Беглец (СИ)

Гриша не возражал, он быстро кивнул и вышел. Бейлин опёрся на спинку стула, подождал, когда Сергей докурит и займёт своё место, вытащил из кармана блокнот и перьевую ручку Ватерман. Потом встал, выглянул за дверь, убедился, что там никого нет, и закрыл окно на шпингалет. Сергей смотрел на его действия с интересом.
— Помню, вы — Дмитрий. Вас Лапина прислала? — спросил он, когда Бейлин наконец уселся.
  
— Да, — Митя черканул золотым пером в блокноте, скорее для Гриши, который заглянул в окно, — попросила вас вытащить, беспокоится.
— И что, сумеете? А то здесь бардак какой-то творится.
— Да уж наслышан, убийство в сельской местности. Вы ведь точно этого Букина не убивали?
— Будкина. Нет, не убивал, зачем мне, я его за день до этого от верной смерти спас.
— Может, конфликты какие были?
— Тоже нет, я его в первый раз тогда увидел, а потом он уже без сознания лежал.
— Да, в таком состоянии ругаться сложно. Вот что, Варвара Алексеевна велели вас аккуратно доставить куда пожелаете, без шума. С милицией затянется, следующий курьерский послезавтра, а мне позарез нужно на него успеть. Или вы хотите здесь остаться?
— Не особо, — признался Травин.
— Тогда сделаем всё быстро. Но для ясности, что у поезда случилось?
Сергей вкратце рассказал о том, как чудом освободился, обезвредил бандитов, нашёл Марочкина без сознания, а потом чуть не погиб от милицейской пули, и уехал вместе с Герасимом сюда, чтобы отлежаться после ранения, а потом уже, когда всё прояснится, спокойно уехать.
— Дела, — протянул Бейлин, — я Марочкина видел, когда он без сознания был, но шёл на поправку. Значит, сможет ваши слова подтвердить?
— Конечно.
— Вот и превосходно. Тогда у нас с вами, товарищ… как мне вас называть — Травин, или Добровольский?
— Добровольский, вон и документики мои лежат.
— Да, действительно, — Митя развернул служебное удостоверение, повертел и так, и эдак плацкартную квитанцию, — у нас с вами, товарищ Добровольский, есть две важных задачи. Во-первых, разобраться с местным убийством, дело наверняка выеденного яйца не стоит, я, как вы знаете, сотрудник НКВД, поэтому полномочия имеются, так что сам могу в расследовании преступления поучаствовать. Запишу ваши показания, потом передам куда следует. Ну а второе, опять же записать ваши показания относительно происшествия в поезде. Их я в транспортный отдел отдам, если захотят вас допросить, то сделают это позже, под горячую руку им действительно попадаться не следует. Куда вы там направлялись?
— В Читу.
— Ах да, точно. Ну а я Варваре Алексеевне отчитаюсь, что довёз вас до места назначения целым и невредимым. Договорились?
— Вы ведь сегодня собираетесь уезжать? — уточнил Сергей.
— Да, чего тянуть. Доедем до Барабинска, а там обождём поезда.
— Или можем повременить, и поехать завтра в ночь, — предложил Травин, — а за это время, как вы говорите, тут расследовать всё. Я хоть в этом и не специалист, но может быть свежим взглядом что подскажу.
Митя задумался, как лучше поступить, вывезти отсюда собеседника тотчас, по дороге допросить и обыскать, или сперва получше разузнать, нащупать слабые стороны. Будь здесь всё спокойно, Бейлин бы не задумывался, вывез Травина и прикопал бы в ближайшем лесочке, но тогда к вечеру нагрянет милиция, а местные расскажут про двух чужаков, которые уж больно похожи на тех, кого сейчас разыскивают. Этот Травин-Добровольский подал неплохую мысль, так и местных успокоить можно, и не торопясь выбраться. Главное — найти бумаги, лучше незаметно, всего-то и надо их прочитать, может курьера убивать не придётся, и доверием его он, Митя, заручится. Глядишь, ещё какая ниточка отыщется интересная.
— Я поговорю с сельским начальством, — сказал Бейлин. — Думаю, если председатель здешний разрешит, я покажу, что и как делать, вы, главное, не мешайте. Сидите здесь, возьмите пока вот бумагу, перо, изложите подробно, что произошло в поезде, начиная с самого начала, как на перрон попали, а я обо всём договорюсь.
