Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828
Также Горлис отослал письма всем своим родственникам: и самым близким, и подальше. Тем, кто постарше, Карине, Эстер и Жако, пообещал, что, как только закончится война турок с русскими, приедет навестить их. Написал также в Вильно сестре Ривке. Это послание было кратчайшим: Натан просил понять его и простить.
Ну и самой затейливой, по обыкновению, получилась переписка с Другом-Бальсса. Приятель сообщил, что издательское дело успехов ему не принесло и он окончательно решил сосредоточиться на писательстве. Сейчас вовсю работает над новым романом, в который Бальсса, он же Бальзак (на сей раз он думает подписать книгу своим настоящим именем), верит, как никогда. Спасибо дядюшке Жако, благодаря его рассказам очевидца в книге есть «живое мясо событий». Забавно, Друг-Бальсса думает назвать новый роман «Бретань в 1799 году», в память об их общем годе рождения [93].
Бальзак также выразил сожаление, что бурная жизнь одесского порто-франко в связи с идущей рядом войной нынче «держит паузу». И сказал, что он наконец-то придумал, куда приспособить прекрасные слова Наума Горлиса: «Нужно ехать в Одессу, надо делать вермишель» (правду сказать, папа Натана говорил немного не так, но наш герой уже хорошо знал, что с поэтами и писателями спорить бессмысленно, у них в голове чужие слова и мысли преобразуются в непредсказуемых направлениях). Закончив роман о восстании шуанов, Бальзак возьмется за книгу о вермишельщике, имеющем четырех дочерей. И уже отличное название придумал — «Отец Горио». Только пусть Рауль-Натан не обижается, его отец Горлис и «отец Горио» с их дочерями — это не одинаковые люди. А дочки у них — так уж совсем разные!
Натан ответил, что после знакомства с Пушкиным и общения с Туманским он прекрасно знает нравы литераторов — обижаться на них тщетно. Но всё же просит сократить количество дочек «отца Горио» вдвое, дабы, по возможности, отдалить сходство.
Бальзак согласился, здраво рассудив, что придумывать судьбу двух дочек вдвое легче, чем четырех. А имена для них он подберет из одесских эпистол Горлиса. Кстати, Другу-Бальсса ужасно понравилось словосочетание «блеск и нищета» (splendeurs et misères), употребленное Натаном в письме. Это прекрасное название для большого романа. Вот только пока непонятно о чем. Может, о фанариотской куртизанке, ставшей в России богатейшей аристократкой? И может быть, она сильно влюбится в приехавшего в город поэта?
Когда Горлис прочитал это письмо, его передернуло при мысли о Фине и ее любви к курчавому поэту. Да она ему голову оторвет, если книга с подобными аллюзиями увидит свет! Потому Натан ответил очень быстро и попросил как-то иначе всё развернуть, мол, неинтересно, слишком просто.
Тогда Друг-Бальсса сказал, что его очень заинтересовал сюжет с трагически влюбленными друг в друга «светлыми людьми» и помехой их любви в виде зловещего наставника, стоящего за спиной Люсьена Асколя, ставшего вдруг Люсьеном де Шардоне. Тут есть истинный драматизм и высокая трагедия. Впрочем, здесь, в отличие от уже выстраданного «Отца Горио», еще думать и думать, лет на десять работы.
Попутно Бальзак спрашивал, не будет ли Горлис против, ежели его дружеское прозвище Рауль-Натан он преобразует в имя и фамилию одного из своих героев. Коего так и назовет — Рауль Натан? «Это будет красавчик-поэт, — поспешил объяснить приятель, — курчавый!» Видимо, он полагал, будто Горлис так уважительно относится к поэтам, что после такой аттестации никак не сможет отказать. Натан ответил, что позволяет делать со своим юношеским прозвищем всё, что Другу-Бальсса будет угодно. Тот ответил: «Отлично! Только ты не обижайся». Горлис искренне рассмеялся от повторного «ты не обижайся» и подумал, что будет чертовски интересно почитать задуманные сейчас книги его приятеля, ежели там все герои таковы, что можно обидеться.
В одном из писем Натан, кстати, задал — несколько высокопарно — вопрос: «Знаете ли вы хитрого Видока, дорогой Бальзак?» На что адресат ответил: дескать, странно ему было бы не знать Видока, ежели Горлис сам их познакомил лет пять назад. «Да нет же, тугодум, неужто ты не понял, что речь идет о мемуарах нашего сыщика. Как они тебе?» Бальзак ответил «быстромыслу», что «весьма и весьма». Как раз благодаря сей книжке Друг-Бальсса окончательно понял, как и о чем надо писать. Нужно объединить человечность и панорамность исторических романов Скотта с криминальной остротой, живостью и современностью Видока. Говоря проще: Скотт + Видок = Бальзак.
«Э-э, а Горлис где?» — спросил Натан, как бы обижаясь, что его, одного из сюжетных поставщиков, забыли.
«Горлис-старший — в «Отце Горио». А младший — в Одессе», — довольно остроумно ответил Друг-Бальсса. Тогда Рауль-Натан пообещал в следующем году, лучше всего — в июле [94], приехать в Париж, дня на три да по-дружески надрать приятелю уши. И сразу после этого — познакомить его со своею невестой Финой.
«Отлично! Обожаю невест, особенно чужих, — парировал Бальзак. — Но можешь и мне там, в Одессе, подыскать кого-нибудь, а то парижанки больно уж меркантильны. И все вместе — сюда! Ибо… Знакомиться лучше в Париже! Да, кстати, я представлю тебе одного замечательным грека, очаровавшего полгорода, а уж филэллинов [95] — так всех, зовут его Коста Гиосаргиос».
Приложение
Стихи и романсы героев романа, посвященные их любимым
Проживание в Одессе в течение 13 месяцев известного русского поэта Александра Пушкина (начало июля 1823 года — конец июля 1824 года) произвело значительное впечатление на одесситов. После чего стихосложение стало весьма частым времяпрепровождением жителей города. Нередко к стихам подбиралась музыка.
1. Боли сердца. Романс Натана Горлиса [96]
Боли сердца — в наказаньеВ золотые вечера.Не оставить бы признаньеНавсегда и на вчера.Пусть во тьме струится звезднойГрозно-пенный небосвод.Не бывает в жизни поздно,Не бывает в жизни поздно,Не бывает в жизни поздно, —Я твержу который год.Боли сердца — в утешенье,Если им пришла пора.Только сладкое томленье,Только вздохи до утра.Я настроен так серьезно —К дому вашему в поход!Не бывает в жизни поздно,Не бывает в жизни поздно,Не бывает в жизни поздно, —Я кричу который год.Боли сердца… ОтступленьеИ унынье «на ура».Вместо ликов — только тени,Край персидского ковра.Нарисует день морозныйМилый облик до и от.Не бывает в жизни поздно,Не бывает в жизни поздно,Не бывает в жизни поздно, —Я шепчу который год…2. На розлуку. Вірші (романс?) Степана Кочубея [97]
Ти в мені злилася з журбою, тужбою,Як в Чорному морі Дніпро і Дністер.І серце болітиме тільки тобою,Тремтітиме солодко, як і тепер.То звідки ж той жаль, що мелодієй зветься?Хотів би співать, та сумні ті пісні.Як вірити в щастя, що знову знайдеться,Коли ти далеко, мій Боже ясний?..