Жена двух генералов драконов (СИ)

— И кого я напугал? — спросил Анталь.
— Тетушку считаем? — поинтересовался Агостон. — Тогда меня! Сколько раз я вам говорил: если собираешься появляться в комнате, где находится моя… — он запнулся, — где находится Элис, предупреждай заранее. Не ее! Меня! И все свидания будут проходить под присмотром! А то я вас знаю. Ахи-охи-вздохи, а потом захочется и поцеловать, и на шею броситься от избытка чувств!
  
Анталь не ответил.
— Где книги? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Вы же ездили за книгами тетушки. Почему вы с пустыми руками?
Агостон усмехнулся, его лицо озарилось легкой, но злой улыбкой.
— Книги? — переспросил он, будто не веря своим ушам. — Книги я нашел. И сразу же отнес их в магическую академию. Ректор лично осмотрел их. Если там есть хоть что-то, что может нам помочь, он даст знать немедленно.
Он достал из кармана маленькую, аккуратно сложенную бумажку и резким ударом по столу положил её на столешницу.
— Держи, — сказал он, глядя на Анталя с явным раздражением. — Заклинание и ритуал на перчатки. Чтобы они точно никого не убили! Ректор его проверил и исправил. Но беда в том, что у каждой вещи есть свой предел магических свойств. Придется пожертвовать частью магии этих перчаток. Убрать какое-то свойство! И вообще! Я устал быть почтовым голубем! Я — дракон, а не почтовый голубь!
Анталь взмахнул рукой, и бумажка устремилась к нему. Кажется, я понимаю, почему перчатки были заколдованы именно на это. Маг боялся к кому-то прикасаться без лишней необходимости.
Анталь развернул её и начал читать, но его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он пытался найти ответы в своих мыслях.
— Я ухожу, — сказал он тихо, почти шепотом. — Наверное, брат, я не буду проводить ритуал в этом доме. Думаю, мне лучше перебраться. Неподалеку есть старое поместье. Оно заброшенное, и, кажется, это самое подходящее место для призрака.
Агостон посмотрел на него долгим взглядом.
Кивнул.
— Ну раз вы оба тут собрались, — произнесла я. — Вопрос остается в силе. Если вдруг удастся снять проклятие. Чьей женой я буду?
  
