Натиск на Закат(СИ)
А чему удивляться? В избе даже при скудном свете была видна паутина и грязь. Заворочались бойцы, но, не услышав ожидаемой и самой неприятной команды, снова уснули.
Пробуждение было сродни нисхождению в ад, но не в дантов ад, о кругах которого как-то — не на уроке, а дома за чашкой чая — рассказывала ему его тётка, когда сравнивала судьбу любимого ею попа с судьбами мучеников, о коих поведал первый поэт Италии, а в ад душевных мук. Сердце сжалось от отчаяния. Ему стало тошно при мысли о том, что не увидит родителей и о том, что он, единственный у них сын, оставшийся в живых, их радость и надежда, уже никогда не сможет проявить сыновью заботу. Горестные мысли цеплялись, дробились и, будто камни из дробилки, падали и больно ударяли по голове, а он порывался утешить себя и успокоить тревожную сердечную боль: «Ситуация явно за рамками здравого смысла. А ведь это только начало или первый круг ада. В отличие от Данте рановато оказался в 'сумрачном лесу'. Ничего, выживем и здесь. Тот турист, что ходил по кругам с Вергилием, о фашистах представления не имел. А ведь его итальянская земля первой породила это зверьё… Значит, серые. Как и фашисты. Но немцев-то серыми не называли. Никто тебе, капитан, задачи ставить не будет. Раз проявил беспечность и оказался в заднице, думай сам. У тебя бойцы, и о них тоже должен думать, причём в первую очередь. Да нет, не в заднице ты, славянин, а у самых корней. Где-то уже думают о натиске на восток, где-то уже сжигают людей на кострах, где-то уже существует Священная Римская империя. Вот они — корни зла и европейского варварства. Вот тебе и вектор приложения силы. Сила-то скромная, но шорох наведём как диверсанты или партизаны. Хули-хулиганов будем бить! Ведьма выбросила нас в Англии. Так понял, шевалье Уефф знаком ей, или же она что-то знает о нём? Во сне ведь приснилось! Сон… а что сон? В вещие сны не верю. Не суеверен! Что до любителя амурных хождений, так он у себя дома. Посоветовать — посоветую. В любой, даже нелепой ситуации будем полагаться на здравый смысл. Итак, в наличии бойцы, — командир обвёл глазами горницу с бойцами, спящими на тюфяках, набитых сеном, — Сергея нет. Стало быть, ушедши до ветра. Оружие. Сержант приволок четыре 'мушкета'. Нет одного!..»
Отворилась дверь в горницу, и вошёл Сергей. Скудный свет от окошек, закрытых тонкими плёнками бычьих пузырей, всё же давал возможность различения предметов и убогой обстановки, а она мало чем отличалась от беспорядка в русской избе после пьяной посиделки мужиков: стол со следами неубранного пиршества, портянки, повешенные для просушки на лесенке, ведущей на чердак, навалом брошенные вещи… В мрачном сумраке избы единственным светлым пятном была фигура Сергея. В кальсонах и нательной рубахе навыпуск, вооружённый «мушкетом», он вызвал невольную улыбку командира, смерившего рядового с головы до ног. Улыбка Ивана была не обидной, но насмешливой.
— Разрешите доложить, таащ капитан.
— Докладывай.
— Всё обмундирование постирано. Шевалье просьбу сержанта уважил, а местные бабы с утречка постарались. Постирали и развесили за банькой и рядом с нашим гостевым домом. К вечеру высохнет. На дворе пасмурно и сыро.
— Ясно. Мог бы плащ накинуть. Чай, не в тайге. С сегодняшнего дня открыта вакансия на должность «бравого солдата», — объявил рядовому командир. — Пётр, мой ординарец, славно и ретиво исполнял эту должность. Весело служил, весело воевал — до самой смерти. Да упокоится его душа! Как говорила моя тётка Агафья, свято место не должно пустовать. Как ни убивалась она по своему попу, сосланному на лесоповал, нашла-таки ему замену, и, вроде бы, успешно решила проблему пустующего святого места. Думал предложить должность «бравого солдата» рядовому Герою, но вчерашнее моление, а особливо умиление нашего хозяина, рыцаря и к тому же шевалье, при виде коленопреклоненного Сергея, бившегося лбом об пол, надоумило меня назначить бравым солдатом вас, Сергей. Сергей Петрович ты согласно документам. Иль ты Сергий Фёдорович? Уж не знаю, верить ли ушам? Иль глазам? Или питиё было причиной тому, что вы, ударив себя в грудь кулаком, твердили шевалье Уеффу, что вы не Сергей, а Сергий? Итак, Сергий, согласен ли ты занять должность бравого солдата? Или, всё же, святую должность отдать нашему Герою?
