Истинная для Ворона (СИ)

Артефактами далекого прошлого, реликвиями, которым самое место в музее.
Теперь же они представлялись мне реальной угрозой. Провалом в неизвестность, где могла поджидать самая разная жуть: опасная, голодная, обозленная или — что еще хуже — поехавшая крышей и готовая поглощать целые миры — только бы набить необъятное брюхо.
Как ни странно, птиц мы не заметили. Они либо попрятались в норах, либо устали выискивать добычу и забились в бесконечные лабиринты под деревом. Правда, от этой тишины было еще больше не по себе. Ведь все это могло оказаться очередной ловушкой.
— Приземляемся, — сказал Бардо. — Заберете Ключ, и «Цикута» сможет настроить врата.
***
Стоя на площади перед колоссальной каменной аркой, я испытывал настоящее, неподдельное благоговение. Я чувствовал себя маленьким, ничтожным перед лицом небывалого открытия. И когда проем арки затянется темным маревом и мы влетим в неизвестность, то вся привычная жизнь останется за спиной, покажется совершенно незначительной.
Ведь мы могли умереть. Я столько раз себе это говорил, что даже привык. Это задание могло стать последним, этот полет мог стать последним, эта планета… И я повторял себе это каждый раз. Перед каждым новым заданием, новым полетом или планетой.
Бардо эту черту моего характера прекрасно знал, смирился и не обращал внимания на заскоки, которыми я был полон под завязку. Но теперь что-то внутри меня одергивало, давило на горло и меняло привычное течение мыслей. Теперь рядом были люди, которые могли отправиться со мной в тот самый последний полет, в который я раньше уходил один.
Сжав мое плечо, Колючка встала рядом. Она не произнесла ни слова, не спросила о том, что нас ждет, как мы пройдем через это испытание, как будем бороться. Она будто сама знала ответы на все эти вопросы и без моего участия и сейчас просто решила поддержать, помочь справиться с сомнениями и страхами. Обняв Ши за плечи, я чмокнул ее в рыжую макушку и втянул полной грудью запах шалфея и какой-то новой, незнакомой мне сладости.
— Готов? — спросила она, а я только тяжело вздохнул.
— Нет, — я прижал девчонку теснее, впитывая ее тепло и отзывчивость каждой клеткой тела. — Мне кажется, что я никогда бы не смог подготовиться.
— Разойдитесь! — гаркнул Бардо. — Мы сейчас будем творить магию.
В его руках сверкнул Ключ. Он вибрировал, и я слышал слабый гул, который издавал артефакт. Внизу, где-то на уровне груди капитана, было небольшое отверстие, обведенное тонким кругом. Бардо замер, прислушиваясь к чему-то, и я понял, что он вел мысленный диалог с кораблем.
Один поворот. Щелчок.
Круг вокруг Ключа вспыхнул алым, расширился, разошелся в разные стороны красно-черными всполохами.
Два поворота влево. Арка завибрировала, и мне показалось, что земля под ногами вот-вот разойдется в стороны и проглотит нас, как какой-то изголодавшийся зверь.
Проем затянула густая тьма. Она колебалась, похожая на кожу какого-то древнего чудовища. Во мраке мерцали белоснежные всполохи проносящихся мимо звезд.
Толчок внутрь — Ключ почти до самого конца вошел в каменную плоть врат, в стороны разошлись сияющие сетки трещин разной глубины, а тьма в проеме всколыхнулась и застыла, как глазурь на торте.
— Это все? — спросила Ши.
— А вот сейчас и проверим, — как-то уж слишком беззаботно ответил Бардо. Друг широко улыбнулся и, шутливо поклонившись, указал на корабль. — Прошу на борт. Сейчас полетим на встречу с неизвестностью.
— Какой-то ты прямо очень воодушевленный, — сказал я, когда Колючка ушла вперед, оставив нас за спиной.
— Хоть кто-то из нас не должен впадать в истерику.
— Тебе совсем не страшно?
— Конечно, страшно, — отмахнулся Бардо. — У меня семья: жена и дети, которые ждут моего возвращения. На моих плечах и ваша безопасность. Ведь я — пилот и обязан доставить вас из точки «А» в точку «Б» без происшествий, без задержек и в полном составе. Если я начну паниковать, рвать на голове волосы и впадать в крайности, то мы разобьемся, — друг хлопнул меня по плечу. — Для паники у меня есть ты. Вот и давай! Попаникуй за нас двоих.
 
