Верь мне, Есения (СИ)

— А-а-а! — демонстративно хлопаю себя по лбу ладонью. — Это когда ты проговорился, что они сбежали?
Неандерталец бледнеет, за столом угрожающе рычит назгул.
— Ну и? — змеей шипит мастер Риз, в ожидании ответа, небрежно кинув потеющему от страха стражнику. — А с тобой мы еще разберемся…
Бедняга после этих слов еще и зеленеет, а я поворачиваюсь к истекающему злобой ректору и, невинно потупив взор, тихо шепчу.
— Я уже забыла.
Стражник, испуганно булькнув, впивается пальцами мне в плечо.
— Как забыла? — скрежещет зубами Таурус.
— Дорога была слишком длинной… вот оно и вылетело из головы, — застеснявшись, ковыряю мыском туфли натертый до блеска паркетный пол.
За спиной тихо взвывает неандерталец, назрул дергает уголком рта, откровенно забавляясь, а мастер Риз, вскочив со своего места, направляется ко мне и пребольно хватает за второе плечо. На первом продолжает висеть клещом дрожащий стражник.
— Издеваешься, блоха паскудная? — притягивает меня к себе мужчина.
Зло смотрю ему в глаза, откинув маску кротости и покорности.
— Кто мои родители? — спрашиваю в ответ, задирая подбородок. Пускай смотрит, пускай. Я его не боюсь.
В этот момент по полу прокатывается странная волна, в дрожащем, словно от жара, воздухе разливается гул, от которого моментально закладывает уши. Затем слышится взрыв, основательно тряхнувший здание академии. Мы, не удержавшись на ногах, разлетаемся в разные стороны. Я падаю на попу и, скользнув к стене, больно ударяюсь об нее затылком. На голову с потолка сыплется белая штукатурка, припорашивая волосы и плечи, словно мелкие крупинки снега. Связанные впереди руки мешают держать равновесие, я только и могу, что прикрывать ими голову от более крупных кусков отделки, падающих сверху.
После сильного толчка, прокатывается пара-тройка послабее, а затем все стихает. Еще минуту сижу неподвижно, ожидая новых ударов, но, когда они так и не наступают, осторожно открываю глаза и оглядываюсь вокруг.
Весь пол покрыт обломками извести и белой краски, стены прорезаны сеточкой трещин, словно огромные невидимые пауки окутали их в свою паутину. За несколько шагов от меня тихо стонет неандерталец, приваленный особо крупным куском потолка. У противоположной стены лежит, не шевелясь Таурус Риз, под головой у него растекается алая лужа, а сверху на нем покоится металлический секретер для документов. Из-под дубового массивного стола медленно показывается голова назгула.
Осторожно поднимаюсь на ноги и по стеночке, по стеночке пробираюсь к выходу. Нужно валить, пока не поздно.
— Стой! — кричит за спиной назгул.
Но гневный окрик еще больше подстегивает мое желание бежать, и я уже, припускаю со всех ног. Связанные спереди руки, конечно, мешают — никогда бы не подумала, что это настолько может замедлять бег — но времени на то, чтобы развязать запястья, совершенно нет. Через несколько минут Лайл выберется из своего укрытия и пустится в погоню, а у него есть существенное преимущество предо мной.
  
Глава 66
 
Поворот, за ним еще один. Проскальзываю в боковой проход, ведущий к виварию, и затихаю в едва заметной нише между учебным зданием и воздушной стеклянной галереей ведущей к лабораториям и подвалу, где держат животных. Мимо громыхает ботинками разъяренный Лайл. В подвале он меня долго будет искать, ручаюсь. Там куча комнат с различными магическими и обычными тварьками, которых мы изучаем, я в любой из них могу прятаться.
Жду для верности еще несколько минут, попутно расшатывая узел на запястьях, и бегу в обратную сторону. Веревки ослабевают с каждым шагом, а я к тому же не стесняюсь дергать их как можно сильнее. И через несколько минут, как раз, когда успеваю добежать до дверей столовой, мне удается извлечь из пут правую руку, а за ней уже и левую вызволить не проблема.
Прижимаюсь спиной к прохладной стене и пытаюсь отдышаться. М-да, учебный корпус, конечно, пострадал меньше от взрыва, но даже тут заметны следы воздействия ударной волны — трещины на стенах и потолке, упавшие кадки с растениями, разбившиеся окна, валяющиеся на полу картины… Но это мелочи, главное, академия выстояла. А мне нужно решить, куда бежать дальше, просто так петлять, как заяц, нет смысла.
 
