Верь мне, Есения (СИ)

— Что ты делаешь? Пусти! — отбиваюсь настолько отчаянно, будто от этого зависит моя жизнь. — Ему нужна помощь! Ты не видишь? Он ранен!
Слова перемешиваются с всхлипами и тяжелым дыханием.
— Вот я и помогу, — невозмутимо уведомляет Джер, даже не обращая внимания на мое сопротивление. — Только сдам тебя на руки родителям!
— Нет! — вскрикиваю и начинаю еще яростнее вырываться.
— Да! — парирует мой оппонент. И больше не слушает моих возражений, а забрасывает меня на плечо, словно куль с мукой.
Я отбиваюсь, как могу, но силы не равны, а парень еще и бежит. Моя тушка подпрыгивает на плече, как тюк с сеном, к горлу подкатывает тошнота.
— Меня сейчас вырвет… — стону сквозь зубы, едва сдерживая подступающий к горлу ком.
— Терпи, — блондин даже на секунду не прекращает свой бег. — Если что, блюй в сторону. Любимые штаны я тебе не прощу.
Вот не может он не сказать гадость. Ужасный человек! Тихо всхлипываю, когда слишком уж больно его плечо врезается мне в живот, и только сейчас обращаю внимания, куда мы бежим.
— Джер! — испуганно восклицаю. — Нет! Возвращайся! Там назгул! — принимаюсь барабанить кулаками по его спине.
— Кто? — наконец, притормаживает парень, но двигаться в этом направлении не прекращает. — Я только что оттуда, и никого там не встречал.
А-а-а-а! Ну, как же объяснить этому чурбану! У меня просто не хватает слов. Хочется кричать и биться головой об стенку.
— Отпусти же меня, Джер! Я убежала от Георга Лайла, — выдыхаю через силу. — Отпусти. Мне трудно говорить!
Каждое слово приходится выталкивать с трудом, да еще и следить, чтобы от тряски не прикусить себе язык.
— А вопить было легко? — хмыкает парень, припоминая мне мою истерику.
Проглатываю упрек, когда-нибудь я ему это припомню. Теперь же это совершенно не важно.
— Отпусти. Джер! — повторяю снова. — Я его боюсь. Он страшный человек.
Видимо жалобный тон и тихий всхлип убеждают парня, и он, наконец, ставит меня на ноги. Я цепляюсь за его плечи, голова идет кругом, к горлу подкатывает тошнота. Темнота коридора уже не такая кромешная. На шее у Джера болтается артефакт, освещающий небольшой пятачок вокруг нас тусклым флуоресцентным светом.
— Ты как? — с беспокойством спрашивает блондин, видя, что я пошатываюсь, как камыш на ветру.
— Плохо, — цежу сквозь зубы, окидывая его гневным взглядом. Но спустя миг мои глаза испуганно распахиваются. Джер, тихо охнув, наваливается на меня, и мы вместе падаем на землю. Затылок, встретившийся с каменным полом коридора, взрывается болью.
— Джер! Что с тобой? — пищу я не в силах даже пошевелится, приваленная его телом, но парень, безвольно обмякнув, лежит на мне и не подает признаков жизни. А из спины у него торчит рукоятка ножа. — Джер? Джер!
Ужас охватывает меня. Я неверяще смотрю на темное пятно, которое медленно расползается по его белой рубашке.
— Хитрая мышка таки попалась, — криво улыбаясь, выступает из темноты назгул.
  
Глава 69
 
Он шагает прямо к нам и мыском сапога брезгливо откидывает тело парня, меня же, наклонившись, резко вздергивает на ноги.
— Полагаю, Николас уже повстречался со своим дорогим родственником, — хмыкает мужчина, крепко сжимая мое плечо.
— Будь уверен, — гневно шиплю, стараясь не замечать боли. — И у этого самого родственничка нет совершенно никаких шансов.
— Тут я с тобой не могу не согласиться, — увлекает меня за собой Лайл. — Гейелорд конечно хитер и коварен. Но допустил маленькую оплошность. Знаешь какую?
Мрачно смотрю на Георга. С чего это он вдруг решил поразглагольствовать об ошибках короля-узурпатора? Но, судя по тому, что мужчина вновь пускается в пространственные объяснения, ему и не требуется мой ответ.
— Он свято уверовал в свою силу, в то, что будет править вечно, — смешок срывается с его губ. — А министры его — крысы льстивые, позволяли ему так думать, бессовестно подлизываясь и под шумок раскрадывая казну. Эффект лягушки в кипятке, так сказать.
Он еще что-то вещает, размахивая свободной рукой, но я замираю, всматриваясь в лежащее ничком тело блондина. Мне показалось или его грудная клетка поднимается в дыхании?
 
