Железнодорожница 2 (СИ)
— Вот, почитаете во время перерыва. Всё, как просили.
Тут поднялась из-за своего стола Аня-Анриетта и ссыпала Лильке в руку горсть мелочи:
— Держи, пачку сигарет мне в буфете купишь. Только прямо сейчас иди, а то у меня ни одной сигаретки.
Лилька рванула в буфет, а Садовская насмешливо сказала ей вслед:
— Гонец — золотые пятки.
Не знаю, может, для них это все в порядке вещей, но мне неприятно стало находиться в этом кабинете. Может, встать и уйти? Но куда? И я стала смотреть в окно, во внутренний дворик. А там дворник старательно мел дорожки между лавочками и газонами с цветами. Вот у кого никаких проблем. Пару часов метлой помашет, и домой. А пенсия потом одинаковая будет — что у него, что у этой Четверговой с ее переработками.
Мне вспомнилось, как Пал Саныч утверждал: «Человеку нужен коллектив». И старался устраивать разные праздники, выезды на природу, чтобы сплотить людей. Теперь я бы с ним поспорила. Пал Саныч, человеку нужен коллектив, но не всякий же!
«Товарищи», — фыркнула я, вспомнив, как часто слышала это слово за сегодняшнее утро. Прямо как в анекдоте: «Как подписать письмо зайцам — стая волков или группа товарищей? В итоге подписали: стая товарищей».
Вернулась Лилька с пачкой сигарет.
— Пойдем покурим, — сказала ей Анриетта вместо элементарных слов благодарности.
— Но я уже курила, совсем недавно, — растерянно отбивалась Лилька.
— Ничего страшного, еще покуришь. Не одной же мне на перекур идти!
Лилька понуро потопала вслед за Анриеттой, и тут я не выдержала:
— У вас всегда такая нервозная обстановка? — спросила я с неудовольствием.
Все промолчали, делая вид, что донельзя заняты работой. И лишь Анриетта обернулась с улыбочкой. Она как будто благодарна была мне за что-то.
— А человеку надо хоть иногда пар выпускать, — развела она руками, — для этого и нужны коллеги. Не буду же я срываться на своих близких, на собственной дочери, правильно?
— Повыпускай мне тут еще, — шутливо погрозила ей пальцем Садовская.
И что мне, спрашивается, делать? Подойти к начальнику и сказать, чтобы дал хоть какую-нибудь работу? Но он ответит: «Вот же, великий специалист Елена Александровна, у нее и спрашивайте». А потом я пару дней посижу вот так, без дела, и тот же начальник скажет: «Зачем она тут нужна, все равно ничего не делает».
И вернусь я, посвистывая, в билетную кассу. И все будут с издевкой спрашивать: «Что, не задалось в Управлении, да? Не ко двору пришлась?».
Из невеселых раздумий меня вырвал лающий голос Четверговой. Но обращалась она вовсе не ко мне.
— Так, Наталья! Иди сейчас в подвал и принеси руководящие документы. Вот номера, — не вставая с места, она протянула листок с какими-то записями.
Наталья Петровна с грохотом отодвинула стул и подошла к ней. Взяла бумагу, пробежала глазами по строчкам.
— Ой, так эти РД на самых верхних полках, — жалобно протянула она, — а я на каблуках.
— И что? — гавкнула Четвергова.
— Ой, а давайте я с вами пойду! — я подошла к Наталье Петровне и взяла у нее листочек.
— Так ты же тоже на каблуках! Как ты по лестницам лазить будешь?
— Ничего, вместе что-нибудь сообразим.
Я была готова на что угодно, — даже босиком по лестницам полазить, — лишь бы вырваться из этого душного кабинета.
— Идите вдвоем, — величественно кивнула Четвергова.
Наталья Петровна передвигалась достаточно медленно — она была полная, небольшого роста и при этом на высоченных шпильках.
— А я всю жизнь на шпильках, у меня даже домашняя обувь на каблуках, — кокетливо улыбнулась она. — Я же маленькая, а муж у меня высокий, вот и хочется смотреться повыше. Хотя мы редко куда-то вместе ходим. Он у меня почти все время в рейсах.
— Моряк?
— Да, простой матрос-моторист, но всю семью обеспечивает с ног до головы. И меня, и наших четверых детей.
— Так у вас четверо детей? — восхитилась я. — Вы мать-героиня?
