меня встречает не менее удивленный Кейн.
— Есения? — его брови изумленно прыгают вверх.
Судя по всему, парень только что откуда-то вернулся. На нем потрепанная кожаная куртка, а через плечо перекинута сумка. Но больше всего меня озадачивает глубокая свежая царапина, пересекающая щеку. В субботу ее еще не было. Неужели тот прохожий ранил моего знакомого?
— Э-э-э, привет, — переминаюсь с ноги на ногу, ощущая внезапную неловкость, и старательно отвожу взгляд от раны. М-да, как я раньше не подумала, что ему скажу при встрече.
— Здравствуй, — изумление на лице парня, наконец, сменяется привычным добродушием и приветливостью, а губы трогает открытая улыбка.
— Кей, кто там? — из глубины комнаты доносится смутно знакомый голос. Не успеваю я и сообразить, кто это может быть, как возле моего собеседника появляется уже до оскомины на зубах надоевшая особь.
— Есения? Как мило, — щерится блондин. — Ты беспокоилась о нас?
— Он нем, — киваю подбородком на Кейна.
— А как же я, прекрасная леди? — наигранно обиженно кривится Джер. — Вы поразили меня в самое сердце своим равнодушием и жестокостью.
Фыркаю в ответ, едва сдерживая смех. Это что, новый вид флирта? Блондин решил, что раз прибить меня в праведной мести не удалось, то следует действовать другим путем. Сначала влюбит меня в себя, а потом, когда я расслаблюсь и поверю его лживым речам, отомстит с чувством глубокого удовлетворения. Нет, на такое я не поведусь. Ишь чего удумал! Мне блондины никогда не нравились.
— Может, зайдешь? — спрашивает меня Кейн, искоса кидая строгий взгляд на паясничающего друга.
— Нет, спасибо, — качаю головой. — Мне уже пора.
 
Отступаю на шаг и поспешно прощаюсь, желая поскорее убраться отсюда.
  
Глава 23
 
К концу недели вся академия гудела как трансформаторная будка. И хоть о случае, который произошел на совместной практике боевиков и первокурсников, нам рассказывать запретили, дабы не плодить лишние слухи и домыслы, но они и так плодились со страшной силой, и без нашей участи.
Не обсуждали рытольныков на заброшенном кладбище только ленивые или немые. Среди студиозов ширились разнообразные теории, вплоть до самых невероятных. Особо одаренные уникумы считали, что это я сама приволокла обе тушки нечисти, дабы напугать одногруппников, и меня из-за этого чуть не исключили. Да-да, именно так и говорили, дескать, я всю ночь провела в ректорском кабинете, слезно вымаливая прощение. Профессор Эзофилус со скрипом согласился, потребовав взамен мою душу в личное услужение, и теперь у меня испытательный срок до первого замечания. Большинство этому особо не верило, но некоторые все же с опаской косились в мою сторону, соображая, на что способна эта хрупкая девчушка, если она ради простой шутки заманила на старый погост нежить второго класса.
Другие, наоборот, с какого-то перепугу решили, что я, скромничая, выдумала неравнодушного прохожего. На самом деле никто меня не спасал, а я сама кинулась на рытольника и, за неимением подручных средств, голыми руками порешила бедолагу. Второй издох от разрыва сердца узрев, что я сотворила с его товарищем. Их даже не убеждало, что рытольника засыпало землей в результате взрыва артефакта, а у меня он вряд ли мог быть. Такое оружие не выдают первокурсникам.
Впрочем, сплетни меня не особо волновали, тем более что я знала — со временем они утихнут, надо только подождать.
А вот что меня по-настоящему взволновало, это рассказ Талбота. Одногруппник, через несколько дней после происшествия поделился удивительными, но весьма печальными, фактами. Оказалось рытольники все же пришли куда надо. В ходе расследования нашли свежее групповое захоронение, в котором покоилось около десятка тел, и несколько одиночных могил аналогичной свежести. По данным следствия все усопшие были больны лисмой и умерщвлены не больше недели назад.
Кто мог такое сотворить, не укладывалось в голове, но от одной мысли, что в Авердине завелся изощренный маньяк-убийца, который любит заражать своих жертв жуткой болезнью, волосы на голове становились дыбом.
Естественно, эту информацию Тал настоятельно просил держать в тайне, волнения среди народа ни к чему хорошему не приведут.
Как я и предполагала, болтать о злобной твари и ее укротительнице, то бишь обо мне, перестали через пару недель. Да и не до этого стало учащимся. Время на раскачку закончилось, и преподаватели начали свирепствовать на полную. Тут хоть бы успеть выспаться, а не языками чесать. Да и других новостей хватало.
На носу у студенческой общины намечался огромный праздник, который все называли “Ночь Беды” или “Ночь Мертвых”. Девчонки уже во всю подбирали себе наряды, хоть до самого торжества еще больше недели оставалось, и сплетничали о том, кто с кем будет танцевать и сколько парочек в этом году образуется после праздничной ночи.
Я особо не участвовала в этих обсуждениях, надеть мне было нечего, а тратить копейки стипендии на ненужные тряпки не хотелось. Уже целых полбюджета было отложено на покупку теплого свитера, чулок, носков и плаща. Моя парка с Земли совершенно не подходила, а жаль… Я и так экономила изо всех сил, но осень поворачивала к зиме, по утру иже часто на траве можно было заметить заморозки. Я пока еще обходилась тем, что у меня есть, стараясь побыстрее перебегать из учебного корпуса в жилой и обратно, но тянуть больше некуда, придется завтра наведаться на рынок и в том же комиссионном магазинчике поискать необходимые вещи.
 
По дороге домой еще намечаю несколько дел на выходные и, наконец, ныряю в теплое фойе общежития.