Выйти через главный и боковые двери я не могу — уверена, там бдят стражники, которые меня сразу же задержат. Но есть ведь подземные ходы. И один из них точно ведет наружу. Надобно только добраться до актового зала, где проходил бал в честь ночи Беды — вот уж воистину беда тогда приключилась — и снова пройти тем же путем, которым мы выбирались с Кейном и Джером.
Наметив план действий, уже чувствую себя намного увереннее. Подозрительно осматриваю коридор — не появился ли никто из стражи. Здание тряхнуло знатно и они в любой момент могут пойти поверить по этажам, как обстоят дела. Но, на счастье, помещение пустынно и кроме своего тяжелого дыхания, я не слышу ни звука. Что ж, по-моему, назгул в виварии застрял надолго, а мне это только на руку.
Быстро пересекаю огромный вестибюль, согнувшись в три погибели, чтоб не было видно мой силуэт через оконные стекла — сама-то я на спину стражника, застывшего снаружи, беспрепятственно любуюсь — и попадаю в точно такую же галерею, как и та, из которой я выбежала. Но тут вместо буфета двери как раз и ведут в помещение актового зала.
Дергаю за ручку и едва не стону от разочарования. Заперто. Наглухо при чем. Хотя… хотя у меня есть невидимки, а взламывать замки я уже умею. То есть, как умею — однажды получилось, должно получиться и сейчас.
Срываю с головы заколки и поспешно разгибаю и закручиваю их так, чтобы они были нужной мне формы. Руки дрожат, как в припадке, металлические зажимы скользят, словно смазанные маслом и одна из шпилек, таки умудряется вылететь из рук.
— Так, Сенька, бери себя в руки. Живо! — даю себе мысленный пинок, шаря по полу в поисках отмычки. Наконец, пальцы нащупывают ее, и я, поднявшись на ноги, принимаюсь снова ковыряться в замочной скважине. Тут спешка будет только лишней. Мне нужно отчетливо слышать щелчки механизма. Раз щелчок… Два… Три… Отлично! Теперь аккуратно проворачиваем и… Получилось!
Дверь, тихо скрипнув, отворяется, а я готова прыгать от радости, как баскетбольный мяч на поле.
Прячу отмычки в карман и забегаю в зал, плотно прикрывая за собой дверь. Не стоит назгулу давать подсказку, куда я пошла.
Потайная дверь находится довольно-таки легко. На топографический кретинизм я, спасибо Вселенной, не страдаю и всегда без проблем запоминаю дорогу. Стоит только хотя бы единожды пройти заданным маршрутом, и на следующий раз я его с легкость повторю.
Теперь главное, чтоб и сам тайный ход был в порядке, а то вдруг его из-за взрыва завалило.
От этой мысли буквально начинает бить озноб.
— Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… — тихо шепчу, и с опаской приоткрываю дверь. Тихонько проскальзываю в потайной коридор и начинаю на ощупь двигаться вперед. К сожалению, у меня совсем нет ни обычного фонаря, ни светового артефакта. Полагаться приходится исключительно на память и тактильные ощущения. Двигаться получается медленно, все время, щупая ногой пространство впереди. Чтобы не терять ощущение времени, отсчитываю шаги, которые делаю. Так сохраняется чувство, что я куда-то иду, а не стою на месте, ибо кромешная темнота создает ощущение, что я просто зависла в невесомости и буду тут навечно.
И я уже почти верю в то, что мне удалось спастись, пока не натыкаюсь на что-то теплое, большое, подозрительно напоминающее человека. От неожиданности вскрикиваю и отскакиваю назад, а вокруг вспыхивает яркий свет.
   
Глава 67
 
Инстинктивно прикрываю веки, но из привыкших к темноте глаз все равно катятся слезы. А, когда мне, наконец, удается немного прийти в себя и проморгаться, замечаю, что не так уж и ярок этот самый свет — всего-навсего артефакт в руке у стоящего напротив незнакомого мужчины и светильник на стене, который он каким-то образом включил.