Истинная для Ворона (СИ)
Только одна мысль крутится и крутится, повторяется из раза в раз и не дает покоя. И если я сейчас же ее не озвучу, то сойду с ума.
— Фэд? — Магистр смотрит на меня с раздражением, и я искренне жалею, что не могу передать ему свои подозрения мысленно, что не могу не подбирать слов, чтобы все объяснить. — Заказ ведь пришел от кого-то из Совета? Зачем кому-то там нужен универсальный ключ, который камкери так хотят найти?
Фэд хмурится, отчего карие глаза почти чернеют, превращаясь в остывшие угли, и я понимаю, что его одолевают точно такие же вопросы, как и меня. И все в этой комнате думают об одном и том же.
Даже Бардо выглядит удивительно собранным и мрачным. Готовым к худшему.
— Приказ приходит через Посредника, — медленно отвечает магистр, — Гильдия никогда не имеет дело напрямую с Советом. Этот закон такой же древний, как и я сам, — мужчина кисло усмехается и кладет руки на стол. Пальцы пробегают по резной поверхности, вычерчивают хаотичные зигзаги.
Он о чем-то крепко думает, но мыслями делиться не торопится.
Напротив нетерпеливо ерзает Флоренс и только открывает рот, чтобы заговорить, как магистр поднимает руку и приказывает молчать.
— «Зачем»? — он перекатывает вопрос на языке как лакомство. — У меня есть два предположения. Благородное и не очень. Какое озвучить первым?
— Давай начнем с плохих новостей, — Герант смотрит на мужчину исподлобья, с вызовом.
Ладонь двоедушника оглаживает сложенный дробовик, будто он ожидает нападения. Я вижу, как нервно бьется жилка на крепкой шее, как едва заметные капельки пота поблескивают на висках.
Он думает, что все случившееся — дело рук Фэда?
Но я не чувствую в нем лжи. Дозорных таким вещам обучают, Север всегда выступал за подобную подготовку. Скорее уж Фэд просто перережет горло врагу, чем будет играть в игры.
Но магистр слишком крепко связан с Советом. Любые подозрения имеют место быть.
Он улавливает настроение двоедушника безупречно, отступает на шаг назад и касается клинка. Такого же черного, как и его глаза.
— Я тебе не враг, — цедит сквозь стиснутые зубы, — не пытайся откусить кусок, который не в силах проглотить, вольный.
— Это твое решение лететь на Кулган, — говорит Бардо, — хоть ты и спас нас на Гулан-Дэ — откуда нам знать, что ты сам не замешан в делах Совета?
— Потому что если бы я хотел вас прикончить и забрать Ключ, то сразу бы отправился на Заграйт, а не прилетел сюда слушать древние сказочки о Пожирателях!
— Ты посылаешь нас в задницу галактики, а потом являешься весь такой в белом, спаситель хренов, чтобы лично контролировать ситуацию? Что, шлюхи на Заграйте закончились, что ты решил подышать свежим воздухом лично?
— Для меня большая часть спасать ваши бесполезные жопы.
— Магистр не бросает своих людей! — Флоренс внезапно вскакивает со своего места, и вся ее хрупкость и смущение осыпаются на пол призрачной пылью. На нас смотрит уже не зашуганная девчонка, а разъяренная тигрица. Черные волосы змеями струятся по спине, а губы кривятся от злости и негодования. — Если ты не забыл, пилот, то правила Гильдии требуют личного присутствия магистра в случае чрезвычайной ситуации!
— Хватит! — опускаю кулак на стол с таким грохотом, что все замолкают. — Мы прилетели сюда за знаниями, а не ради грызни. У нас нет времени на споры!
Фэд глубоко вдыхает и демонстративно отводит руку от оружия.
— «Хорошая» версия, что Совет Заграйта готовится к эвакуации. На планете есть транспортные врата Пожирателей. С универсальным ключом открыть их не составит труда. И кулганцы могут нам в этом помочь. Я ведь прав?
Гриб раскачивается из стороны в сторону и одобрительно гудит.
— «Плохая» же версия в том, что…
Магистр сжимает пальцами переносицу и ведет рукой по волосам. На короткое мгновение из-под маски абсолютной уверенности проступает совершенно другое лицо.
Уставшее, бледное, отмеченное печатью тысячи горестей.
