Жена двух генералов драконов (СИ)

Я выдохнула, чувствуя, как слезы подступают к горлу.
— Я не знаю, слышишь ты меня или книга соврала… — прошептала я, тяжело вздыхая. — Если бы ты знал, как мне больно… Больно без тебя. Я так скучаю. Ты себе представить не можешь… Я ничем не могу заглушить эту боль. Ничем не могу ее унять. Она здесь…
Я прижала руку к груди.
— Ты обещал, что придешь, — произнесла я, глядя на фонарь сквозь слезы. — Хотя это могла быть еще одна бессовестная шутка твоего брата. — Но если ты меня слышишь, знай. Я люблю тебя…
  
Я развернулась и пошла прочь, унося свою боль обратно. Туда, где звучала музыка и пьяные гости обсуждали мой сегодняшний поступок.
Внезапно я услышала тихий, едва уловимый шорох за своей спиной.
Сердце забилось быстрее, как будто предчувствуя что-то тревожное. Я
медленно обернулась, пытаясь разглядеть источник звука.
Туман, словно густой кисель, обволакивал всё вокруг, скрывая очертания предметов. В его объятиях виднелся неясный силуэт, который казался частью этого загадочного мира.
Он стоял на краю сада, там, где мягкий свет фонаря едва пробивался сквозь густую завесу. Высокая фигура в длинном плаще, капюшон которого скрывал лицо.
Он стоял.
Не двигаясь.
Словно ожидая, пока я уйду.
— Я тоже люблю тебя, — услышала я тихий голос, пронзивший мне сердце насквозь. Голос моего мужа.
— Анталь! — закричала я, бросаясь к нему. — Анталь!!!
Я забыла обо всем на свете! Сейчас я мечтала только об одном: обнять его, покрыть его лицо поцелуями, провести руками по его волосам.
Оставалось еще несколько шагов, разделяющих нас.
  
