Развод. Бумерангом по самые я... (СИ)

- А что не так с тем айфоном, который уже у меня есть?
- Он старый.
- Ему год, Лёня. Если год для тебя срок, то по этой логике, мы с тобой вообще что-то типа мумий.
Я не вредничаю, хотя и вредничаю тоже. Ну, в самом деле, можно было хотя бы упаковать красиво, или цветы купить. Уверена, со своими девочками с работы, он постарался. Улыбался, говорил красивые речи и не швырял в них подарки, целясь на поражения.
  
Беру коробку и убираю ее на тумбу.
- Не развернешь?
- Зачем? Лёнь, у меня есть телефон, который я купила совсем недавно.
- О, какие мы самостоятельные!
Это ерничание начинает меня доставать! Я злюсь! Ладно бы просто никому не нужный айфон, выкинутые на ветер сто тысяч рублей, или сколько там теперь это стоит? Так ко всему прочему, неделю назад он приволок и кинул на меня хаски, а сегодня забыл, что я просила прийти пораньше и помочь, и вот. Улыбается, стягивая с себя штаны и готовится ко сну. А мне пахать еще в две смены. В три, если считать Графа.
Все это так бесит, что я начинаю заводиться и говорю, не сильно подбирая слов:
- А знаешь, да - самостоятельные. И раз на то пошло, то я не понимаю, в чем прелесть подарка, который я могу в любой момент купить себе сама. И в котором я, как минимум, не нуждаюсь.
- Даже так? – Бурчит он, лежа на подушке.
- Да, так. Я много работаю, я хорошо зарабатываю, а телефон это инструмент моей работы. Ты же не даришь хоккеисту шайбу, священнику библию, а военному фуражку? И вообще, мне обидно, что ты так подошел к моему подарку. Просто сделал на отвали. С девочками ты заморочился, и цветы им заказал и ужин в ресторане, а любимой жене: на, лови на лету, главное зубами не клацай!
Лёня переворачивается с бока на бок и тяжело вздыхает:
- Боже, какая ты душная. Карин, это просто телефон, не нравится, выкинь. И вообще, женщина не должна так принимать подарки. Где твоя мягкость, где нежность? Как мужик, ей богу! – Он говорит медленно, понижает голос, так что приходится напрягать слух, что расслышать: - Знаешь, не удивляйся, когда я вдруг полюблю другую.
- Кого полюбишь, - переспрашиваю я, но Лёня молчит.
Тяжело дышит и посапывает так, как будто уже спит.
А он и спит. Я вожу рукой перед его глазами и пытаюсь пощекотать легонько – без толку!
Отлично, раздраконил меня и заснул, а я теперь гадаю, он на самом деле сказал это, или мне послышалось?
Не удивляйся, когда я вдруг полюблю другую.
Не если… Когда.
Я не склонна к самокопанию и не придумываю проблем там, где их нет. Иногда пьяные откровения ни что иное как полет фантазии, желание выдать мечту за реальность, набить себе цену перед строптивой женой.
Но это «когда» все равно не даст мне уснуть. Вытаскиваю в коридор Лёнькины вещи, осматриваю их на предмет волос, следов помады, посторонних запахов. Ничего. Достаю из кармана телефон, он запаролен, но мы знаем пароли друг друга. Трясущимися пальцами вбиваю 8 цифр, открываю переписки, мессенджеры, даже смс, будто ими еще кто-либо пользуется. Пусто! Ни одного подозрительного контакта. Напоследок я, как ищейка, обнюхиваю рубашки в нашем шкафу, но и там ничего такого.
Казалось бы, нужно успокоиться, но я не могла. Это дурацкое «когда» эхом разлетается у меня в голове. И жужжит, назойливо и мерзко.
Лучше бы я и дальше не спала из-за собак и недорезанных салатов. Это гораздо легче, чем не спать, мучаясь от ревности и гадая, что на самом деле имел ввиду Казанский. Проснется – убью! С этими мыслями я плетусь на кухню, дорезать чертов салат.
Визуалы
Карина Ким 50 лет. Ладно, округлим в меньшую сторону, 49)) Самодостаточная, острая на язык, очень пробивная женщина, которая слепила своего мужа из того, что ей досталось. А он, как часто это бывает, подвиг не оценил и решил, что все сам, все сам. Карина директор элитной частной школы, помимо этого у нее есть сеть салонов красоты и несколько точек быстрого питания. Дети. Она считает, что целых четверо. Ее первая ученица, о которой Карина всю жизнь заботится Лена, сын Владлена от первого брака Тимофей, и близняшки Яна и Полина.

