В постели с бактериями. История, наука и секреты микроскопических существ, о которых не принято гово

В 2003 году Кац провел еще один опрос; в нем приняли участие 1100 взрослых, в этот раз из Балтимора, Нью-Йорка, Сан-Хуана и Пуэрто-Рико. Участников спрашивали: «Читали ли вы или слышали ли когда-нибудь о случаях или событиях, связанных с медицинскими экспериментами или болезнями, повлиявшими на ваше доверие к исследованиям в области медицины?»
Выяснилось, что 98 % чернокожих и белых американцев, а также жителей Пуэрто-Рико не знают об исследовании сифилиса в Таскиги. Когда их спросили, знают ли они об эксперименте в Таскиги, около половины чернокожих, треть белых и четверть пуэрториканцев ответили, что слышали о нем, но мало кто (37 % чернокожих, 27 % белых и 9 % пуэрториканцев) мог сообщить какие-либо подробности. Когда опрашиваемые вспоминали что-либо конкретное, фактов оказывалось столько же, сколько мифов; так, многие полагали, что: 1) эксперимент проводился на солдатах и 2) правительство намеренно заражало людей сифилисом29, 30.
  
Вопреки бытовавшему мнению о том, что представители меньшинств не готовы принимать участие в медицинских исследованиях из-за эксперимента в Таскиги, данные, собранные Кацем, свидетельствовали об обратном. Ученый сделал вывод о том, что «даже знакомство со всеми подробностями исследования сифилиса в Таскиги вряд ли окажет широкое влияние на готовность представителей меньшинств участвовать в биомедицинских экспериментах. Заявляя о том, что лидеры меньшинств “знают”, следует проявлять осторожность, равно как и говоря о том, что “хорошо известно” всем представителям этих сообществ».
Эксперимент в Таскиги, несомненно, остается мощной метафорой расизма и эксплуатации людей в научных целях, но, по мнению Каца, «чернокожим не нужно исследование сифилиса в Таскиги, чтобы с настороженностью относиться к любой работе, проводимой белыми (например, исследованиям) в нашей стране». И без эксперимента в Таскиги чернокожие четыреста лет страдали от унижения, травмировавшего многие поколения и приведшего к недоверию по отношению к белому истеблишменту: рабство, Джим Кроу, жестокость полиции, массовые тюремные заключения. Кац считает, что ученым не следует использовать очевидные последствия эксперимента в Таскиги как повод отказываться от привлечения представителей меньшинств к исследованиям. Ученым придется приложить больше усилий для того, чтобы завоевать доверие сообществ меньшинств, но привлекать их к исследованиям можно и нужно.
Хотя большинство не помнит о прошлом Таскиги, есть те, для кого воспоминания об эксперименте никогда не изгладятся. Последний выживший участник исследования скончался в январе 2004 года, а последняя вдова участника – в январе 2009 года. По данным Центров по контролю и профилактике заболеваемости США, двенадцать потомков тех, кто пострадал в ходе исследования сифилиса в Таскиги, сегодня получают медицинскую помощь за счет правительства страны – скромную компенсацию за грехи прошлого31. Университеты и исследовательские организации об этой истории тоже не забывают. После того, что случилось в Таскиги, появились институциональные наблюдательные советы, которые защищают права участников исследований и контролируют получение информированного согласия от каждого из них. Учитывая, как сегодня защищены участники медицинских экспериментов, вероятность повторения ошибок прошлого равна нулю.
К сожалению, эксперимент в Таскиги был не единственным исследованием ИППП, проводимым правительством США под контролем общественности в то время. В 1946 году на тысячу миль южнее, в Гватемале, Служба общественного здравоохранения США взялась за проведение целого ряда постыдных экспериментов. В этот раз мифы, связанные с исследованием в Таскиги, оказались правдой: правительство намеренно заражало ИППП солдат, заключенных, работниц секс-индустрии и психически больных. Эта поразительная история противоречащего принципам этики поведения до сих пор остается недосказанной.
 Глава восьмая 
 Путь наименьшего сопротивления 
