Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Проснулась она под утро и сперва лежала, прислушиваясь к собственному дыханию.
Нужно позвонить на работу. Но прежде еще одно дело. Еще одна встреча, из тех, что отменить нельзя. Только кое-что надо проверить…
Через три дня она позвонила по одному телефону и попросила абонента приехать в Москву для срочной встречи. Человек молчал в недоумении, и тогда она назвала «кодовое» слово…
  
* * *
Владислава Егошина прилетела на следующий день. Она позвонила Ульяне, и та назначила ей встречу в кафе «Японский дед».
– Это где такое находится? – В голосе Егошиной звучало недоумение.
Ульяна назвала адрес.
Кафе «Японский дед» находилось недалеко от ее места работы. Она любила иногда заходить в это кафе и сидеть там, потягивая коктейль или зеленый чай со взбитым горячим молоком. Ей нравился интерьер, казалось, дизайнер придумал его в припадке безумного вдохновения: здесь кроме названия не было практически ничего «японского», ну если только пара гравюр, стилизованных под «японские». Тут стояли ярко-оранжевые кресла и пуфики, с потолка на ниточках свисали разные фигурки, фотографии и даже надписи, боксерские груши и игрушечные пистолетики… А в углу высилась фигура одной популярной западной рок-певицы, чьи волосы были сделаны из сахарной ваты. Один раз Ульяна привела сюда Димку и пожалела об этом: он моментально скривил губы и сказал, что «атмосфера здесь несколько э… странноватая».
Димка не хотел ее знакомить со своей родней, хотя она пару раз сказала, что ей интересно съездить в Рязань, она там никогда не бывала, наверное, это красивый древнерусский город. Димка сразу насторожился, нахохлился и сказал, что как-нибудь потом, ничего особенного в Рязани нет, город как город… Таких в среднерусской полосе навалом. Это и к лучшему, неожиданно подумала Ульяна, что он не удосужился представить ее своей родне, иначе ей пришлось бы объяснять им слишком многое… Надо будет как-нибудь потом узнать в редакции, где его похоронили, и съездить на могилу. И еще нужно съездить на могилу к родителям. Она была на кладбище весной, но ей захотелось побывать там еще раз…
Егошина остановилась на пороге кафе и окинула взглядом зал, как полководец перед решающей битвой. Потом безошибочно вычислила Ульяну, сидевшую в углу, и направилась к ней. Черные брючки, черная кофточка, черная сумочка и – как единственная вольность – нежно-сиреневая блузка, расстегнутая сверху на две пуговицы.
Конечно, вся эта разношерстная богемная публика, возлежащая на оранжевых пуфиках, не очень-то импонировала этой напряженной как струна сорокалетней блондинке, у которой при более близком рассмотрении обнаружился весомый довесок в виде еще шести-семи лет, старательно спрятанный скальпелем пластического хирурга. Когда Ульяна видела Егошину в Ницце, та была другой, более раскованной, роскошной, уверенной в себе. Сейчас она выглядела как человек, попавший в капкан, откуда не знает, как выбраться.
Ульяна утопала в оранжевом кресле и молча смотрела на Егошину. Та взяла стул и села на него – строгая, с прямой спиной.
– Что вы знаете? – выдохнула она, кладя сумочку на стол.
– Может, для начала познакомимся, – процедила Ульяна.
– Для начала? – усмехнулась Егошина.
«Она меня не узнала, – решила Ульяна. – Конечно, тогда в Ницце все ее внимание было поглощено Андреа».
– Ульяна.
– Очень мило. Егошина Владислава Александровна. Я думаю, вы все сами прекрасно знаете, только почему-то валяете дурака. Набиваете себе цену? Сколько? – И она расстегнула сумочку, готовясь достать оттуда деньги. «Похоже, она привыкла за все платить, – подумала Ульяна, – то, что в мире существуют категории, неподвластные деньгам или к ним деньги имеют лишь косвенное отношение, ей в голову не приходит».
– Уберите сумочку, – сквозь зубы процедила Ульяна. Сейчас ею владела бешеная черная ярость. Хотелось ударить кулаком по этому безупречному лицу, разбить самодовольство и самоуверенность Егошиной.
– Когда вы решили избавиться от своего мужа? В какой момент эта мысль пришла вам в голову?
