По прозвищу Святой. Книга вторая (СИ)

Он вышел из сверхрежима, чуть повернул голову и негромко произнёс:
— К зверю и человеку нужно подбираться с наветренной стороны. И лучше перед этим не курить. Вас этому не учили, товарищи красноармейцы? От вас за версту несёт потом и махоркой.
— Ты глянь, какой нюхач выискался, — раздался насмешливый голос за спиной. — Учти, нюхач, ты у нас на мушке. Только дёрнись и будешь с двумя дырками в спине. Брось автомат, подними руки и повернись.
  
— Архаровцы, мать вашу! — выругался Максим от души. — Глаза на жопе! Вы что, не видите, что я свой? Лётчик.
— Кажись, и впрямь свой, — неуверенно сказал второй. — Ишь, как ругается.
— Тут я решаю, кто свой, а кто нет, — снова вступил первый. — Имя, звание?
— Да пошёл ты на хер. Сами-то кто такие, чтобы красного командира допрашивать?
Ситуация явно зашла в тупик. Бросать оружие и поднимать вверх руки Максим не хотел — этим бы он выказал свою слабость, а красноармейцы за его спиной явно уже не были столь уверенны в себе, как в самом начале. Но и на попятную старший из них пока идти не хотел.
— Ты у нас на мушке, а не мы у тебя, — сказал первый. — Поэтому вопросы задаю я.
— В любую секунду я могу сделать так, что на мушке окажетесь вы. И вы ничего не успеете сделать, уж поверьте. Видите три трупа? Это немецкая разведка, и убил всех я. Один. Ну что, проверим или лучше спокойно поговорим?
— Ну, давай, говори, — разрешил первый, чуть подумав. — А мы послушаем.
— Говорить буду только с вашим командованием. Если оно у вас, конечно, есть.
— Имеется, не волнуйся.
— Вот и отведите меня к нему. Только сразу предупреждаю, оружие я вам не отдам. Оно с боя взято. А вы возьмите оружие у этих двоих. Оружие и патроны. Документы я у них все уже забрал. Да хватит прятаться, я всё равно знаю, где вы. Выходите.
Пошептались.
«Выходим, товарищ сержант? Наш ведь, правда. Мы же видели, как он на парашюте спускался»
«Какой-то он странный. Чует моё сердце. Опасный»
«А мы? Мы тоже опасные».
«Так да не так. Ладно. Отведём к командиру, пусть разбирается. Пошли».
Двое показались из-за кустов. Один повыше другой пониже. В гимнастёрках, пилотках, галифе, запылённых кирзовых сапогах. Тот, что повыше, — сержант. Видны два треугольника в петлицах цвета хаки. Тот, что пониже, — рядовой, с малиновыми петлицами и чёрным кантом. У сержанта в руках ППД-40 [1] с круглым магазином и характерным коротким стволом. У рядового — обычная «трёхлинейка».
— Пехота, — сообщил КИР в ответ на мысленный запрос и явно процитировал. — Приказом № 253 Народного Комиссариата Обороны от 1 августа 1941 года в действующей армии и маршевых частях отменялось ношение всех цветных элементов обмундирования и знаков различия. Все знаки на петлицах и эмблемы родов войск и служб теперь покрывались защитной или темно-зеленой краской. Однако приказ часто нарушался, поскольку…
— Стоп-стоп, — остановил его Максим. — Я уже всё понял.
— Здравствуйте, товарищи красноармейцы, — поприветствовал он солдат.
— Здравия желаем, товарищ младший лейтенант, — ответил рядовой.
— Здравия желаем, — поздоровался недоверчивый сержант.
— Ну что, ведите к командиру, — сказал Максим. — Трофеи только не забудьте, — он кивнул на трупы.
— Да уж не забудем, — пообещал сержант. — Только и вы не забудьте, товарищ лётчик.
— Что?
— Документы у вас имеются какие-нибудь? Оружие мы вам, так и быть, оставляем, но документы проверить обязаны. У нас приказ.
— Сначала ваши.
Красноармейцы переглянулись.
— Откуда мне знать, что вы не немецкие переодетые диверсанты? — спросил Максим.
Сержант и рядовой достали и нагрудных карманов гимнастёрок красноармейские книжки, показали, развернув.
Секунду на одну, столько же на другую.
Найдёнов Александр Степанович.
Сержант.
84-й отдельный разведбатальон.
Командир роты — неразборчивая подпись.
Фото соответствует.
Национальность — русский