— Ёрничаешь, капитан?
— Никак нет, рядовой! Подобно Гашеку, складываю книжку о бравом воинстве.
— И давно складываете?
— Начал… мгновение тому назад, когда увидел явление Сергия в исподнем и с грозным мушкетом, — командир с некоей двусмысленностью постучал указательным пальцем по виску, — С серьёзным оружием ходили до кустов. Неужели местные сэры и серуньи так опасны?
Хмурая озабоченность на лице рядового исчезла, и он улыбнулся, принимая правила игры.
— Негож наш Илья на роль Швейка. Глуповат, потому как молод. Не нажил опыта житейского и необразован. Как говорил мой товарищ, любитель браги, шуток и блинов с начинкой, «шуты всегда были умными людьми и даже королям говорили правду». Так почему бы мне не говорить правду капитану?
Мимолётной улыбки как не бывало — физиономия гвардии рядового вновь приняла привычное ему строгое выражение, и, глянув в глаза Сергия, командир не нашёл в них ожидаемого благодушия.
— Ох, рядовой! Какой же ты серьёзный! Вряд ли потянешь роль бравого солдата. Скажи-ка, далеко ли удобства?
— Полагаю, за кустами в огороде. Сам не ходил: там всё заминировано. Я пушку, или, если по-вашему, мушкет испытывал.
— И как же ты его испытывал?
— Методом тыка. Странное оружие. Луч, что главный ствол испускает, не выжигает, не режет и даже следов на камне не оставляет. Более того, сам луч не наблюдается в видимой части спектра. Может быть, потому-то нам и позволили взять эти мушкеты с собой.
— А что, кто-то мог помешать?
— Могли. Сержант недолго гулял по помещениям, но сподобился увидеть каких-то спящих типов. Вчерась рассказал, когда я с ним в баньке мылся.
Капитан молчал, выжидая продолжения доклада, а рядовой, не выдержав тяжёлый взгляд командира, уставился в пол.
— Подствольник — жуть! Нечаянно забор разворотил.
— Ещё раз, значит, доказал, что Швейк тебе не ровня. То-то не мог понять, что за взрывы беспокоят мой сон?! Пойду гляну, что ты натворил.
В сапогах на босу ногу и с накидкой на плечах вышел добрый молодец на крыльцо, обвёл синеоким взором хмурое небо и экстерьер округ избы и понял гвардии капитан, что его подчинённый нарочито неточно применил формулировки объектов: то, что назвал кустами, было живой изгородью, отделявшей опустевший по осени огород от сада, а то, что он обозвал забором, являлось крепостной стеной, сложенной из валунов. Вовсе не высокой, а этак в два человеческих роста. На некоторых участках ещё недостроенной. На одном из таких участков в той стене зиял пролом, возле которого чесал затылок местный пейзанин. В сердцах произнёс добрый молодец несколько непечатных слов и направился справить малую нужду к изгороди, не узрев в ландшафте ни единой постройки, мало-мальски похожей на уборную.
В изгороди имелся проход, и, справив нужду, капитан полюбопытствовал, что таится на другой стороне живой изгороди. А там таилась длинная яма для большой нужды, а рядом с ямой лежал человечек со спущенными штанами. Его поза и место навела на мысль о том, что человечек в бесцветном, облегающим голову чепце вовсе не спит, а лежит здесь потому, что убит.
— Эх! — сказал Иван и дополнил восклицание подобающей случаю фразой.
Хотел было бежать в избу для разборки с рядовым да остановился как вкопанный, увидев громаду башни с грозно чернеющими бойницами на все четыре стороны. К башне притулились жилые и хозяйственные деревянные и каменные постройки, в том числе и та изба, в которой они провели ночь. В дальней стороне от избы, рядом с банькой, виднелось развешанное на толстых верёвках обмундирование. «Весь этот ансамбль вряд ли можно назвать замком, но через энное количество лет, ежели с усердием да умом» — с этой незавершённой мыслью капитан стал шаг за шагом приближаться к избе, отведённой им на постой, разглядывая башню, сложенную из известняка. Посеревшие, а местами потемневшие камни свидетельствовали об изрядном времени, что протекло после возведения сего монстра из камня, господствующего над высотой и над всей округой. С нижней точки зрения башня, как подумал капитан, «вааще» подавляла своими размерами.