– Что? – Рот Владиславы округлился, а глаза стали жить отдельной от тела и лица жизнью. Сначала в них заметалась растерянность, потом в глубине вспыхнуло недоумение, вслед за ним пришел страх и, наконец – ужас. Нутряной, животный…
– Что вы… хотите сказать? – Голос ее сорвался на хрип. Не так уж они владеют собой, эти новые русские. Они привыкли быть удачливыми на волне знакомств, связей, денег, но при первом же столкновении с реальной опасностью все эти бастионы сметаются как картонная хлипкая коробочка, и человек оказывается слишком жалким для «хозяина жизни» – мелким, растерявшимся и суетливым. Лоск сполз с мадам Егошиной, как будто его и не было. Даже макияж полинял, словно по лицу провели влажной губкой. Стали видны расширенные поры в области носа, а на лбу проступили пигментные пятна, тщательно затушеванные тональным кремом.
– Могу повторить вопрос. Когда мысль избавиться от мужа пришла вам в голову? После того как вы наняли Дмитрия Дронова следить за ним и его пассией на лайнере «Астория»? Или раньше, когда вы поняли, что ваш муж может в любую минуту исчезнуть, оставив вас на мели? Когда эта мысль пришла вам в голову?
Владислава Егошина молчала, она смотрела не на Ульяну, а на свои руки, невольно сжатые в кулаки. Руки с французским маникюром – гладкие и ухоженные.
– Я вам заплачу, – резко выдохнула она. – Сколько?
– Вы что, смеетесь? – расхохоталась Ульяна. – Вы понимаете, что по вашей вине погиб мой близкий друг, журналист Дмитрий Дронов? Он не был ангелом, но смерти явно не заслуживал. А вот с вашим мужем вы просчитались. Он оказался не так глуп, как вы рассчитывали, и не так ослеплен любовью, как это кажется его женщинам. Да, он сейчас в тюрьме, но он оттуда выйдет. И тогда расквитается с вами за все.
Вы в один прекрасный момент решили вести собственную игру, испугались, что муж уйдет, и поэтому решили сдать его. Вы были немного в курсе его дел, знали, что назревает какая-то махинация с компанией, которую он основал с Марио Мачелли. Но не знали, какая именно. Однако подслушанный разговор, слежка, копанье в бумагах навели вас на мысль, что его противник Джон Брайт. Вы узнали эту фамилию, не ухватив сути дела. Но самое удивительное, что вы оказались правы.
– Я слышала его разговор с Мачелли, в котором они упоминали Брайта, – хриплым голосом произнесла Егошина. Она достала из сумочки сигареты и закурила.
– Вы слили эту информацию Брайту, и тот понял, что с «Асторией» грядут какие-то неприятности. Вы думали, что он благополучно укокошит вашего мужа и вы станете богатой вдовой со всеми вытекающими отсюда для вас бонусами. Но вы жестоко просчитались. Вы рассчитывали, что погибнет ваш муж и его любовница.
Но у вашего мужа была своя игра, он вовремя исчез, оставив всех в дураках. Он перестал выходить на связь, и вы были обескуражены. Один знакомый увидел вашего мужа в Риме, в кафе «Греко», и вы наняли для его розыска журналиста Дмитрия Дронова. Наняли вторично, но теперь задача была не проследить за ним, а разыскать его. Вы решили, что Дронов уже ваш с потрохами. И будет вам служить не за страх, а за совесть. Однако вас опередили. Ваш муж решил перекупить Дмитрия и заставить его служить себе. Весьма разумный ход. И очень распространенный в бизнесе. К сожалению, журналист Дронов, как человек алчный, решил усидеть на двух стульях разом и не понял, бедняга, к каким акулам он попал. Ему бы сидеть ниже травы, тише воды и ни с кем не связываться. Но он решил по-другому и жестоко просчитался. Его убили, когда он вышел на Джона Брайта. Трудно сказать, кто его убил: то ли люди Брайта, то ли Мачелли, потому что Дронов запутался в этих делах, сливая информацию всем заинтересованным сторонам.
  
Егошина слушала Ульяну, не поднимая глаз, сосредоточенно глядя в одну точку, как будто решая задачу высшего порядка, недоступную для понимания ее собеседницы. И это отрешенное лицо резко контрастировало со взрывами хохота и легкомысленным весельем, царившим в зале «Японского деда».