Стихийница (СИ)
— Халь! Дурной мальчишка! Где ты застрял? — крик покатился по ступеням лестницы, уперся в дверь и стук прекратился.
За спиной обиженно засопел помощник. В холле он ускорился, обогнул мэтра, распахнул дверь и пропел злорадно:
— Что нужно господам?
И посторонился, уходя с линии атаки. Опытный.
Их действительно было трое. Мечи они успели вернуть в ножны, но лица от этого менее угрожающими не стали. Здоровые. Прям гиганты. Одеты странно. Серые волосы. И желтые… прям до безобразия желтые глаза, отдающие чем-то птичьим и ощупывающие его лицо внимательными взглядами.
Чужаки… На виске у каждого по ментальному камню-переводчику.
Герхам даже воздух втянул, проверяя свои ощущения. Стихийники! Он не ошибся.
Стихийники здесь? В Фаттаре? Куда катится мир? Впрочем, известно, куда он катится. В бездну полную жутких механизмов, отравляющих воду и воздух. Эти идиоты прикрываются тем, что механизмы создаются, дабы служить людям, когда на самом деле это люди служат им.
— Нам нужно видеть Герхана Исполинского.
Впервые магистр ощутил неудобность собственного имени. А ведь раньше гордился, н-да… Просто когда его произносит такой вот верзила, в его словах обязательно чудится насмешка… Не будешь же объяснять, что Исполинский — это по двум обрушенным горным исполинам, перекрывшим проход воды в долину. Да и давно это было… И дамбу ту грозятся уже разобрать, мол наводнений сто лет как ни случалось, а экология-то нарушается… Дебилы.
— Я Герхан. Что вам нужно?
Голос скрипел и требовал смазки. Маг откашлялся, в мыслях желая убраться гостям восвояси.
— Меня зовут Фильярг Соваш Ангальский, Четвертый принц королевства Асмас.
Чутье не обмануло. Стихийное высочество? Еще и огневик. На ум приходил лишь один мир, где стихии были столь сильны, что вытеснили другие виды магии — Шайрат.
Однако, какая мощь! Исследовать бы, — проснулся интерес, но Герхан тут же одернул себя. Зачем? Кому нужны его исследования? Дебилам? Им лишь бы пожрать вкуснее, да одеться наряднее.
— Я ищу свою дочь, — на ладони мужчины замерцал магаснимок девочки лет двадцати. Симпатичная. Темные волосы. Какая-то униформа. Школьная? Очередная любительница нарядов. В голове только ветер и насмешки.
— Вы не узнаете ее?
Герхан моргнул, глянул оскорбленно. Он? И девочка?
— Я уже давно не беру учеников, — пробурчал, отступая, чтобы захлопнуть дверь.
На лице принца отобразилось мученическое терпение.
— Ее похитили. Случайно. Три недели назад. Какой-то мужчина открыл портал на территории академии, пробив защиту. Мою дочь затянуло с ним. Я обошел всех архимагов, которых смог найти. Вы пятый.
Когда тебя называют пятым, невольно чувствуешь себя лишенным уникальности. Но взгляд отца, потерявшего дитя, заставил Герхана забыть об обиде… Он тоже терял дорогих людей в жизни.
— Поиск по крови?
— Не сработал. Ее прикрыли.
Кривая усмешка… Многозначительная такая… Похоже, стихии в игре. Есть у них такая отвратительная черта играть людьми. Из-за этого Герхан избегал подобные миры. Пешкой он быть не любил.
Архимаг заставил себя вглядеться в снимок. Обычный ребенок. Разве что глаза…
— Нет, не видел. Мне жаль, — расщедрился он на сочувствие, ощущая, как внутри поднимается злость на гостя. Если бы у него была дочь… Он никогда бы ее не потерял.
А теперь? Искать бесполезно. Похоже, стихии вышвырнули ребенка, прикрыв от поиска… Здесь помогли бы обычные артефакты, но стихийники, естественно, использовали свои. Глупая самонадеянность. А еще идиотская привычка считать стихии благом. И вот где оно, это самое благо?
Нет, так-то интересно, чем стихиям не угодила маленькая девочка. Или ее родители. Да, мало ли причин для конфликта?
Принц медлил. На лице не было написано ровным счетом ничего, но выдавали глаза и та мука выбора, которая в них отражалась.
