Противотанкист. Книга 2 (СИ)

Вот припомнив данную историю, советуюсь с командиром, и весь оставшийся личный состав взвода, разносит бедный валун вдребезги, взрывами РПГ-40. Хрен с ним, с перерасходом боеприпасов, но как говорила Красная Шапочка в одном из анекдотов, «лучше десять раз по разу, чем ни разу десять раз». И пусть на каждый десяток потраченных на учёбу боевых гранат, в реальном бою в цель попадёт лишь одна, это всяко лучше, чем десяток запаниковавших солдат, подорвавшихся на своей же гранате. Так что делаем ещё и несколько связок из трофейных колотушек и из наших РГД-33, и демонстрируем бойцам «волшебную силу искусства». Опробуем так же и новую приспособу для зенитной стрельбы, использовав в качестве мишеней верхушки высоких сосен. Закончив все «праздничные мероприятия», собираемся и идём в расположение, где и застаём капитана Алексеева с очередным приказом, а также Малыша, то ли сбежавшего, то ли выписавшегося из дивизионного медсанбата.
  
«Офицеры» уходят в хату, а ветераны взвода, наобнимавшись с Емельяном, обступают его кругом и приступают к расспросам. Я только лишь успел поздороваться с этим обалдуем как, выглянувший из окна Ванька, зовёт меня в дом. Вхожу и, козырнув, докладываю о прибытии, но командир разведроты, отмахивается рукой и приглашает меня к столу, с расстеленной на нём картой.
— Ты эти места хорошо знаешь? — спрашивает он, показывая на отрезок Смоленского шоссе от села Ильино, до реки Межа.
— Вместе же воевали, товарищ капитан, — отвечаю я. — Километра два в ту и другую сторону от села вдоль шоссе.
— Про это я и сам знаю, — а дальше?
— Дальше не знаю. А что конкретно вас интересует?
— Конкретно меня интересует мост через реку Межа и его захват.
— А что, разве он не у наших? Вроде комэск Задорожный рассказывал, как они его захватили.
— Уже нет.
— Ну, если нужен проводник, — рассуждаю я вслух, — то можно спросить одного из местных, он в моём расчёте сейчас ездовым.
— Тогда зови, а там посмотрим, — закругляет наш диалог ротный.
Я выхожу во двор и, расспросив бойцов, не видел ли кто водителя кобылы, иду в указанном направлении.
— Кузьмич, ту где? — зову я старого служаку, зайдя в сарай, где у нас была оборудована конюшня.
— Тут я, товарищ командир, — откликается он, подходя ко мне, — лошадей обиходю.
— Кузьмич, ты свой район хорошо знаешь? Меня интересует Смоленское шоссе и мост через Межу. — С места в карьер перехожу я.
— Ну как тебе сказать, товарищ командир, дорогу знаю, мост знаю, да и по району я хаживал.
— Тогда пошли, тебя взводный зовёт, жду тебя возле хаты, — говорю я, вспомнив про ещё одно неотложное дело.
По пути к дому нахожу дядю Фёдора и нарезаю ему следующую задачу.
— Вот смотри Федя — показываю я ему немецкий винтовочный патрон. — Видишь зелёное кольцо вокруг капсюля?
— Да, вижу.
— Это патрон с основной пулей и у нас их много. Но для стрельбы по самолётам нам нужны бронебойные, зажигательные, а также трассирующие боеприпасы. Мысль улавливаешь?
— Бронебойные я знаю, у них красное кольцо и тоже вокруг капсюля.
— Молодец. Сейчас перебираешь все трофейные патроны, те что с обычной пулей не трогаешь, а которые отличаются по цвету и по меткам, сортируешь по мастям и откладываешь в сторону. Потом методом научного тыка определим, где какие. Да и ленты набитые перебери, вдруг немцы за нас часть работы сделали.
— Понял, только мне это, одному и до утра не управиться.
— Ну так припаши кого-нибудь из пулемётчиков, скажешь, я приказал. Емелю с собой возьми, он точно поможет, и перебрать, и припахать. — Федос уходит, а я иду к дому «офицеров», где меня уже дожидается Кузьмич, при полном параде с трофейным карабином на плече.
— Товарищ капитан, вот привёл, — показываю я на бойца и отхожу немного в сторону.
— Красноармеец Кузьмин, — представляется он, вытянувшись во фрунт.
— Карту читать умеете? — спрашивает ротный, обращаясь к Кузьмичу.
— Так точно, ваше бла… товарищ капитан, — отвечает он, сбившись, но поправившись в конце.
— На империалистической воевал⁈ — спрашивает Алексеев.
— Так точно, с четырнадцатого году, товарищ капитан.
— Ну, тогда ладно, — машет рукой командир. — Проходите к карте оба, — приглашает он нас.
— Меня интересует вот этот мост, и по какой дороге в этот район добраться, сразу скажу, шоссе не подходит, оно перехвачено немцами, так что остаются просёлки которые на карте-то есть, а вот есть ли они на местности и можно ли по ним проехать, вот в чём вопрос. — Кузьмич долго водит пальцем по карте, читая и узнавая знакомые названия сёл и деревень, а потом спрашивает.
— А откуда, и на чём ехать будете? А то ежели на конях, то проехать можно почти везде, а если на технике, то только в паре мест и проедешь.
— На технике, — что-то вспоминая, на автомате отвечает Алексеев. — А ты не из Ильинских ли мужиков будешь, вместе с которыми мы на высоте воевали?
— А я думал вы меня и не признаете, товарищ капитан. Егор Сергеич нас тогда позвал с окопами помочь, а увидев, что вас всего ничего, мы с вами и остались.
— Точно, а без бороды и гражданской одежды, тебя трудно признать Кузьма Кузьмич, — видимо припомнив кое-что говорит ротный, — да и помолодел ты сразу годков на десять, после того как её сбрил.
Я чуть не заржал, когда вспомнил знаменитую фразу «Володька, ты зачем усы сбрил?», так что пришлось отвернуться и сделать вид, что закашлялся. Переждав мой приступ «бронхита», капитан продолжил обсуждать боевую задачу, но уже более конкретно.
В результате мозгового штурма, совместными усилиями наметили два возможных маршрута для движения колонны техники, и капитан Алексеев, приказав нам далеко из расположения не отлучаться, ушёл в штаб батальона.
— И что это было? — спрашиваю я у Ивана, когда мы отпустили Кузьмича.
— Я и сам толком не понял, но скорее всего наш отдых заканчивается и скоро опять в бой.
— Это-то я и сам понял. А что-нибудь конкретное капитан тебе разве не сказал?
— Нет, отделался общими фразами и намёками.
— Тогда я пошёл, а то у меня тут дело образовалось. Бойцов я озадачил, но надо проконтролировать.
— Иди, занимайся, а я чуть позже подойду, посмотрю, что ты там опять наколобродил.
Выйдя из дома, я застаю следующую картину. Все свободные от наряда и работы бойцы взвода, как Золушки, перебирают трофейные маузеровские патроны 7,92×57, отделяя зёрна от плевел. То есть обычные, самые распространённые патроны с тяжёлой пулей, от прочих. До этого мы стреляли из трофейных карабинов и пулемётов всем, что попадалось под руку, особо не заморачиваясь какие там пули: лёгкие, тяжёлые, бронебойные или зажигательные, летит и ладно. Только пулемётчики держали про запас кекс с лентой на пятьдесят бронебойных патронов, на всякий случай, но и её отстреливали, когда кончались боеприпасы. Пользовались также услугами немецких набивальщиков, которые снаряжали ленты по своему усмотрению, а мы отбирали у них эти трофеи. А вот для стрельбы по самолётам такой подход не годился, нужны были совсем другие боеприпасы, причём разные, как трассеры, так и пристрелочные, а также бронебойно-зажигательные. Вот их-то сейчас и искали наши ЗолушкИ, от слова ЗолушОк, потому что все сортировщики, были мужского пола. Пулемётчикам же оставалось только снаряжать пустые ленты обычными патронами и укладывать их в короба и круглые магазины (кексы).
— Ну, как успехи? — спросил я у Фёдора, когда подошёл ближе.
— Да вот работаем, — ответил он, не прекращая набивать ленту патронами.
— Вижу, что работаете, — а точнее можешь сказать, сколько и чего насобирали?
  
