Безумные Мечты (ЛП)

— Я не хочу, чтобы меня спасали! — Я вскочила на ноги, вскидывая руки вверх. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое, избавили от сложностей и драмы. Я не хочу беспокоиться о роскошных голливудских звездах, отмененных свиданиях, разбитых сердцах и похищениях. У меня все было хорошо до того, как мы стали вместе...
— Говоря прямо, ты была мертва внутри.
— Комфортное оцепенение, — ответила я.
  
Он выдохнул воздух и уставился на меня так, словно его глаза были взведенными пистолетами, готовыми выстрелить. От его огромного, громадного тела исходило тепло, словно он растворялся в облаке ярости.
— Чего ты хочешь, Дилан? — Его ноздри раздувались. — Ты хочешь, чтобы я стоял на коленях?
Молчание жужжало между нами, как настойчивый жук.
— Ну? — рявкнул он. — Хочешь?
Хочешь?
Он как будто не услышал моего вопроса, потому что ответил в мгновение ока. У моего эго не было ни единого шанса. Как и у моего сердца. Так что же это будет?
— Нет, — тихо признала я. — Это не поможет. Я приняла решение. Утром я забираю Гравити и еду на север, чтобы погостить у мамы и Марти.
Максу в «Алхимике» не хватало пары барменов, поскольку Такер выбыл из строя, а я сбежала, но он заполнял места с тех пор, как Фэй стало плохо со здоровьем.
Рай схватил меня за щеки, притягивая к себе. Мое тело мгновенно притянулось к нему, как магнит. Лбы встретились. Губы соприкасались. Моя грудь прижалась к его груди.
— Ты уходишь от этого?
— Я должна, Рай. Это стало слишком рискованно. Слишком высоки ставки. Ты заставил меня упасть, но ты не заставишь меня разбиться. Я должна это сделать. Ради себя. Ради моей дочери. Я должна уйти.
— Я люблю тебя, а ты отворачиваешься от меня, как и они, — тихо сказал он.
Они. Его родители. Боль, причиненная ему, уничтожила меня, но я знала, что он сможет жить дальше, если поймет.
— Нет, Райленд. Я отворачиваюсь от себя. Ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать. Я не позволю тебе довольствоваться женщиной, которая никогда не будет готова полностью отдать тебе свое сердце.
— Даже если я соглашусь на меньшее? — Его глаза потемнели.
— Особенно если ты согласишься, — тихо сказала я. — Ты достоин той любви, которую готов отдать.
Он собирался возразить, но я заставила его замолчать, прижавшись губами к его губам. Последовавший за этим поцелуй заставил меня оказаться где-то между раем и адом, застряв в безднах невыносимого физического удовольствия и мучительной душевной боли. Его рот жадно впился в мой, язык нашел мой собственный, и не успела я опомниться, как он оказался сверху на полу, а мои руки шарили по его поясу, пока он задирал вверх мое красное платье, стягивая трусики на одну сторону. У нас не было времени на то, чтобы раздеться. Мы оба знали, что это прощание. Мы чувствовали его вкус, горькую сладость, взрывающуюся во рту и стекающую по подбородку.
И в тот момент я любила его больше, чем кого-либо другого за всю свою жизнь.
Потому что я знала, что он дарит мне частичку себя, чтобы я сохранила ее до того, как мы расстанемся.
52
Райленд
Я пил уже третью бутылку виски с тех пор, как Дилан ушла, когда в мою дверь постучали, а затем раздался леденящий душу баритон Роу:
— Бревно!
Не дрогнув, я уставился в телевизор. Я понятия не имел, что за хрень я смотрю - знал только, что Дилан всегда смотрела его, когда жила этажом ниже. Куча немолодых и слишком трахающихся врачей в телевизионной драме. Я не мог вспомнить, какой сейчас сезон, но был на восемьдесят три процента уверен, что большинство актеров уже умерли самым маловероятным образом, а кто не умер, тот ушел. Я начинал понимать корень проблем с доверием Дилан.
— Это... блевотина рядом с тобой? — Отвратительный голос Роу раздался где-то над моей головой, и я заметил кончик его боевого ботинка, который тасовал контейнер с китайской едой на вынос.