— Посмотрите еще раз… У нее на руках животное было… Белое такое. Пушистое. С длинными ушами, — и через силу, переступив себя: — Пожалуйста.
Горе многих ставит на колени. Ломает гордость. Заставляет унижаться ради того, кто дорог.
Герхан с тоской ощутил себя слишком трезвым, чтобы отказать.
Вгляделся. Память ответила звенящей пустотой. Как и воображение. Белый пушистый зверь? Смешно.
— Вы не там ищите, — расщедрился он на совет. Уловил ответное понимание во взгляде… Стихии. Надо начинать с них. И принц отступил, смиряясь с неудачей.
— Я все же оставлю вам снимок.
Крохотная надежда. Сделать хоть что-то.
Зачем?
Герхан не любил детей, стараясь их не замечать. Они для него: неудобный мусор, временами попадающийся под ноги. А потом из этого мусора вырастают дебилы или негодяи. Круговорот глупости и зла в природе.
За спиной захлопнулась дверь, отрезая его от яркого солнечного света. Холл погрузился в приятный полумрак. Герхан облегченно перевел дух. Слишком много внешнего мира. Надо запить.
— Мэтр, — испуганный шепот помощника нарушил вернувшуюся было гармонию, — три недели… Вы как раз тогда с тем приду… мастером Рошаном пили. Вас два дня не было.
Дурость заразна. Она проникает внутрь с воздухом, впитывается сквозь кожу, насыщает сомнениями, дарит неуверенность.
От одной только мысли, что он… магистр Исполинский, герой, победитель, признанный в трех мирах архимаг, в двух внесен в книгу почетных граждан и еще в одном — осужден пожизненно, мог стать пешкой в игре стихий, голова не просто зазвенела. Ноющая боль стиснула мозги, добралась до зубов…
Герхан сморщился. Сжал кристалл в руке, и фигурка девчонки пошла волнами.
— Заткнись! — гаркнул он помощнику, зашвыривая снимок в дальний угол, где уже валялось приличное количество хлама. И быстро, пока не стало хуже, стер из памяти девчонку, ее придурка-отца и стихии. Взглядом поискал лекарство от боли на столе в гостиной… не нашел. Даже пустые бутылки там не валялись. Видать Халь, испугавшись гостей, унес все на кухню. Придурок… Теперь придется идти туда самому.
— Подай мне… — он предпринял попытку договориться по-хорошему. Выразительно щелкнул пальцами. Халь вздрогнул. Судорожно ощупал лицо и отступил, быстро проговаривая:
— Так нету больше. Вы вчера все… Последние запасы. Изничтожили.
— Х-х-халь, — угрожающе протянул мэтр. Боль оживала, пробираясь глубже. Вот уже и в груди заныло. Там, где старый шрам. Потянуло в плече. По-глупому тогда стрелу схватил. Только идиоты верят, что раны можно исцелить полностью. Они все равно возвращаются с возрастом фантомными болями. И вот их снять ни одному целителю не под силу. Зато выпивка помогает… забыть.
Поднял руку и помощник, взвыв, рванул в сторону кухни. Через секунду хлопнуло окно. Удрал поганец. Только к вечеру теперь появится. Ну и темные с ним. Надоел. Хотя продержался дольше остальных.
Надо бы зайти в управление и сказать, чтобы больше не присылали нянек. Лучше бы выпивку отправляли, честное слово. И совершеннейшая глупость, что пьяный он не вменяем. Очень даже вменяем. Последняя жалоба была больше года назад. Но то убогое заведение само виновато. Нечего было пиво разбавлять.
Нет, это ж надо было — он снова загорелся несправедливостью — архимага, разбавленным пивом поить. Правильно, что сжег. Там и не пострадал никто. Не считая пары сотрясенных голов — он их из пожара за ноги через крышу вытаскивал. Так и бросал на землю. Да и чему там было сотрясаться? Мозгам, которых нет?
Но с того случая он старался с дебилами не связываться. Морока эта — осуждение общественности… И штрафы.
Через час поисков Герхан вынужден был признать их тщетность. Дом был пуст. Нет, так-то он был полон всякой дребедени, встречалось и запрещенное законом или требующего особого разрешения. Но нужного… того самого… не было.
Герхан остановился посреди гостиной, оглядывая беспорядок, ставший еще более явным. Плевать… внешнее его никогда не привлекало. Главное то, что внутри — в голове. А то ведь чистота на полках может свидетельствовать и о незамутненных знаниями мозгах.