— Не героиня, но статус многодетной семьи у нас есть, — с гордостью произнесла моя новая коллега.
— Так вы могли бы вообще не работать, — озадаченно взглянула я на нее, — сколько времени детям надо уделять… А вы сидите в этом змеёвнике.
— Да как не работать, — вздохнула Наталья Петровна, — старший сын в институте учится…
— В каком? В Институте инженеров транспорта? Так и я там на заочном.
— А мой сын на очном. Только такого дурака свалял! Представляешь, женился на первом курсе. Какая уж тут учеба, когда маленький ребенок в доме? Всю ночь не спит, с утра на занятия опаздывает. Вот и приходится мне ходить, клянчить у преподавателей «тройки».
— И что, идут навстречу?
— Некоторые идут, я ведь почти свой сотрудник. Они для нас кадры готовят, а мы их студентам практику предоставляем. Даже поддерживают, говорят «вы мать, должны за сына бороться!». И как тут не работать?
Мы уже пришли на вахту, взяли ключи от нужного помещения. И отправились куда-то ниже первого этажа.
— А как же так получилось, что на первом курсе женился? Ему сколько лет было, семнадцать?
— Да эта Анжела, черт бы ее побрал, — лицо моей собеседницы скривилось так, будто она целый лимон съела, — с седьмого класса за ним бегала! А Сашка от нее прятался. А я, дура, еще его уговаривала: «Там девочка к тебе пришла, пойди поговори хоть с ней», тьфу! А он мне: «Мама, скажи, что меня дома нет!». Ну, а потом что? Дело молодое, не выдержал, переспал один раз, а она забеременела. В семнадцать лет родителями стали. А я разгребай все это. Квартиру нашу заняли…
— Как? — я ахнула. — А вы где живете?
— Так у нас две квартиры, двухкомнатная и трехкомнатная. Двухкомнатную пришлось Сашке с семьей отдать.
— Две квартиры — это же здорово!
— Одну от пароходства муж получил, другую я — от нашего Управления. Мы сюда из Белоруссии приехали двадцать лет назад. А работа меня особо не напрягает. Я то в декретах сидела, то на больничных, то вообще на полставки переходила. Лены, конечно, стервы еще те…
— Так Садовская тоже Лена?
— Да, они обе Лены — Садовская и Четвергова. Подружки не разлей вода. У Четверговой тут тетя работает главбухом, она ее и устроила в этот отдел.
— А потом Четвергова подружку привела, — догадалась я, — кстати, давно они здесь работают?
— Очень давно. Я сюда пришла, они уже работали. И ты не смотри, что Садовская такая на вид приятная, улыбается и все такое. Это просто образ такой. Хитрость. На самом деле она такая же тварь, как и Четвергова. А мне что, бодаться с ними? Молчу да сижу себе потихоньку. Они мне сколько раз твердили, чтобы увольнялась. А я знаю, что у меня свой интерес. Послушаю их и по-своему сделаю.
— А в других отделах как обстановка, не знаете?
— Ну, там попроще.
— Таких подружек больше нигде нет?
— Нет.
— А начальство не пытается как-то с Ленами бороться?
— Да как с ними бороться? — удивилась Наталья Петровна. — Работа выполнена, комар носа не подточит. За двадцать лет ни одного нарекания. Что ты им сделаешь?
— Да элементарно, отсадить одну из Лен в другой кабинет, и все.
— Ага, и главбух потом в позу встанет. Кому такое сдалось?
Надо же, настоящая кабинетная мафия! И начальство, скорее всего, в курсе. Поэтому и выбрали меня — человека, которому идти больше некуда. На Спутнике место занято, на Угольной тоже не сегодня-завтра декретница выйдет.
Наталья Петровна остановилась возле большой деревянной двери и принялась копошиться в замке.
— Постоянно заедает, — пожаловалась она.
— Давайте я попробую.
— Всё, получилось.
Дверь со скрипом открылась, и мы оказались в полуподвальном помещении невероятных размеров и с высокими потолками. Пахнуло пылью и затхлостью с нотками плесени.
Оглядев серый от старости потолок со свисающей кое-где паутиной, я поймала себя на странной мысли. Сначала мне хотелось крикнуть что-то вроде «Дима, забери меня отсюда!». Но куда он меня заберет — в Афганистан медсестрой? Так я ведь даже повязки накладывать не умею.