Противотанкист. Книга 2 (СИ)
Насчёт маркировки и названия боеприпасов меня просветил взводный (он учил немецкий в школе, а так же в военном училище) поэтому, наткнувшись на днях на нераспечатанные пачки с патронами разного цвета, а также названия и буквенного обозначения, я пошёл к Ваньке просвещаться, и мы уже вместе разбирались, что к чему. Основные и бронебойные узнали сразу, с трассирующими тоже разобрались. А вот с остальными возились дольше, пришлось даже разломать несколько пуль чёрного цвета, вытащив их из патронов. А потом пострелять подобными по соответствующим мишеням, чтобы понять для чего они. Так мы и вычислили зажигательные. С остальными даже заморачиваться не стали, так как их попадалось немного да и, поэкспериментировав с пулями, начинёнными белым фосфором, и чуть не устроив пожар, бросили это неблагодарное занятие. Хорошо хоть не попалась разрывная, а то можно было и без глаз остаться, а так отделались лёгким испугом, да дыркой выгоревшей в большом обеденном столе, стоящем под навесом во дворе.
Выйдя из дома, отпускаю большую часть бойцов, а вместе с пулемётчиками заносим основную часть боеприпасов в каптёрку, а ящики с бронебойными, трассерами и неопознанными, прямо в хату. «Включив» освещение, начинаем снаряжать ленты для «зениток». Хоть света от двух «летучих мышей» и немного, но нам хватает, поэтому набивку ведём в следующем порядке; бронебойный, зажигательный, бронебойный, трассирующий. Уложив ленты с полученным результатом в пятидесятипатронные кексы, иду в кладовку. Беру коробку с зажигательными, которых хватает ещё на несколько таких же лент, правда потом пришлось притащить ещё и трассера. Закончив с патронами, убираем все боеприпасы в каптёрку и отбиваемся, пока есть возможность нужно поспать, чую, завтра нам будет не до сна.
С утра всё было как обычно, по распорядку, основная суета началась после завтрака. К нам нагрянули командиры из разведбата и, построив личный состав взвода, начали отбирать людей, по каким-то известным только им признакам. Командир авто-броневой роты, выделив несколько человек, приказал им подготовить к походу трофейную технику, стоящую у нас на подворье. Отобрав десять человек, среди которых оказался и я, нас повели на вещевой склад, где опять же под чутким руководством капитана Алексеева, а также старшего сержанта Филатова, нам выдали немецкую форму и снаряжение. Когда наша гоп-компания переоделась в трофейные шмотки, ротный, посмотрев на нас, только хмыкнул и, приказав Серёге заняться нашим внешним видом, куда-то ушёл. Дальше над нами издевался страшный сержант Филатов, показывая, подсказывая, а также указывая особо непонятливым на их ошибки. Естественно без «мативирования» и высмеивания отдельных особо одарённых личностей не обошлось и, в конце концов, с помощью ниток иголок и такой-то матери, наша шайка немецких дезертиров, стала походить на подразделение зольдат противника.
Подошедший через два часа капитан Алексеев, посмотрев на наш внешний вид, выразил своё удовлетворение и, спросив у меня про наличие трофейного вооружения, распорядился выдать недостающие стволы, а также снаряжение, индивидуально для каждого бойца. В результате я и Мишка, экипировались как унтер-офицеры, дядя Фёдор стал пулемётчиком, а все остальные простыми стрелками. Согласно специальности, нам и выдали штурмовую экипировку. Ещё раз, придирчиво оглядев нас, ротный приказал одному из бойцов разуться, и когда тот предстал перед ним в портянках, то старшина вместе с Серёгой огребли по первое число, и первый полез в свои закрома искать носки, а второй куда-то слинял, но минут через десять вернулся с парикмахером. После цирюльника, каждый из нас с новой причёской «а-ля фриц», благоухающий «детской присыпкой» и трофейным одеколоном, в очередной раз предстали перед капитаном. Больше всего некоторые расстраивались, расставшись со своими усами, но как говорят, «искусство требует жертв», и больше над нашим внешним видом уже никто не издевался.