Год рождения — 1921.
Гринько Михаил Остапович.
Рядовой.
84-й отдельный разведбатальон.
Фото соответствует.
Национальность — русский
Год рождения — 1922.
— Хорошо, — сказал Максим, достал своё удостоверение, показал.
— Младший лейтенант Николай Свят, — прочитал вслух сержант. — Двенадцатый истребительный полк. Так это вы там дрались полчаса назад? — он показал глазами на небо.
— Мы, — коротко ответил Максим.
Они забрали немецкие автоматы, подсумки с магазинами и двинулись на юго-запад. Впереди сержант Найдёнов, посередине Максим и рядовой Гринько замыкающим.
Грамотно, подумал Максим. Вдруг сбежать вздумаю, хе-хе.
Когда по его расчётам прошли около трех километров, сбавили темп. Сержант закрутил головой, отыскивая какие-то только одному ему известные приметы.
Максим и без всяких примет чувствовал, что впереди люди. Так оно и оказалось.
— Стой, кто идёт, — раздался негромкий голос из-за дерева.
— Сержант Найдёнов и рядовой Гринько, — ответил сержант. — Глаза разуй, Прокопчик.
— Сам разуй, порядок должен быть, — из-за дерева вышел маленького роста красноармеец с винтовкой на плече. — Кто это с вами?
— Свой, лётчик. Командир где?
— Там, — показал головой куда-то за спину Прокопчик. — На поляне. Ждёт вас.
Эта поляна была меньше той, на которую опустился Максим. Зато народу на ней оказалось гораздо больше. Сплошь красноармейцы. Примерно три десятка. Лежат, сидят. Кто-то курит, кто-то спит, кто-то грызёт сухарь, запивая водой из фляги. Все с оружием. «Трёхлинейки», автоматы, СВТ-40 [2]. А вон и два ручных пулемёта Дегтярёва приткнулись у кустиков.
Пока пробирались к центру поляны, Максим заметил трое носилок с тяжелоранеными. И ещё несколько красноармейцев были ранены легко — у кого рука перевязана, у кого голова.
— Трое тяжёлых, пятеро лёгких, — доложил КИР, который по своему обыкновению уже всё посчитал. — Всего тридцать два человека. Значит, здоровых и боеспособных двадцать четыре бойца. Меньше взвода. Да, и ещё, если интересно. Вижу здесь троих артиллеристов, двоих связистов и даже одного танкиста. Остальные — пехота.
— Понял, спасибо.
В центре поляны на старом пне сидел молодой уставший лейтенант с перевязанной головой. На белом бинте проступило алое пятно. Рядом, тоже на пне, только более широком — планшет, фуражка и бинокль.
— Найдёнов и Гринько, — уставшим голосом констатировал он. — Докладывайте.
— Примерно в трёх километрах к северо-западу наткнулись на большую поляну. Рядом, в лесу, был вот он, — сержант Найдёнов кивнул на Максима. — Наш лётчик, младший лейтенант. И три трупа немцев, разведчики. Дальше не пошли, сразу вернулись сюда.
— Ясно, свободны.
Найдёнов и Гринько синхронно повернулись через левое плечо и удалились.
— Представьтесь, — сказал лейтенант. Максим просто физически чувствовал, как устал этот человек. Ещё и рана на голове. А командиров, кажется, больше нет. Он один здесь. За всё и всех в ответе.
— Младший лейтенант Николай Свят, — представился он. — Двенадцатый истребительный полк, шестьдесят четвёртая авиадивизия. Был сбит, выпрыгнул с парашютом. Опустился на поляну. Там встретил немецкую разведку, убил всех. Тут как раз и ваши Найдёнов с Гринько подоспели.
— Один лётчик-истребитель убил троих немецких разведчиков? — в уставшем голосе лейтенанта прорезался интерес. — И как это произошло, хотел бы я знать?
Максим рассказал. Показал выкидной нож.
— Ну, а дальше было просто, — закончил. — Две очереди из MP, и ваши не пляшут, как говорил один мой знакомец.
— Ишь ты, — качнул раненой головой лейтенант и, поморщившись, дотронулся до окровавленного бинта. — Знаком с их оружием? — он перешёл на «ты».
  
— Так я же и попартизанить успел, — сказал Максим. — Там и познакомился. Это меня второй раз сбили, — пояснил он. — Первый раз — месяц назад, в Житомирской области, у села Лугины.
— Коммунист?
— Комсомолец.