Лекарь Империи 5 (СИ)

— И если попытаетесь применить магию еще раз, — я остановился рядом с ними и понизил голос до угрожающего шепота, — дисфункция станет постоянной. Навсегда. Можете проверить, если не верите.
Полный блеф, конечно. Фырк продержит их блокировку еще пару минут, не больше. Но они этого не знают. Для них я — лекарь, который только что поставил им «диагноз». Страх перед неизвестным — лучшее оружие.
  
Амбалы побледнели. Для мага, даже такого слабого, потерять свой дар — худший из возможных кошмаров. Это страшнее смерти.
— Браво, двуногий! — раздался в моей голове полный восторга мысленный визг Фырка. — Какой блеф! Какая подача! Они сейчас в штаны наложат от страха!
Я прошел между ними. Они даже не попытались остановить меня физически — слишком напуганы и деморализованы.
В холле больницы царил переполох. Персонал сбился в кучки у стен, испуганно перешептываясь и бросая тревожные взгляды на заблокированный вход. Паника. Худший враг в любой кризисной ситуации.
У поста регистрации стояли сразу двое Мастеров-целителей — Игорь Степанович Шаповалов и, к моему удивлению, Анна Витальевна Кобрук. Они выглядели как генералы в осажденном штабе.
— Разумовский⁈ — Кобрук уставилась на меня так, словно увидела призрака. — Как ты прошел? Они же блокируют все входы!
— У меня свои методы, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Что здесь происходит?
— Час назад сюда пришла делегация от Мкртчяна, — с отвращением сказала Кобрук. — Требовали допустить их к боссу, устроить тут штаб, «обеспечить охрану». Я прекрасно понимаю, что это значит — больница превратится в проходной двор для бандитов. А потом они потребовали немедленно забрать своего босса. Сказал, что перевезут его в частную столичную клинику.
— Но он же нетранспортабелен! — я был не в восторге от такой дикости. — После такой операции, в медикаментозной коме… любая перевозка его убьет!
— Вот именно это я ему и сказал, — кивнул Шаповалов. — Я категорически запретил любую транспортировку как минимум на неделю. Объяснил все риски. К тому же его родственников нет, чтобы решать такие вещи. Это подсудное дело! Но меня слушать не стал, начал угрожать. Пришлось вызвать охрану и выставить его из кабинета. А через полчаса они вернулись и просто заблокировали больницу.
— Полицию вызвали?
Я сразу перешел к делу, демонстрируя, что пришел решать проблему. Кобрук и Шаповалов переглянулись. В их взглядах читалось не просто удивление, а нечто новое.
Они только что стали свидетелями того, как я в одиночку решил проблему, которую они, два руководителя высшего звена, решить не могли. Расстановка сил снова менялась.
— Вызвали, — мрачно ответил Шаповалов. — Сказали выехали… только что-то мне подсказывает что сильно они торопиться не будут. Зашевелились только когда я сказал про заложников!
— Сволочи продажные, — выругалась Кобрук. — Небось Мкртчян им всем платит. А они тем временем удерживают лекарей моей больницы. Как заложников.
— Да, — покачал головой Шаповалов. — Пришлось обзванивать остальной персонал, который должен был заступить на смену, чтобы пока не заходили на территорию.
Полиция куплена. Официальные методы не работают. Значит, рассчитывать можно только на себя. Так, что у нас по фактам?
— И много заложников? — спросил я. — как они их вообще взяли?
— Ну они стали останавливать всех кто шел на работу, пока мы не успели предупредить остальных.
— Всего человек пятнадцать. Пятеро. Величко, Воронов, медсестра Кристина и двое из терапевтического — Соколов и Мельникова. Остальные из разных отделений… Они пришли раньше всех, до оцепления.
Я сжал кулаки. Внешне я остался спокоен, но внутри все похолодело. Черт! Артем, Кристина и Пончик! Они не просто заложники. Они — мои люди. Это становится личным.
— Нужно снять блокаду. Сколько будет полиция ехать неизвестно! — В голосе Кобрук мне послышались панические нотки. — У нас пациенты! Реанимация без смены осталась! Плановые операции сорваны!
Паника — плохой советчик. Нужно оценить силы противника. К тому же…
— А Мышкин? Он же по идее отвечает за порядок…
— Его телефон недоступен, — процедила Кобрук, — он во Владимире. Вызвали в Владимирское управление! А без него в муромском отделении никто ничего решить не может. Бардак!
— Сколько всего бандитов? — я прикидывал варианты.
— Человек пятнадцать, — ответил Шаповалов. — Двое у главного входа, я видел, еще двое у черного. Остальные, видимо, по периметру. Пятнадцать человек. Не так уж много, но достаточно, чтобы контролировать ключевые точки. И у некоторых из них есть магия. Прямое столкновение исключено. Нужен другой план. План, который не потребует грубой силы.
Я молчал, обдумывая полученную информацию.
— У меня есть план, — сказал я, направляясь обратно к выходу.
— Стой! — Шаповалов схватил меня за рукав. — Ты с ума сошел⁈
Он боится за меня. Понимаю. Но он мыслит как лекарь, а сейчас нужно мыслить как… диверсант.
— Нет, — я мягко, но решительно высвободил руку. — Я должен это сделать. Доверьтесь мне.
И, не сказав больше ни слова, я вышел из больницы, оставив за спиной ошеломленных Кобрук и Шаповалова.
План был рискованный, почти безумный. Но другого я не видел.
Полиция «едет». Инквизиция недоступна. Руководство в панике. Прямое столкновение — самоубийство. Значит, нужно ударить по их самому слабому месту. По их страху.
И у меня была одна козырная карта, о которой они не догадывались.
— Эй, двуногий! — Фырк догнал меня уже на улице, невидимо пролетев сквозь стену. — Ты что удумал⁈ Собираешься в одиночку против пятнадцати мужиков?
— Сейчас увидишь.
  