Сложив свою форму в выданные нам ранцы, мы построились в колонну по два и пошагали в расположение. Командовал нами этот «гад» Филатов, причём по-немецки, и если мы неправильно выполняли какую-либо из отданных команд, то он останавливал строй, переводил её на русский, добивался чёткого её выполнения, и только после этого мы топали дальше. Поэтому вместо десяти минут, мы шли целых полчаса и, придя к себе, принялись разгружать полуторку с трофейными боеприпасами и карабинами. Довооружившись и почистив оружие, экипируемся по-боевому. Потом бежим на импровизированное стрельбище и, получившие новое оружие бойцы, приводят его к нормальному бою, а у кого с пристрелкой всё в порядке, просто тренируются в стрельбе из незнакомого или полузнакомого оружия. Сразу после стрельбища обедаем, и приступаем к следующей части наших мероприятий, изучению немецкого языка.
Изучение, конечно, это громко сказано, за пару часов, отведённых на это, полиглотов из нас бы не получилось, да никто и не задавался такой целью. От рядовых требовалось только запомнить несколько команд, и произнести в ответ, «яволь», «я-я», и «зер гуд», поэтому с ними занимался Иван, а вот меня и Мишку Волохова, взял в оборот этот «злыдень писюкастый» страшный сержант Филатов. Вот он на нас и «отоспался», заставляя запоминать и отдавать команды, а потом ещё и решил поставить правильное произношение, но плюнув на это бесполезное занятие, сказал, что нам проще замотать горло бинтом или полотенцем и изобразить больных, чем тратить время на таких бездарей. После занятий бойцов отпустили на перекур, а вот командному составу, командир роты объяснил нашу задачу. Видимо капитан решил воплотить в жизнь принцип, что каждый солдат должен знать свой маневр, а может и посоветоваться с нами.
Нам предстояло совершить комбинированный марш протяжённостью 120 километров, первую треть пути воинским эшелоном, потом на трофейной технике, причём вторую треть пути по нашей территории, а оставшиеся сорок с гаком кэмэ, по территории контролируемой противником, причём в конце пути захватить мост и удержать его до подхода подкреплений. Вот для этого и формировался наш отряд диверсантов, в который кроме нас, входило ещё и около взвода разведчиков, которых выбрали из всей роты. Нашу банду артиллеристов привлекли на случай, если возле моста удастся захватить трофейные орудия, ну а если не удастся, то и отделение стрелков тоже лишним не будет.
— Какие будут вопросы, предложения, пожелания? — спросил капитан в конце своей проникновенной речи.
— Товарищ командир, а как мы перейдём линию фронта? — задаю я животрепещущий вопрос.
— Батальон 243-й дивизии, должен будет прорвать оборону противника, а мы войдём в этот прорыв, и дальше пойдём по немецким тылам.
— А почему бы тогда не взять наши сорокапятки? Ведь они практически не отличаются от немецких 37-мм пушек, а по фугасному действию снаряда ещё и превосходят их.
— Мы думали над этим вопросом, только у нас всего три пулемётных бронеавтомобиля, два трёхтонных грузовика, ну и два ваших тягача для пушек а людей больше пятидесяти человек, — куда ты ещё и снаряды денешь?
— Можно ведь передки со снарядами прицепить, или на наш зисок нанести немецкие опознавательные знаки, да и средние миномёты нам не помешает. — Ротный задумался, а Иван меня поддержал.
— Насчёт передков сержант прав, их можно прицепить к тягачам вместе с пушками, но снарядов там будет всего по пятьдесят штук на орудие, так что большую часть бэка, придётся везти на грузовике.
— Миномёты, это хорошо, места они не много займут, да и ЗИС может нам пригодиться. — Размышляет вслух капитан. — Только вот как быть с боекомплектом? Ведь снаряды и мины сожрут большую часть полезной нагрузки, а прицепы лишат автомобили маневренности. Ну и проблему с размещением личного состава это не решит, да и платформ для погрузки техники нам выделили немного.
— Тогда можно взять только миномёты, и весь оставшийся боекомплект к ним, своих людей я размещу на полуторных грузовиках, хоть с перегрузом, но войдут, или можем не брать все мины. — Внёс ясность наш взводный.