— Возможно, это жареный рис. Твои предположения верны, как и мои, — пробурчал я, делая очередной глоток виски.
— Почему ты смотришь «Анатомию Страсти», чувак?
— Жду, когда у меня появится попка.
— Не задерживай дыхание.
— Соблазняюсь. Закончить все это кажется грандиозной идеей.
Роу фыркнул, не обращая внимания на мои театральные выходки.
— Почему бы просто не посмотреть порно?
— Как бывший работник секс-индустрии, я тщательно слежу за этичностью порно. Ты удивишься, узнав, как трудно его найти. Это все каламбуры.
Роу поднял стоящий передо мной контейнер, понюхал его и скорчил гримасу.
— Определенно однодневная рвота. Я устраиваю интервенцию.
— Отлично. — Я проворно вскочил с дивана. Или, может быть, я был более пьян, чем думал, потому что я ударился о кофейный столик и чуть не разбил его. Мне показалось, что палец на ноге кровоточит. — Скажи своей сестре, чтобы она приехала. Она может убедить меня пойти на реабилитацию.
Роу сделал, как я понял, сочувственное лицо, почесывая щетину на подбородке. Его обручальное кольцо блеснуло. Самоуверенный засранец. А ему-то что? Он получил свое счастье. Наверное, мне следовало бы спросить, как дела у Кэл, но я не мог найти в себе силы заботиться о ком-то, кто не был бы моей собственной жалкой задницей.
— Послушай, парень, мне очень жаль. Я всегда думал, что это ты разобьешь ей сердце, а не наоборот. — Роу сжал зубы.
— Как же так?
— Подумал, что у тебя его нет.
Я фыркнул в ответ. Я и сам не думал, что обладаю им. До тех пор, пока Дилан лавиной не ворвалась в мое существование с этим нахальным ртом, который к тому же умел сосать мои яйца с нужным усилием. Я уставился вдаль.
Роу потрепал меня по загривку.
— Уф. Зачем это было нужно?
— Я практически видел в твоих зрачках порнографию тебя и моей сестры. Какого хрена?
Я оттолкнул его и, пошатываясь, направился в коридор и в ванную, чтобы поссать. По дороге я натыкался на все стены, предметы мебели и чертовы атомы в воздухе. Насколько я был в дерьме? Ответ: наверное, тринадцать процентов.
Погодите, а что это был за вопрос?
— Почему ты здесь? — пробормотал я, откидывая сиденье унитаза (привычка, которой я никогда не обладал до Дилан), направляя член и начиная мочиться.
— Брюс заваливает мой телефон вопросами, где ты, блядь, находишься, а я был в городе, вот и решил тебя проведать. — Я слышал, как мой лучший друг носится по дому, собирая грязную посуду и складывая ее в раковину. — О, и Тейт упоминал о том, что ты мог покончить с собой на этой неделе. Он сказал, что ты был не в себе в его самолете.
— Я сломал свой собственный телефон, — выдавил я из себя. — Черт побери, я был свидетелем того, как этот человек в перерыве игры в покер с высокими ставками впился кому-то в глазное яблоко, просто чтобы снять напряжение. Ему нужно серьезно пересмотреть свою жизнь, если у него хватает наглости говорить, что я не в себе.
Из коридора в мою ванную высунулась голова Роу.
— Ты должен тащить свою задницу в душ, выпить три галлона воды и запихнуть пиццу, которую я собираюсь приготовить, себе в глотку, пока я чищу этот свинарник - ты меня слышишь?
— Почему? — ворчал я.
— Потому что Маршалл уже едет сюда, и ты не проиграешь эту гребаную сделку. А теперь, ты слишком пьян, чтобы принять душ?
— За кого ты меня принимаешь? — пробурчал я. — Конечно, нет.
  
Ложь.
Я был слишком пьян, чтобы принять душ.
Оказалось, что я также был слишком пьян, чтобы узнать его. Сначала я забрался в свою гардеробную и задремал в корзине для белья. В конце концов, Роу выловил меня оттуда и бросил под ледяной душ, в одежде, и именно это окончательно разбудило меня.
— Эй. Что за дерьмо? — Я вскочил на ноги, как ненормальный детеныш газели, и ударил открытой ладонью по стеклянной двери. — У меня может быть пневмония.