Стихийница (СИ)

— Ты чего застрял? — грубо вопросили из-за спины, впихивая начавшего было упираться парня внутрь.
— О! — только и произнес высунувшийся из-за него Лист — и застывших стало двое.
— Да, что вы там тормозите? — возмутились в коридоре. Пихнули как следует — и Огонек приблизился на пару шагов к предупреждающе скалящемуся таширу.
— Парни, а давайте в другой раз? — взмолился тот, упираясь ногами, но напиравших было больше, так что парень проиграл эту схватку и проскользил еще пару шагов.
  
— М-м-мелкая, мы, кажись, невовремя, — заикаясь и умоляюще глядя на нее, проговорил Огонек.
— Да нет, заходите, только я позаниматься хотела. Мне сегодня полный допуск дали, — похвасталась девочка. — Столько всего догонять надо… Боюсь, я не справлюсь.
— Допуск — это надо отметить! — проорал Лист, впихиваясь в комнату.
Ему ответом было низкое, утробное рычание.
— Да, заземли меня в песок, — испуганно выдохнул парень, и бутылка с гулким стуком выпала из его ослабевших рук, покатилась по полу прямо к кровати.
Страж шагнул к ней, подхватил зубами. Отчетливо послышался хруст, и раздавленная бутылка со звоном осколками осыпалась на пол.
— Вот же… — горестно выдохнул кто-то. Остальные мудро промолчали.
Некоторое время они стояли, обмениваясь взглядами. Ташир изучал их. Они прикидывали отступление, и на лицах все явственнее проступало горестное выражение: не успеть.
На полу разлилось темное пятно, ощутимо запахло алкоголем. Снежок раздраженно чихнул и потер лапкой нос.
Страж терпеливо выжидал, только хвост нервно мотался из стороны в сторону, да когти цокнули, когда зверь переступил с лапы на лапу.
— Огонек! Мы же как раз от них избавиться хотели, да? — с нездоровым энтузиазмом поинтересовался Туман, растягивая губы в неестественной улыбке.
— А? — откликнулся Огонек, продолжая тупо пялиться на белоснежные зубы стража.
— Бутылки… — одними губами прошипел Туман.
— Точно! — выдохнул парень и суетливо заговорил, болезненно улыбаясь: — Мы же сюда зачем шли? Вылить хотели. Все до капли. А зачем они нам? — он шумно сглотнул, улыбка на мгновенье сползла с губ, но Огонек тут же выправился, продолжив в два раза оживленнее: — Мы же всегда выполняем правила школы, а сюда ходим Пеплу помогать. Она новенькая. Ничего не знает. Вот и взяли… это… как его…
— Шефство, — подсказали из-за спины.
— Оно самое! — кивнул Огонек. — Сейчас еще и уборку закончим. Обещали же.
Он показательно открутил пробку, подкинул ее в воздух, поймал, потянулся было понюхать, но был остановлен предупреждающим рычанием.
— Понял, не упырь, — кивнул парень. Распахнул дверь в уборную. Раковина была рядом со входом, туда и отправилось содержимое бутылки.
— Иди! — кто-то пихнул в спину Листа.
— Я ему точно хвост выдеру, — пообещал тот одними губами, но выливать пошел.
Дальше возникла вымученная пауза. Зверь все так же сидел, не двигаясь. Парни жались к двери.
— Все? — поинтересовался Туман.
— Вроде три брали, — подтвердил Конфета.
— Точно?
— Ману даю.
— Тогда почему не уходит?
— Вот же сдыхла…
Ташир медленно встал. Парни испуганно шарахнулись, растеклись по стенам, освобождая проход к двери.
Страж свернул направо.
— Балабол, — угрожающе протянул Туман.
— Он почует, даже если иллюзией прикрыть, — высказала догадку Оля.
— Балабол, — повторил Туман — ташир был совсем рядом.
— Иду иду, — раздраженно хлопнул себя по карману Балабол. И в раковину полилось содержимое еще одной бутылки.
Ташир свернул к двери. На пороге задержался, обвел испуганных парней внимательным взглядом желтых глаз.
— Уборка и занятия, — икнув, подтвердил Конфета. — Клянусь источником.
Страж насмешливо дернул хвост и двинулся по коридору.
— Фу-у-х, — выдохнул Огонек, сползая на пол. — У меня чуть сердце из груди не выскочило. Думал, помру.
— Похоже, хана нашему гнездышку, — мрачно заявил Балабол, усаживаясь за стол. — Это ты его приманила! — повернулся он к девочке, обвиняюще наставил на нее палец. — У вас вот даже глаза почти одинаковые. Признайся, ты ведьма? Приворожила его?
