Истинная для Ворона (СИ)

— Тебе напомнить, кто я такой?!
— А тебе напомнить, кто здесь капитан?
Лицо Бури покрывается яркими алыми пятнами, а в глазах мелькает темный душный гнев. Я чувствую, как девочка жмется к моему боку и тихо всхлипывает, а тонкие пальчики цепляются за куртку и сжимают изо всех сил.
— Ты ходишь по тонкому льду, ка-пи-тан, — Буря презрительно кривится и сплевывает вязкую слюну на землю, прямо под сапоги Бардо, — я — будущий член Совета, а Звездная гильдия, насколько я знаю, очень плотно с ним сотрудничает. Улавливаешь?
— Нет, — хмыкает Бардо и выступает вперед, скрывая меня и девочку за спиной, — тебе бы мысли научиться излагать, сопля, а потом со взрослым дядей спорить.
Буря втягивает воздух со свистом и чуть не давится им, желваки ходят ходуном, а руки тянутся к оружию, но хватают только пустоту.
— Я клинок твой придержу пока. Больно уж голова у тебя горячая, — капитан немного наклоняется вперед и смотрит Буре прямо в глаза. От его тихого вкрадчивого голоса по телу бегут мурашки, а угроза ощущается так явственно, что ее можно коснуться рукой. — Если с голов этих очаровательных девушек упадет хоть один волос, то знай, что я быстро избавлю тебя от мозгов одним выстрелом и скажу, что так и было. Совет не станет связываться с Гильдией из-за одного сосунка, не способного держать свою говнистость в узде. У тебя нет планеты, нет армии, и, что совершенно точно, — нет влияния своего отца. Для Совета ты — довесок, от которого очень быстро избавятся. Так что не переоценивай свою значимость, усек?
Буря подается вперед, но Бардо без видимых усилий отталкивает его, заставляя отступить на два шага.
Я не верю своим глазам и перевожу взгляд с одного на другого. Оглаживаю рукоятку клинка, потому что уверена — сейчас начнется драка.
Но нет! Ничего не происходит. Буря отступает, напоследок опалив капитана таким взглядом, что Бардо должен бы сгореть на месте.
После разыгравшейся сцены малышка так разнервничалась, что приходится долго ее упрашивать отпустить меня. Капитан почти мгновенно находит с девочкой общий язык и, сделав ей успокаивающий укол, укладывает ее спать у костра и укрывает собственной курткой.
По периметру места крушения расставлены сциловые фонари, а лес вокруг беснуется, как голодный зверь. Если раскаленное солнце еще сдерживало деревья, то с наступлением ночи местные хищники проснулись и почувствовали свежую кровь.
— Я бы врагу не пожелал расти в таком месте, — говорит Бардо, с презрением поглядывая на застывающие в свете гибкие ветки. — У меня двое детей, и я холодею до самых пяток, когда представляю, что кто-то из них родился бы здесь.
— И как жена смотрит на такую работу?
— Она у меня женщина понимающая, — Бардо бросает мне небольшой сциловый кристалл, ярко-желтого цвета, — возьми, эта штука хоть как-то защитит от этого долбаного живого леса. Реагирует на сжатие. Ты ведь за Герантом собралась?
— Это настолько очевидно?
Капитан широко усмехается и хлопает меня по плечу.
— Ты говоришь с потомственным телепатом, Ши. Но я бы понял даже без этого маленького преимущества.
— «Негоже все взваливать только на одни плечи». Север всегда так говорил. — Рана под регенгелем почти не беспокоит, и я проверяю оружие и замечаю, что Бардо рассматривает меня с каким-то странным любопытством. — Герант всего лишь человек, а против него — один большой хищный лес. И та тварь из озера.
— Север не зря говорил, что если ты и наживешь проблемы, то только из-за благородства.
— Ты хорошо его знал?
— Можно ли хорошо знать Главу Дома? — Бардо прикрывает глаза, прячет искристые радужки за густыми ресницами. — Когда мы встречались, Север заставлял меня надевать «венец тишины». Он блокирует мои способности, но я точно знаю, что тебя Север очень уважал.
Вздрагиваю и сжимаю ладонь на рукоятке клинка. Слова капитана выбивают у меня почву из-под ног, путают мысли и разливаются во рту вязкой горечью. Мне приятно знать, что Север считал меня такой — благородной и достойной уважения.