 Матросы, секс-вечеринки и гонорейные супербактерии 
 Невозможно по соображениям этики 
В то время как Соединенные Штаты и их союзники отважно шли к победе во Второй мировой войне, наше правительство опасалось того, что у гитлеровской Германии и ее коалиции есть оружие, способное разрушить наши силы изнутри. И речь не о какой-то бомбе или снаряде – страх вызывала свирепая венерическая болезнь (ВБ), ставшая величайшей угрозой боеготовности наших вооруженных сил. Подготовленные правительством пропагандистские плакаты, призывавшие соблюдать меры профилактики и избегать услуг проституток, пестрели такими лозунгами: «Нам не справиться с гитлеровской коалицией, если у тебя будет ВБ», «Наше легкомыслие – их секретное оружие», «С триппером япошек не разбить»1.
Естественно, опасения правительства не были безосновательными. В начале Второй мировой войны доктор Джозеф Эрл Мур (Joseph Earle Moore), председатель подкомиссии Национального исследовательского совета по ВБ, подсчитал, что 350 000 случаев гонореи среди военных будут стоить стране «7 000 000 человеко-дней в год», все равно что вывести из строя десять авианосцев. Солдаты с острой фазой гонореи страдали от болезненного мочеиспускания, выделений, у них распухали и болели тестикулы, и они не могли идти в бой. С подобными проблемами, вызванными венерическими болезнями, США уже сталкивались в ходе Первой мировой войны – тогда американская армия потеряла почти семь миллионов человеко-дней и вынуждена была демобилизовать больше 10 000 человек, заразившихся сифилисом и гонореей; больше жизней унесла только пандемия испанского гриппа 1918 года2.
Для того чтобы предотвратить повальную заболеваемость ИППП во время Второй мировой войны, военным рекомендовали применять ту же посткоитальную профилактику, что и 30 лет назад: сначала помочиться, потом помыть пенис с мылом. Затем в уретру вводили мазь с протеинатом серебра, а снаружи пенис и лобковую зону смазывали средством, содержащим хлористую ртуть. Чтобы мазь из пениса не вытекала, его оборачивали вощеной бумагой, которая громко хрустела, так что сослуживцы точно знали, кому провели профилактику. Когда ночью в казармах солдаты ворочались во сне, хруст обернутой вокруг пенисов вощеной бумаги сливался в хор.
Поскольку такая профилактика была делом деликатным и хлопотным, военнослужащие прибегали к ней без удовольствия, и все же им приходилось пользоваться этим методом, так как он предотвращал гонорею. Правда, даже спустя три десятилетия использования этого метода военные врачи не были уверены в том, насколько такая профилактика гонореи эффективна. Было решено провести два новых эксперимента по профилактике гонореи и проверить два разных метода: 1) прием сульфамидных препаратов перорально до контакта в сравнении с 2) введением мазей в уретру после контакта.
В 1943 году Служба общественного здравоохранения США начала эти исследования по профилактике гонореи в федеральной тюрьме города Терре-Хот, штат Индиана, на заключенных-добровольцах. Через пять месяцев после начала эксперимента возглавлявший проект доктор Джон Махони (John Mahoney) выразил Национальному научно-исследовательскому совету США свое беспокойство по поводу исхода эксперимента. Ученые пытались инфицировать заключенных различными штаммами гонореи посредством нанесения материала в различных концентрациях на головки членов участников, но оказалось, что в ходе этого искусственного обсеменения заражения не происходит. К июню 1944 года Махони сообщил о прекращении эксперимента.
  
Поскольку ученым не удалось заразить гонореей заключенных в Терре-Хот, вопрос об эффективной профилактике инфекции для Национального научно-исследовательского совета США все еще был открытым. Оставалось только одно – обсеменение пениса выделениями, взятыми у больной гонореей женщины, или заражение гонореей с помощью естественного и, теоретически, самого эффективного метода – полового акта с инфицированным партнером. Секс – более надежный метод передачи гонореи, но как провести такой эксперимент?