— Отстань от нее, — предупредил Туман. — Стихийница она, если забыл.
— Слышал, среди стихийников есть маги земли. Их всякая тварь любит. Так может? — и он изучающе уставился на девочку.
— Все, забудьте про стихии, — горестно дернула плечом Оля. Сердце сжалось от тоски. Это днем она собой гордилась, когда смогла воспользоваться чистой силой, а сейчас вот предательницей почувствовала… Глаза защипало, и она поспешно отвела взгляд к окну. Плакать перед парнями? Хуже не придумаешь.
— И ничего я его не приманивала, — сердиться было лучше, чем плакать. — Просто он хороший.
— Угу, — с кривой ухмылкой кивнул Огонек, — такой хороший, что стекло жрет и не морщится. А может так любого из нас, между прочим. Рыжего помните?
Парни подтверждающе закивали.
— Как пропал два месяца назад, так больше его никто и не видел. Я сам слышал, он в лабораторию собирался залезть. Ту самую… Директорскую…
Туман недоверчиво прищурился, но возражать не стал.
— Ладно, этот вроде нас не сдал и не сожрал, — подвел он итог. Опустился на пол, провел рукой, собирая осколки в колючий шар. — Давайте уборкой займемся, раз уж обещали. Все равно больше делать нечего, — предложил он.
Парни с кислыми лицами приступили к уборке, и некоторое время в комнате царила исключительно деловая атмосфера.
— А что у вас сейчас по истории проходят? — влез в Олин учебник Огонек. — О! Период объединения? Веселое было время.
— Ага, обхохочешься, — мрачно согласился Туман. — Особенно некромантские войны. Тебя какая веселит Первая или Пятая, когда всем миром пришлось собраться, чтобы навалять сбрендившему архимагу?
— Да ладно тебе… — возразил Огонек. — Мужик чуток ограничители потерял. А так-то он за счастье боролся. Простых людей. А то правители совсем оборзели. Голод устроили. Людям жрать было нечего. Целители брали столько, что дешевле было помереть. А короли с царями лопались от жира. Вот он и пошел за справедливостью… Пятый-то. Многие его поддержали. Он ведь по началу только мертвых поднимал…
— А потом ему больше сил понадобилось, он стал в жертвы приносить тех самых простых людей, за счастье которых боролся, — с сарказмом продолжил Туман, доставая со шкафа старую коробку с каким-то хламом.
— Ну ошибся мужик, с кем не бывает, — пожал плечами Балабол, — зато потом все дружно начали объединяться. И целители больше так не наглели, и голод исчез. Да и вообще, если хотите знать, Снежная баба круче всех была.
— Это кто? — заинтересовалась Оля.
— Была у нас одна такая, — ответил Туман, отвешивая воспитательного подзатыльника приложившему к себе форменную юбку Конфете, — только звала себя Снежной королевой, а не бабой. Стихийница. Раньше они часто в наш мир захаживали… из любопытства. А эта решила остаться… Поселилась в одном горном краю, объявила его своим владением, а когда ей намекнули, что это нехорошо, начала войну. И так как она была водницей, причем сильной, а дело зимой было, морозила всех подряд.
— Я читал, там какой-то нераскрытый стихийный источник в горах был, — влез с пояснениями Лист. — Вот она его и раскрыла. Два города подо льдом оказались. Ну и магов тоже много полегло. Наскоком пытались взять. Ба… женщина же. Еще и одна. Потом уже сообразили, что уровень у нее на архимага тянет. Собрали сильный отряд. Скрутили.
— А как же маг, в которого она влюбилась? — возмутился Огонек. — Которого она к себе в ледяной замок уволокла, пыталась на свою сторону переманить, а он ее собственными руками убил.
  
— И слезу в конце проронил над ее телом, — насмешливо закончил Балабол, посоветовав язвительно: — Меньше романов читать надо.
— Да нет, — смутился Огонек, — не читал я, слышал, как девчонки обсуждали.
И парни дружно сделали вид, что поверили.
— С тех пор у нас стихийников и не любят, — закончил историю Балабол, многозначительно смотря на Олю.