И невыносимо тяжело понимать, что он никогда об этом не скажет сам.
— Спасибо, — бормочу тихо, а Бардо шутливо кланяется, вызывая невольную улыбку.
— Возвращайтесь быстрее, а то с твоим господином невыносимо скучно, — капитан протягивает мне руку и кладет на ладонь несколько патронов. Молочно-белых и совершенно мне незнакомых. — Пригодится. Это самое запрещенное дерьмо в галактике, но против крупных противников — вещь незаменимая.
— И откуда же оно у тебя? — перезаряжаю револьвер и прячу в кобуру.
— У меня полно талантов, — Бардо подмигивает мне, — и доставать запрещенное — один из них.
***
Обратная дорога через лес занимает куда больше времени, чем я думала. Уже к середине пути кристалл Бардо становится моим лучшим другом и помощником, потому что только желтоватый свет, окружающий меня плотным коконом, является единственным щитом против взбесившихся деревьев.
Мысли все время тянутся к Геранту, и я пытаюсь представить, как двоедушник собирается разобраться с огромной тварью в озере, если та решит охранять тайник до последнего.
В горле першит от злости и досады. Проклятье, я могу стрелять и правой, и левой рукой! Мне не нужна передышка, я — мать его! — капитан личной стражи Главы Дома, а двоедушник держит меня за какую-то сопливую неумеху.
Балласт. Подумать только! Балласт!
— Я тебе покажу «балласт», — рычу и с облегчением выбираюсь на белую гальку, где растительности почти нет.
Над озерной гладью висит розоватый круг местного ночного светила, а сам водоем напоминает зеркало. Ни единой волны, никакого движения. Даже из-за водопада озеро не двигается, хотя должно бы. Я слышу только шум падающей воды и — больше ничего. Иду вперед, опасливо огибая островки деревьев, которые так любезно укрывали нас днем. Галька скользит под подошвами сапог, револьвер ложится в ладонь, и его вес придает мне уверенность. Только подобравшись к озеру вплотную, я улавливаю слабый запах гнили. Сладковатый, тягучий и всепроникающий.
У водопада меня встречает узкая тропка из камней. Местные жители ее создали или силы природы — не разобрать, но ступени выглядят надежно. После каждого шага я замираю и бросаю взгляд на озеро, ожидая нападения в любую секунду, но поверхность остается неподвижной: ни пузырьков, ни ряби.
На волосах и одежде оседает водяная пыль, от шума падающей воды закладывает уши, голова идет кругом от врывающейся в легкие прохлады. Сжимаю кристалл чуть сильнее, и желтоватый свет выхватывает из мрака часть стены и вход в пещеру, похожий на след от удара когтем.
Проход оказывается узким — мне приходится основательно напрячься, чтобы протиснуться внутрь. Трудно представить, как широкоплечему Геранту удалось пройти и не ободраться до костей.
Вспоминаю слова малышки о том, что прислужник богини убивал местных охотников.
Но тогда где эта подводная тварь?
Не голодная, что ли?
Пробравшись в пещеру, я поднимаю кристалл над головой и стискиваю его изо всех сил.
Подарок Бардо ослепительно вспыхивает, выхватывая из темноты влажные стены в зеленоватых пятнах курчавого мха и каменный пол, покрытый сеткой тонких трещин.
Коридор идет дальше, немного расширяется через десяток ярдов. Мелкие камешки попадаются под ноги и впиваются в ступни даже через подошву.
Рука под регенгелем невыносимо чешется, отвлекая внимание, и я давлю желание впиться в черную массу ногтями и разодрать ее в клочья, чтобы добраться до зудящей плоти.
Коридор обрывается в небольшой пещере, из которой в стороны тянутся еще два туннеля.
Опускаю кристалл и застываю на месте, не в силах отвести взгляд от пола, где алыми маками распустились пятна свежей крови.
  
13. Ворон
 
Когда удается разлепить глаза, я утыкаюсь взглядом в тонкие черные нитки, похожие на застывшую слюну. Или паутину.
Меня передергивает, и по коже бегут противные мурашки, а под ребрами тяжело ухает сердце, разгоняя по венам холодную кровь. Каких размеров должен быть паук, чтобы скрутить здорового мужика? Я даже увидеть ничего не успел! Вселенная, отмотай назад! Я ничего не понял…