— Бронебойных и трассирующих, почти по полному ящику, а вот остальных немного.
— Ладно, пойду ещё в каптёрке у себя посмотрю, а вы продолжайте, да и несколько пустых лент оставьте, будем их против самолётов снаряжать.
Когда я зашёл в свою каптёрку, которая по совместительству была ещё и складом трофейного снаряжения и боеприпасов к стрелковому оружию, то пришлось запалить керосиновую лампу, так как на улице заметно потемнело, и ночер уже вовсю вступал в свои права. В кладовой дома места стало гораздо больше, Федя вытащил практически все трофейные боеприпасы, которые хранились в пустой таре из под снарядов, но кое-что забыл. Убрав всё лишнее с импровизированного столика, открываю верхний патронный ящик, но с ним я обламываюсь, там оказались только бронебойные патроны, которых нам пока хватит. Меняю тяжеленные ящики местами, и в нижнем нахожу то, что надо. В одной картонной коробке оказались патроны с жёлтой этикеткой на пачке, зато в двух других этикетка была зелёная, и теперь у нас есть соответственно 300 штук трассирующих и 600 штук зажигательных патронов. Это кроме тех, что уже выбрали, или ещё выберут бойцы, так что пару десятков «кексов», для наших самопальных «Шилок» мы точно снарядим, а потом посмотрим. А то немецкие самолёты в последнее время разлетались над станцией и железкой как у себя дома, и это настораживает. Хорошо, что пока только разведчики «принюхиваются», но ведь могут и бомбовозы прилететь. И хотя для прикрытия станции командование и выслало одну счетверёнку максимов, но это капля в море при серьёзном налёте фрицевских пикировщиков. Так что «готовим сани летом…»