Глава 47
 
И в тот момент, когда я чуть не дотронулась до него, меня резко схватили и дернули, оттаскивая от фигуры.
— Нет! Пусти! — визжала я, отчаянно вырываясь из рук, которые держали меня железной хваткой. — Это же он! Мой муж! Анталь!
Я почувствовала, как меня оттащили на десять шагов. Руки, которые меня держали, превратились в тиски, не давая мне дышать.
— Ты чуть не убил её! — послышался голос Агостона, и я почувствовала, как он тяжело дышит рядом. В его голосе была ярость, смешанная с болью. — Ты что себе думал⁈ Ты что? Забыл, что ты — проклят? Что твое прикосновение — смерть? Или что? От любви у тебя память отшибло?
Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя следы, которые будут болеть ещё долго. Его дыхание обжигало мою шею, и я понимала, что он едва сдерживается.
— Ты сумасшедший! — закричал Агостон, его голос дрожал от гнева. — Ты обещал…
— Я… я… просто… Просто я не мог видеть её слезы… — прошептал знакомый голос, и я почувствовала, как моё сердце замерло.
— Ты жив! — зарыдала я, не веря своим ушам. — Жив!
— Я… я знаю, что не должен был так поступать и… — я услышала в его голосе боль, которая разрывала меня на части. О, боже! Голос любимого был для меня словно музыка.
— Ты чем думал?!! — прорычал Агостон, его голос был полон ярости. — Одно прикосновение, и она — труп! Ты чуть не убил любимую женщину!
В этот момент руки, которые держали меня, сжались так крепко, словно боясь потерять навсегда. Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мое тело, и поняла, что он никогда не отпустит меня.
Я ничего не понимала. Мое сердце билось, как сумасшедшее, и я чувствовала, как оно выбивает одно единственное слово: «Жив! Жив!»
— Убирайся отсюда! — произнес Агостон, но я не могла сдвинуться с места.
— Нет! — закричала я, хватаясь за его руки. — Нет! Не уходи!
— Я клянусь, я уйду, — послышался голос Анталя, и я почувствовала, как моё сердце замерло. Его лицо было скрыто капюшоном, и я не могла разглядеть его глаза.
Он растворился в тумане, словно его никогда не было. Агостон продолжал держать меня, и только спустя минут десять отпустил.
Я бросилась в туман, словно пытаясь найти его, но он исчез. Я бежала, не разбирая дороги, и чувствовала, как мои слезы смешиваются с дождем.
— Пойдем в дом. Сейчас я выпну всех гостей, а то они мне уже порядком надоели! — произнес Агостон.
Только сейчас до меня дошло. Если мой муж жив, то почему мне сказали, что он — мертв? Почему я мстила человеку за то, чего он не делал?
— Тише, — услышала я голос Агостона и почувствовала, как его руки обняли меня. Моё тело дрожало, а я чувствовала, как внутри разрывается сердце, выстукивая его имя.
— Он жив? — заплакала я, вцепившись в Агостона. — Он — не призрак?
Тот молчал, и его лицо было скрыто в тени.
— Да. Жив. К сожалению, — произнес Агостон, и я почувствовала, как его руки отпустили меня.
Теперь я бежала за ним, понимая, что хочу добиться ответов! Мне нужны ответы на мои вопросы!
Недовольные гости, которые только-только почувствовали вкус бала, восприняли новость с разочарованием. Они спешили покинуть зал, оставляя за собой гнусные сплетни и запах духов.
— И вам спасибо, что пришли! — заметил Агостон, глядя на пары, которые исчезали за дверью. — Это была маленькая бальная разминка. Следующий бал будет подлинее… Зато вам будет что обсудить. Всего хорошего.
Он вежливо улыбался, а я видела, как зал опустел.
— Я требую ответы! — произнесла я, глядя ему в глаза.
— А я требую покоя и кофе, — произнес Агостон, глядя на то, как от дома отъезжают кареты.
— Так ты не убил его? — дрожащим голосом прошептала я.
— Нет, — выдохнул Агостон. — Я не убивал своего брата. И не оставлял его умирать на поле боя. Потому что я люблю его. Каким бы кретином он иногда не был!
И только сейчас до меня дошло, что если Анталь жив, то Агостон его не убивал. А значит, моя месть была напрасной. Я мстила человеку за то, чего он не делал. Я мстила человеку, который любил меня больше, чем я могла себе представить.
Я чувствовала, как его сердце разрывается на части, и понимала, что он никогда не простит мне того, что сделала.
— Мне кажется, здесь не то место, чтобы делиться наболевшим. Не находите? — спросил он с усмешкой. — Поэтому прошу в гостинную. Я расскажу вам правду, хотя мне этого ужасно и не хочется. Но я знаю, что однажды эта правда спасет вам жизнь…
  
Глава 48
 
Мы поднялись в гостиную, и я ощущала себя словно во сне. Переживания, как волны, захлестывали меня, не давая собраться с мыслями. Воздух был густым, как будто пропитан тайной, и я чувствовала, как он обволакивает меня, не давая сделать вдох.
Агостон усмехнулся, приглашая меня войти. Его голос был мягким, но в нем звучала легкая насмешка. Я переступила порог комнаты и остановилась у рояля. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, весь дом слышит его стук. Спина была прямой, кулаки сжаты, а внутри бушевала буря эмоций.
— Расскажите мне правду, — мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала на самом деле.
Я не отводила глаз, глядя прямо на Агостона, который сидел в кресле у камина. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то странное, что-то, что заставило меня замереть.
Агостон не шевельнулся. Он лишь поднял бровь, и в этом движении было столько презрения, что я почувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева. Но я не могла позволить себе показать слабость. Я должна была узнать правду, какой бы горькой она ни была.
— Правду? — повторил он, растягивая слова, словно наслаждаясь каждым звуком. — Вы уверены, что готовы её услышать, мадам? Правда — это то, что может очень сильно не понравиться вам.
— Я уже ненавижу вас за то, что вы живы! — бросила я, чувствуя горечь усмешки в своем голосе. — Что может быть хуже, чем ненависть?
Он усмехнулся.
Но не глазами.
  
— Многое, — ответил Агостон, глядя мне прямо в глаза. — Например, то, что ваш муж не мертв.
Эти слова пронзили меня, как ледяное копьё. Я замерла, не от удивления, а от страха. В его голосе не было лжи — только усталость и боль.
— Садитесь, — сказал он, откидываясь в кресле. — Это будет долгая история. И если вы упадёте в обморок… я не стану вас поднимать. У меня появится искушение воспользоваться вашей беспомощностью и поцеловать вас.