Никогда не спорь с судьбой (СИ)
Пока Каллены приходили в себя от шока, их найдёныш, втянув воздух носом, целенаправленно двинулся к краю поляны, где лежал небольшой олень, недавно выпитый Эсми. Подойдя к нему, девочка оглянулась на застывших Калленов:
– Вы ведь не будете это доедать, верно? Можно мне?
Увидев утвердительный кивок Карлайла – говорить он пока ещё не мог, она склонилась над тушкой. Замерла. Наклонилась ниже. Сглотнула слюну. Выпрямилась, подошла с другой стороны. Взявшись за заднюю ногу оленя, резко рванула. Нога осталась у неё в руке. Поднесла ко рту. Отодвинула. Несколько раз сглотнула. Потёрла живот. Снова поднесла сырое мясо ко рту. Постояла ещё немного. Карлайл и Эсми с интересом наблюдали за всеми этими манипуляциями. Наконец, словно признавая своё поражение, девочка положила оленью ногу на траву, так и не надкусив. Опустила плечи и тяжело вздохнула, признавая своё поражение. Потом взглянула на Карлайла и с надеждой спросила.
– А спичек у вас не найдётся?
Спичек у Карлайла, конечно, не было, но для вампира добыть огонь трением – не проблема. Спустя какое-то время на поляне бодро горел костёр, а удивительная девочка, сглатывая слюну, гипнотизировала взглядом жарящуюся над ним оленью ногу, периодически поворачивая импровизированный вертел и нетерпеливо тыча в мясо пальцем для определения готовности. По-видимому, никаких неприятных ощущений она при этом не испытывала, хотя любой человек сделав такое немедленно обжёгся бы.
Карлайл и Эсми получили очередное подтверждение тому, что их найдёныш – не человек, по крайней мере – не обычный человек. Доктор Каллен уже представлял, как сможет изучить сидящий перед ним феномен. Всё необычное всегда вызывало в нём любопытство и страсть исследователя. И вампиров и людей он давно изучил, а теперь перед ним открывались новые исследовательские горизонты.
Наконец Карлайл решился заговорить о том, что не давало им с Эсми покоя.
– Почему ты решила, что мы – вампиры?
Девочка отвела глаза от жарящегося мяса.
– А разве нет?
– Ну, вообще-то, да, но как ты это поняла?
– Просто знаю и всё. Вы холодные, и у вас сердце не бьётся.
– И ты сразу же поняла, кто мы?
– Ну, да.… А что здесь такого? Я же знаю, что это – огонь, это – деревья, а вон на той ветке – белка, – она ткнула пальцем в дерево на дальнем конце поляны, на котором Карлайл действительно увидел белку. Но дерево находилось в добрых ста метрах от них. А белка едва выглядывала из-за листьев.
– Если я не помню своего имени… – тут её голос сорвался, но девочка сделала глубокий вдох и усилием воли подавила рыдания, готовые вырваться наружу. – Если я не помню своего имени, – повторила она уже более твёрдым голосом, – то это не значит, что я не помню вообще ничего!
Карлайла поразило самообладание, редко присущее такому юному существу. На вид девочке было лет двенадцать, хотя из-за грязи и крови, покрывавшей её мордашку, точнее определить было трудно. Тут в его голову пришёл новый вопрос. Определить, что они холодные девочка могла, когда Эсми обнимала её, но вот остальное…
– А как ты поняла, что наши сердца не бьются?
Девочка вновь недоумённо взглянула на него и дёрнула плечом:
– Услышала. У меня – бьётся. У той белки – бьётся. А у вас – не бьётся.
И снова перевела взгляд на будущее жаркое. Похоже, еда сейчас занимала все её мысли, и она не понимала, зачем её отвлекают от такого важного занятия какими-то глупыми вопросами?
Итак, ко всем прочим чудесам – ещё и суперзрение, и суперслух! В этом она очень походила на вампира. Если бы не кровь, текущая в её жилах, и не желание есть обычную, человеческую пищу, её вполне можно было бы принять за одну из них. Так кто же она, эта девочка, упавшая с неба?
– Послушай… – продолжил Карлайл разговор, но запнулся. – Я даже не знаю, как к тебе обратиться. Надо бы придумать тебе хоть какое-нибудь имя, пока ты не вспомнишь своё.