Мне не нужно ничего слышать, я знаю, что Фэд не верит в «хороший» исход. Для этого существует миллион причин, о которых никто из нас никогда не узнает.
— …кто-то из Совета или вся эта дружная шайка повязаны с камкери и хотят передать Ключ им.
Из горла Бардо вырывается нервный смешок.
— Это же безумие! Ты себя слышишь?
— Я прекрасно себя слышу! — Фэд складывает ладони вместе, будто в молитве, и прикрывает глаза. — Давайте на секунду представим, что так и есть. Я даже допускаю мысль, что это может быть кто-то один. Я могу предположить, что этот человек безумен или даже, каким-то невероятным образом, заменен камкери.
— Фантастика, — бормочет Герант. — «Заменен»? Двойником? Насколько я знаю, каждый член Совета проходит медицинское обследование каждые три месяца. Чай там не молодые дядьки заседают — нужен уход и поддержка. Думаешь, что никто бы не заметил?
— Подкуп, — Фэд принимается загибать пальцы. — Шантаж. Убийство. Я сам этим занимался, Герант. «Палач», да? Кулганец очень верно вспомнил, как меня когда-то называли.
— Хорошо. Допустим, что эта невероятная теория — правда. Камкери принялись хозяйничать на окраинах галактики — сколько? Лет восемьдесят назад? Поняли, что дело идет слишком медленно, незримый хозяин подгоняет, а толку — ноль. И решили внедрить в Совет своего «человека», чтобы ускорить процесс? И ни одна живая душа ничего не заподозрила?
— Никто в этой комнате не имеет дел с внутренней кухней Совета. Откуда ты знаешь, сколько убийств было совершено «внутри» системы за последний год? Или хотя бы месяц?
— Это все белыми нитками шито, — отмахивается Герант, — никаких доказательств!
— Можем поспорить, что все сказанное, — не моя больная фантазия.
— Хорошо, — я откидываюсь на спинку стула и не отвожу от магистра пристального взгляда. — Если все это правда — что ты предлагаешь?
— Кулганцы смогут заглушить Ключ. Чтобы он не… «пел». Так?
— Верно, — отвечает гриб. — Никто не сможет услышать его.
Фэд начинает расхаживать из угла в угол комнаты, отчего та кажется еще теснее.
— Хорошо! Вернемся на Заграйт. Сообщим Посреднику, что задание провалилось. Камкери не используют подпространство, но перехватить координаты прыжка, если знать как, — не такая уж и сложная задача. Они узнают, куда мы отправились. Если хоть кто-то в Совете с ними связан…
— Предлагаешь изображать наживку?
— Есть другой план, как вытащить тварь на свет?
— Если эта тварь вообще существует, — парирую я.
Фэд только собирается открыть рот, чтобы продолжить спор, как в комнату вплывает еще один кулганец. Он что-то бормочет и булькает — ничего не разобрать.
Они оба смотрят на нас своими черными глазками, и я с трудом сглатываю кислую слюну.
Что-то случилось…
— Корабль Совета просит разрешения на посадку.
— Как интересно, — тянет Фэд. — Откуда же они могли узнать?
41. Фэд
Пульсация в висках не стихает ни на секунду. Я чувствую себя переполненной раскаленным сцилом бочкой, что может взорваться от любого неосторожного движения, и шум транспортной платформы только усиливает постукивание в черепе. Вокруг царит невыносимая духота, и едкий, сладковатый, цветочный запах врывается в ноздри.
Енот прячется в моем нутре и взволнованно вертит головой. Не выносит этот комок шерсти темноту и громкие звуки — сразу поджимает короткий хвост и прячется. Хрен с ним, потерпит. Не до него сейчас, совершенно.
Перебираю в голове имена членов Совета, прокручиваю мысленно их образы, верчу так и эдак, выуживаю из памяти самые гадкие, непристойные и темные куски биографии этого сборища властных стариков. Я помню все, что когда-либо увидел и услышал — о чем частенько жалею — но отец не перестает восхищаться модификацией памяти, что я пережил в восемь лет.
Кто мог пасть жертвой камкери?
Лорзэ? Старый лис всегда отличался богатой фантазией и обширными связями. В последнее время его в Совете не видно и не слышно: ушел в тень и оттуда дергает за ниточки — что на него непохоже. Лорзэ получает истинное наслаждение, наблюдая за грызней в Совете.