Владлен Казанский. 50 годиков. Ему уже можем округлять в большую сторону, потому что выглядит дядька не важно. Высокий, но грузный и неповоротливый, потому что очень любит комфорт и вкусную еду. Ушел в политику, замахивается на большой пост. Считает себя властителем этого мира, позабыв все хорошее, что для него сделала жена. В свеой новой любви готов уничтожить старую ненужную семью, но поверьте, он получит по заслугам чуть больше чем полностью!

Глава 2.
На утро я еле-еле соскребаю лицо с подушки.
С грустью смотрю на отражение в зеркале – по заломам на коже можно географию учить. Вот это пятно на щеке очень похоже на Австралию. А мешки под глазами как Диомидовы острова, разделенные не проливом, а красным опухшим носом.
Господи, ну не девочка уже, чтобы ставить такие эксперименты над здоровьем!
Умываюсь ледяной водой, наношу какую-то маску, клею патчи, пью кипяток, чтобы запустить кишечник и даже успеваю полежать на аппликаторе Кузнецова. Впрочем, лежу я на коврике не долго, меня отвлекает звонок девчонок:
- Мам, с восьмым марта, - верещат обе дочери в камеру телефона.
Я расспрашиваю, как дела в этой их Вене, и не загнулась ли еще Европа? Они в ответ просят поиграть на балалайке и позвать нашего ручного медведя. Вместо медведя у меня Граф. Тяфкает в монитор девчонкам на радость.
- Вообще, - начинает Полина, моя старшая, - поздравлять с этим праздником дурной тон и весь цивилизованный мир отказался отмечать восьмое марта.
- Хорошо, - легко соглашаюсь я, - передам отцу, чтобы отменил доставку цветов и бронь в ресторане. Подарки, я так понимаю, в цивилизованном мире тоже не требуются?
- Мама, эта коза шутит, - щипает сестру Яна. – Все мы тут отмечаем! Свобода, равенство, братство! То есть, сестринство! Все! Папе привет, Тимофею поцелуй, Графу от нас вкусняшки.
Перед тем как отключиться, я слышу, как Полина открывает дверь курьеру и верещит при виде букетов цветов. Снова становится обидно, что дочкам Лёня сюрприз сделал. То есть теоретически он способен на такое, просто меня порадовать подарком не захотел.
Думаю и сама себя ругаю. Ну че я выделываюсь, что мне айфон не запаковали? Ой, Боже, сдам в магазин и на эти деньги поедем с Казанским в СПА на выходные. Будет и подарок, и отпуск, который мы с ним пропустили.
Леня спускается вниз только к одиннадцати утра. Вид у него такой болезненный, что я даже не могу пенять мужу, за то, как он вел себя накануне. Ну, выпил мужик. Ну, не рассчитал. Наговорил всякого и отрубился. Неприятно, но не смертельно. И уж точно не стоит того, чтобы пилить его сейчас. Если так хочется скандала, устрою его завтра.
Кидаю в стакан таблетку растворимого аспирина и ставлю ему под нос завтрак.
- Карин, ты лучшая.
- Знаю.
- Я бы без тебя уже помер.
- И это знаю.
Приговорив яичницу, Лёня спрашивает:
- Можно увеличить список гостей на два человека? Я бы еще Саргсяна позвал.
- Обсеритесь. С Саргсяном встречайся на нейтральной территории, домой я этого ужа не позову. И вообще, если нужен совет, то я бы не имела дел с таким скользким типом.
  
Видимо, в Казанском еще играет чувство вины за вчерашнее. Потому что он примирительно поднимает руки вверх:
- Ладно, как скажешь.
Дальше я готовлюсь к встрече гостей, даю указания официантам, которых наняла через кейтеринг компанию, знакомлюсь с барменом. Ему объясняю, кто из гостей какие напитки любит. Вечер должен пройти идеально, я подготовилась к этому приему, изучив все от и до!
Прямо перед парикмахерской мне доставляют огромный букет тюльпанов и трогательную записку от Тимофея, сына Лёни от первого брака.