– Действительно, – подхватила, приблизившись к ним, Эсми. До этого она держалась подальше от мерзкого запаха жарящегося мяса, но решила подойти, чтобы тоже поучаствовать в разговоре. В конце концов, раз уж она решила взять в семью приёмыша, который питается этой гадко пахнущей человеческой пищей, значит нужно привыкать.
– Ладно, – не отводя глаз от жаркого, ответила девочка. – С именем как-то удобнее. Раз уж своё не помню…
– Как насчёт Кэтрин? – предложил Карлайл. Девочка сморщила носик и помотала головой.
– Скучно.
– Маргарет? Элизабет? Сьюзан? – продолжал перечислять Карлайл, но реакция и на эти имена была та же – сморщенный нос и мотание головой.
– Нет, это совсем не то! – вмешалась Эсми. – Тут нужно особенное имя. Подумай сам – она упала с неба. Как ангелочек. А что, если Энджел (Ангел)? Ну, или просто Энжи.
При звуках этого имени девочка, довольно равнодушно относившаяся к происходящему, и больше времени уделявшая жарящемуся мясу, чем выбору своего будущего имени, вдруг резко повернулась и взглянула на Эсми. Так, словно её окликнули.
– Энжи? – её лоб наморщился, взгляд устремился куда-то вдаль и расфокусировался. Казалось, что она прислушивается к чему-то. – Энжи… – уже тихо и задумчиво повторила она, словно пробуя его на вкус. – Пожалуй, мне нравится.
– Ты вспомнила?
– Это твоё имя? – одновременно воскликнули Каллены.
– Нет. Я ничего не вспомнила. Но это имя кажется мне знакомым, такое чувство, что я не раз слышала его. Не думаю, что это моё имя, но возможно так звали кого-то, кого я хорошо знала…. Я не помню.
– Ничего, – Эсми погладила печально опущенную головку. – Всё будет хорошо. В конце концов, ты всё вспомнишь. А пока – Энжи? Раз уж это имя вызвало у тебя хоть какой-то отклик.
– Не думаю, что так уж похожа на ангелочка, – девочка вновь подняла голову и улыбнулась Эсми. – но пусть будет Энжи. Это всё же лучше, чем Элизабет или Маргарет. – И она бросила насмешливый взгляд в сторону Карлайла. Тот пожал плечами и улыбнулся, признавая свою несостоятельность в выборе имени для найдёныша.
– Знаешь, Энжи, – Карлайл чуть запнулся, произнося это имя. – Похоже, твоё мясо уже прожарилось. Ты поешь, а потом нам надо будет серьёзно поговорить.
И Каллены отошли к краю поляны, оставляя Энжи наедине с её обедом.
Спустя несколько минут с оленьей ногой было покончено. Новоявленная Энжи в момент съела жареную оленину, а потом, сломав кость руками, высосала из неё мозг. После чего, сытая и довольная, она развалилась на траве, блаженно поглаживая набитое брюшко. Куда всё поместилось, было непонятно, но факт оставался фактом – она за пару минут прикончила такое количество мяса, которым обычная семья питалась бы неделю.
Потом Энжи бодро вскочила на ноги и направилась к Калленам, всё это время с интересом за ней наблюдавшим.
– Вы о чём-то хотели поговорить?
– Да. Видишь ли, Энжи, – Карлайл решил начать издалека. – Ты сказала, что знаешь о том, кто мы такие. Но при этом ты совершенно нас не боишься, ведь так?
– Нет, не боюсь. А должна?
– Ну, вообще-то, нас принято бояться. Нас считают монстрами, чудовищами и убийцами.
– Но вы же не убийцы. Вы не причинили мне вреда, хотя могли бы, пока я была без сознания. Вместо этого вы по-доброму отнеслись ко мне, пожалели, даже имя дали…
– Я укусил тебя. Помнишь?
– Верно, укусили. Но вы не пили мою кровь, я это почувствовала. Кстати, а зачем вы меня кусали, если не собирались меня пить? – Она снова потёрла шею ладонью. – Сейчас уже не чешется, но сначала было не очень приятно.
– Я пытался спасти тебя, думал – ты умираешь. Я не знал, что ты сможешь исцелиться сама.
– Исцелиться сама? А разве другие так не делают?
– Нет, – покачал головой Карлайл. – Никто из тех, кого я встречал или хотя бы слышал. Наш яд исцеляет, но не так быстро. И при этом происходит перерождение. И даже он не может воскресить мёртвого. А ты от таких травм должна была умереть мгновенно. Но ты выжила. Фактически воскресла.