Хлопнула дверь, Сергей остался один в комнате. Бейлину он не доверял ни на грош, мужчина с самого начала ему не нравился, и неожиданное появление в отдалённом селе только усиливало подозрения. С чего бы порученцу высокопоставленного сотрудника НКВД сходить с поезда, и хлопотать о постороннем человеке? В участие в этом Лапиной молодой человек не верил, Варя всегда была эгоисткой, и думала прежде всего о себе, хотя вероятность того, что старые чувства вдруг хлынули на неё девятым валом, заставив поставить под угрозу отношения с мужем, существовала. Но очень маленькая. Значит, Бейлин преследовал свои интересы. Вот только какие, Сергей пока не мог понять, раньше они не встречались, впрочем, как и со шведом, который хотел его, Сергея, убить. Или же интерес Бейлина был связан с Ленинградом, с тем поручением, которое дал Травину Меркулов? Но тогда приходилось признать, что для слежки подстроено слишком много совпадений и замешано слишком много людей — и Лапина, и проводники, и иностранный корреспондент, и бандиты из Конопельки, и один поезд, и дата отъезда, и новое купе, и товарняк. Значит, Травин будет исходить из того, что какие-то события подстроили, а какие-то произошли случайно, но цель одна — помешать ему передать сообщение во Владивосток. Даже если это не так, лишняя предосторожность не помешает.
Крутова убили именно в том купе, где Сергей должен был ехать, но Лукин, опять же, не тянул на иностранного шпиона, скорее, мелкий воришка, если он порешил командировочного, то разве что по стопёрке, а потом со страху Сергею перо подкинул. Вот только Лукина на это купе кто-то навёл, и теперь Сергей думал, что не просто так, а с целью. Мог это быть Бейлин? Вероятность составляла один к двустам, именно такое количество пассажиров ехало в поезде, вот только кроме Бейлина, никто за Сергеем не погнался. Травин жалел, что события пошли именно так, как всё случилось, в противном случае он бы уже подъезжал к Иркутску.
Раз Бейлин хочет знать, что произошло в поезде, хорошо, Сергей ему напишет. Напишет правду, любая нестыковка вызовет подозрение. А вот то, что не всю, это уже дело второе, факты можно так подтасовать, что получится совсем другая история. Но сперва нужно привести в порядок то, что произошло здесь, в Камышинке. Травин взял блокнот, ручку, и принялся рисовать схемы и делать пометки, вспоминая последние двенадцать часов.
Собрание с участниками соцсоревнования закончилось очень быстро — прибежала Маша, и выпалила, что, мол, Ваню Будкина зарезали. Активисты вскочили, и выбежали из дома, побросав бумаги и карандаши. С хозяйской половины никто не появился, Сазоновы-старшие отдыхали и в общественной жизни артели не участвовали.
Поземская спала крепким, и судя по улыбке, счастливым сном. Сергей вырвал из блокнота лист с признанием, спрятал в карман, а блокнот вернул на место. Тайны тайнами, а из артели следовало уехать — убийство дело серьёзное, самозваный милиционер полномочий расследовать его не имеет, значит, артельщики могут вызвать настоящую милицию. Сделают они это или нет, неясно, но Травин рисковать и встречаться тут с представителями закона не хотел. Уголовный розыск в убийстве разберётся без него, колотую рану на животе навряд ли пропустят, за Травиным, если он в розыске, бросятся вдогонку, но не найдут.
На ночь глядя ехать молодой человек не хотел, во-первых, это вызвало бы подозрения, а во-вторых, он в темноте вполне мог заблудиться, поэтому отложил побег на завтра. Наверняка у лавочника, продавшего ему куртку, есть лошадь и повозка, которую тот с удовольствием предоставит за небольшую мзду. А бок заживёт, здешний начальник штопал качественно, да и мазь, которую Сазонова-младшая не жалела, прекрасно помогала.
  
С этими мыслями Сергей улёгся в кровать, и почти сразу уснул.
Проснулся он в восемь утра. На дворе кудахтали куры, верещала свинья, возле дровяника тётя Сима возилась с поленом, возле кровати лежали чистая рубаха и штаны. Дверь в комнату учительницы была крепко заперта. Сергей умылся водой из колодца, растёрся остатками снега, отобрал у хозяйки топор и за несколько минут наколотил груду дров, отнёс их на кухню, натаскал воды в бадью.