— Пошел ты на хер, Бардо, — буркнул я в ответ.
— Мы сейчас все туда пойдем! — расхохотался друг. — Я это путешествие иначе не могу назвать.
  
87. Шиповник
 
Стоило только носу корабля коснуться черноты в проеме врат, как время остановилось. Я могла слышать, как циркулирует жидкость в системе охлаждения, как пульсируют вибропластины в движке, как сцил в них накаляется и медленно сходит с ума от напряжения. Я ощущала каждый скрежет, треск и шорох кожей, ощущала, как волосы на затылке становятся дыбом — и все это за какую-то долю мгновения, когда «Цикута» прорывала тонкую мембрану между «здесь» и «там».
Мы ворвались в неизвестность с оглушительным хлопком, от которого тотчас заложило уши; в кабине замигал сигнал тревоги, но пропал через несколько секунд. Корабль хранил упрямое молчание, а Бардо набирал какую-то команду на приборной панели.
— Мы уже на месте? — голос Фэда за спиной вывел меня из оцепенения. Магистра было не видно и не слышно с того самого момента, как Флоренс угодила в капсулу регенерации, и, судя по его потрепанному, но довольному виду, они там явно не обсуждали тактику боя. Всклокоченный, в рубашке с расстегнутым воротом и сверкающими карими глазами — он впервые стал похож на обычного, живого человека, а не машину для принятия важных решений.
Впрочем, это обманчивое чувство быстро растаяло, стоило магистру взглянуть на место, в котором мы очутились.
— Где мы находимся, капитан?
Приказной тон точно остался при нем.
— Это система Агенад, рукав Лебедя. Если тебе это о чем-то говорит.
— Кратная звездная, — пробормотал магистр, склонившись к приборам и поглядывая на открывшуюся ему картину.
В черноте космоса тускло поблескивали четыре звезды. На первый взгляд казалось, что они чуть ли не влипли друг в друга, но через мгновение становилось ясно, что это — обман зрения.
По корпусу прошла мелкая дрожь, и часть стен утратила плотность, став совершенно прозрачной. Я невольно отклонилась, вцепилась в руку Геранта, но двоедушник только усмехнулся и притянул меня к себе.
— Без паники! — проворчала «Цикута». — Это супертехнология, созданная, чтобы напугать гостей до усрачки.
— Не обращай внимания, — Бардо улыбнулся мне и, набрав какую-то команду, заставил стены вокруг вообще исчезнуть, оставив нас посреди давящего темного космоса, пронизанного серебряными гвоздиками холодных звезд. — На самом деле тут нет окна. Это часть корпуса — просто прозрачность тут выкручена на максимум. Обычно в кабинах нет стеклянных частей — они ненадежны, страдают во время обстрела.
— Вижу цель, — вдруг сказал корабль.
Бардо повел «Цикуту» в указанную сторону и повернул ее так, что стало отчетливо видно круглое черное пятно, которое, как мне казалось, втягивало в себя весь свет. «Нечто» обрамляло пульсирующее красноватое свечение. Оно дрожало и изгибалось, мерцало, будто под толстой шкурой неведомого зверя стучало колоссальное сердце.
— Не подлетай слишком близко, — сказал Герант. — Обогни — посмотрим, что там за ним.
Корабль послушно выполнял все команды капитана, а я не смогла справиться с любопытством и чуть не прилипла носом к прозрачной стене. Было что-то умопомрачительно жуткое в том, что под ладонями я не видела никакой опоры. Казалось, что еще чуть-чуть — и я провалюсь в бесконечную черноту.
Черное пятно двигалось медленно, поворачивалось, открывало свою суть.
 
Первой я увидела планету. Точнее, фрагмент планеты, огрызок, от которого осталась хорошо если четверть. Она превратилась в красный раздробленный ком, разбросавший щупальца-лохмотья в разные стороны. Часть этих лент тянулась к черному пятну, втягивались в него, и каждый «глоток» заставлял кровавое свечение вокруг черноты подрагивать и пульсировать.
Я задержала дыхание, не в силах справиться с нахлынувшим страхом. Стальная холодная лапа сдавила сердце, намотала внутренности на оледеневшие когти; хотелось отвернуться, но в то же время я не могла найти в себе воли не смотреть на то, как черная маслянистая туша поглощает целый мир. Втягивает его в себя, пожирает все, что когда-то кому-то было дорого.