Глава 71
 
Анталь ничего не ответил на мои слова. Его взгляд в прорези маски был холодным и отстраненным, как замерзшее озеро. В этот момент он исчез, словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь пустоту и звенящую тишину.
Когда дверь за ним закрылась, комната погрузилась в безмолвие. Это была не просто тишина — это был густой, вязкий туман, который обволакивал меня со всех сторон, проникая в каждую клеточку моего существа.
— Вы не должны были разговаривать с ним, — наконец произнес Агостон, избегая моего взгляда. Его голос был низким и хриплым, как будто он пытался скрыть за ним свои истинные чувства.
— Почему? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения. — Потому что он мой муж? Потому что я должна скорбеть по нему, как тетушка Маргарет? Или потому что вы боитесь, что я выберу его?
Агостон поднял глаза, и его взгляд пронзил меня, как острый кинжал. В нем читалась смесь гнева и отчаяния.
— Потому что он опасен, — сказал он, делая паузу, чтобы я могла осознать его слова. — Вы не понимаете, насколько он опасен. Он не думает о последствиях. Все, что его волнует, это увидеть вас, прикоснуться к вам. Он не думает о том, что может причинить вам боль или даже убить. Он… он не может держать свои чувства под контролем. И это его главная беда! В этом беда всех молодых драконов, и особенно тех, кто не умеет управлять своей силой. Ради вас он готов умереть. Или убить вас. Потому что он не думает. Он чувствует. А чувства — плохой советчик.
Я усмехнулась, пытаясь скрыть за этой усмешкой свое беспокойство.
— Вы старше его на пять лет, если я не ошибаюсь, — сказала я, стараясь говорить как можно более беззаботно.
Агостон нахмурился, но ничего не ответил. Вместо этого он отвернулся, словно пытаясь скрыть что-то, что терзало его душу.
— Я просто рано повзрослел. Еще бы, когда у тебя есть младший брат, — заметил Агостон.
— Так хотя бы вы, как старший, ответьте на мой вопрос, — сказала я, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее. — Чьей женой я буду, когда проклятие будет снято?
— Сами решите, — произнес он, и его голос прозвучал так тихо, что я едва его расслышала. — В этом и заключается ваша сила, Элис. Вы должны выбрать свой путь сами.
Но я уже знала, что это не так просто. Его слова звучали как вызов, как приглашение к игре, в которой я не могла быть уверена, что выиграю.
— Интересно, — вдруг сказал Агостон, и его лицо озарилось странной улыбкой. — Очень интересно… Прежняя Элис закричала бы и сказала, что вернется к мужу! Она бы пошла на все, чтобы быть с любимым Анталем. Она бы прошла сквозь огонь и воду, чтобы доказать свою любовь.
Его слова ранили меня, как острые кинжалы. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева и обиды. Но я не могла позволить себе поддаться этим эмоциям.
— Но эта Элис, которая сейчас передо мной, — продолжил он, наклоняясь ко мне так близко, что я могла почувствовать его дыхание на своей коже, — она спрашивает. А значит, сомневается…
Он замолчал, ожидая моего ответа. Но я не могла ничего сказать. Я чувствовала, как внутри меня бушует ураган эмоций, но не могла найти слов, чтобы выразить их.
— Скажи мне честно, — прошептал он, и его голос звучал так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать его. — Неужели что-то изменилось? Неужели у меня есть шанс остаться твоим мужем? Стать не просто мужем — ширмой, которую можно спрятать в углу, или быть ненавистным мужем, которого нужно вывести, как выводят тараканов и крыс?
Его слова задели меня за живое, а его пальцы едва коснулись моей кожи, словно он не решался.
  
Глава 72
 
— Я просто спросила, — сглотнула я, чувствуя, как горло сдавило от волнения. Я понимала, что это был лучший ответ, который я могла дать. — Единственное, что я знаю точно: мне будет страшно потерять вас обоих.
Рука, которая готова была обнять меня, плавно отстранилась. А губы, которые, казалось, вот-вот поцелуют меня… Я чувствовала это, словно могла читать мысли! — искривились в усмешке. Его взгляд был холодным, отстранённым, и в этом холодном блеске я видела что-то, что раньше не замечала.
— Я не хочу терять никого, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ни его. Ни вас.
Глаза Агостона сузились, словно он пытался проникнуть в самую глубину моей души. В этот момент я увидела в них то, чего никогда раньше не видела. Страх.
— Не говорите так, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Не говорите, что не хотите терять меня. Потому что если вы скажете это ещё раз, я не смогу удержаться.
— А если я скажу? — спросила я, делая шаг вперёд. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. — Если это правда?
— Тогда я сделаю то, что не должен делать, — ответил он, его голос стал твёрже. — Тогда я сделаю то, что разрушит всё. То, что вы не сможете простить.
— Но если я уже простила? — спросила я, чувствуя, как смелость наполняет меня. — Если я уже вижу вас не как врага, а как того, кто спас моего мужа? Как того, кто защищает меня, даже когда я ненавижу вас?
Он не ответил. Только его рука дрогнула, когда он поднял её, чтобы коснуться моего лица. Но прежде чем его пальцы коснулись меня, в дверь постучали.
Харгривз вошёл с письмом в руках, его лицо было серьёзным.
— Для вас, генерал, — сказал он, склонив голову в уважительном поклоне. Его голос звучал ровно, но я заметила, как в глазах мелькнула тень тревоги.
  
Агостон взял письмо, его пальцы дрожали. Он разорвал печать и пробежал глазами по строкам. Его лицо побледнело. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось, как будто воздух вокруг стал ледяным.
— Что? — наконец не выдержала я, чувствуя, как моё сердце колотится, как барабан в груди. — Что там?