— Шевелись, давай! Чего застыла? — дергает за руку мужчина, безразлично пробежав глазами по своей жертве.
— Зачем было людей мучить, ставить эксперименты? — вспоминаю я братские могилы на кладбище, несчастного маркиза, своих друзей…
— Но ведь страх это потрясающий рычаг управления массами, — восклицает мой собеседник, волоча меня все дальше и дальше по коридору, пока перед нами не возникает тайная дверь, ведущая в актовый зал. Мы пришли туда, откуда начинали. — Несмотря ни на что, в стране многие были на стороне бывшего короля и осуждали Геелорда. А он хотел, чтоб им восхищались. Хотел быть героем, хотел втоптать в грязь повстанцев и принца. А вместо этого привел их к власти. Комично, не правда ли? — хмыкает назгул, кидая на меня злорадный взгляд.
— Обхохочешься, — тихо ворчу, отворачиваясь от мужчины. Смотреть на его ехидную рожу желания нет никакого.
Мы быстро пересекаем зал и холл, и оказываемся на крыльце главного входа. Тонкая рубашка на мне надувается пузырем от пронизывающего ветра, и под нее тут же проникает колючий морозный воздух. Кожа мгновенно покрывается мурашками. Я ежусь от холода, с изумлением разглядывая толпу перед академией. Тут и каранты, и городская стража, и маги, и просто мимо проходящие зеваки, а еще краем глаза я замечаю снующих в толпе повстанцев с натянутыми на лица банданами.
Но больше всего привлекает внимание четверо одетых в красные мантии магов, несколько стражников с гербами соседней Алигии и мужчина, стоящий центре. Его взгляд не отрывается от меня, и сердце екает, словно уколотое иголочкой. Что-то знакомое, родное мелькает в его образе, настолько близкое, что хочется кинуться ему на шею и разреветься выливая в слезах страх, горе и одиночество, которое довелось мне испытать за всю ту жизнь, которую я помню.
— Еся! Доченька! — высокий женский голос пронзительно вскрикивает за спиной мужчины. И только тут я замечаю Ее. Красивую и золотоволосую, как солнце. Женщину из моих снов.
  
Глава 70
 
— Мама! — тихий возглас срывается с губ белесым облачком пара. — Мамочка!
Я кидаюсь к ней, но меня останавливает рука назгула, по-прежнему крепко сжимающая мое плечо.
— Ну, что? Убедились! — спрашивает он, и вытягивает из кармана жилета часы, которые тут же вешает мне на шею. — А теперь все разойдитесь. На шее у принцессы взрывной артефакт с четко обозначенным временем взрыва… — рука Георга прокручивает маленькое колесико сбоку циферблата. — Снять его никто не сможет, кроме меня…
Люди испуганно расступаются, некоторые и вовсе поспешно покидают двор ААМа, стоять на месте остается мужчина и женщина — мои родители.
На глазах у меня вскипают слезы, я смотрю на них, и воспоминания накатывают на меня, словно морские волны на прибрежный песок. С горла вырывается тихий стон, когда голова взрывается болью, словно ломается там что-то, гнется, корежится, перекручивая, как на мясорубку, внутренности, срывая выставленную плотину. Ноги подкашиваются, словно ватные, и я начинаю медленно оседать на пол. Мужчина меня подхватывает, крепко сжимая руку чуть выше локтя, едва не выворачивая ее из сустава, но эта боль звенит где-то совсем далеко, на задворках сознания. Сейчас меня больше волнует тот невидимый молот, который безжалостно разбивает мой мозг в лепешку.
— Вы все слышали, — вопит назгул, и этот крик, словно дрель буравит барабанные перепонки в ушах. — Отойдите. Иначе ей не жить! Ни ей, ни всем, кто тут находится. Взрывная волна разнесет вас на несколько десятков ярдов.
 
— А сам не боишься погибнуть? — спокойным голосом спрашивает мужчина.
И только я, осторожно взглянув из-под ресниц, замечаю на его лице истинное беспокойство, бледные, твердо сомкнутые губы, сжатые до побелевших костяшек кулаки, тревогу в глазах, которые цепко осматривают каждый сантиметр моего тела.