Глава 21
 
Я развернулся и направился обратно к выходу, к бандитам. Каждый шаг отдавался в голове четким стуком — не страха, а холодного расчета.
План формировался на ходу, как экстренная хирургическая операция: сначала — доступ к «операционному полю», то есть к их главарю. Потом — основное действие, точный и неожиданный «разрез».
И затем — «ушивание», закрепление результата. Без лишней крови, без шума. Чистая работа.
— Эй, двуногий! — Фырк материализовался на моем плече, его усики подрагивали от возбуждения. — Ты что задумал? Сдаваться? Или у тебя есть план покруче, чем «давайте жить дружно»?
— Я же сказал — сейчас увидишь! Главное, будь готов сканировать всех подряд, когда мы окажемся внутри. Мне нужна информация об их главаре. Болезни, слабости, страхи. Все.
У главного входа разворачивалась неприятная сцена.
Двое громил держали за шиворот целителя первого класса Шишкина. Филипп Борисович, семидесятилетний терапевт старой закалки, в старомодных очках и с интеллигентным, испуганным лицом, пытался вырваться, но куда ему против молодых бычков.
— Я же сказал, мне нужно к пациентам! — надрывался старик. — У меня диабетик в коме!
— А мы сказали — никого не пускаем! — рявкнул первый амбал, встряхивая лекаря как тряпичную куклу.
Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.
Ублюдки!
Издеваться над стариком. Это уже не просто блокада. Это демонстрация власти над слабыми. И это их главная ошибка. Они недооценивают, на что способен лекарь, когда на его глазах обижают коллегу.
Я, не меняя выражения лица, сделал шаг вперед, прямо к бандитам. Я не кричал, не угрожал. Я просто шел. Мое спокойствие на фоне их агрессии создавало почти осязаемое напряжение.
— Ведите меня к вашему старшему, — громко и четко произнес я, подходя ближе. — Срочно.
Оба быка синхронно повернулись ко мне.
Первый — тот, у которого Фырк час назад заблокировал магию — побледнел, узнав меня. Его рука инстинктивно дернулась к ладони, словно проверяя, не вернулась ли способность.
  
— Это тот самый… — пробормотал он напарнику, отпуская воротник халата Шишкина. — С этим лучше не шутить и не спорить. Пойдем, отведем к Арсену.
Меня такой ответ устроил.
Отлично работает. Страх перед неизвестным — лучший мотиватор. Они не знают, как я это сделал, и именно поэтому боятся еще больше.