Стихийница (СИ)

Юле было все равно на изменения ташира, главное, чтобы дружил с детьми и охранял. Правда, ночью ему было запрещено покидать спальню Оли — слуги пугались неслышно перемешавшегося по зданию ташира.
В тот день грозные облака ходили по небу с самого утра, но дети упросили взрослых отпустить их на пляж.
Юля должна была присутствовать на чаепитии с женами лордов, пока их мужей принимал Фильярг, и потому с детьми отправилась тройка безмолвных.
  
День наполнялся духотой — очередная гроза собиралась с силами, и уже не помогали охлаждающие заклинания. От тяжелого, пропитанного духами воздуха у Юли начала болеть голова. Чай больше не лез. А почтенные леди все болтали и болтали, причем совершенно о глупых вещах. Обсуждали опасность расширения обоих академий. Открытие нового бара, где собиралась совершенно неприличная публика. Переехавшую с материка семью водников и воздушников.
Юля едва сдерживалась, чтобы не начать зевать. И сигнал браслета она поначалу восприняла, как повод извиниться и покинуть гостей.
Уже в следующий миг, не помня себя от ужаса, она неслась по коридору, а в глазах прыгали буквы из сообщения: «Горислава унесло в море».
На выходе она столкнулась с мужем.
— Я запросил чарксов для поиска, но птицы не полетят в шторм, — сказал муж, распахивая дверь. Порыв ветра ударил в лицо, выбивая слезы из глаз. Юля в панике посмотрела на налитое чернотой небо, на грозно клубящиеся на горизонте тучи. Гроза заходила. А где-то там, на его любимой надувной лодочке, среди страшных волн маленький, испуганный Славушка.
Горло сдавило, Юля всхлипнула, и муж положил ладонь ей на плечо, прижал на мгновение к себе.
— Мы найдем его, обещаю, — крикнул он. Гул бури нарастал, и свирепое рычание ветра перемежалось с плеском волн и раскатами грома.
Они добрались до пляжа вместе с поднятыми по тревоге безмолвными.
— Простите, ваши высочества, готовы понести любое наказание, — рухнули на колени охранники. Юля лишь глянула на их потемневшие, расстроенные лица — и махнула рукой. Сначала найти, потом разбираться.
— Это я виноват! — всхлипывая, размазывал по щекам слезы Иль. — Заставил их ловить мне ящерицу, они отвлеклись, а он раз — и исчез.
— Он правда был у самого берега, а потом, похоже, волной унесло. Мы кинулись — не видно нигде.
Юля покачнулась — в голове взрывом пронеслись самые дурные мысли.
— Он жив, — поспешил успокоить ее муж.
— Ваше высочество, мы сами будем его искать, — начальник охраны был полон желания удержать правителя тэората на берегу.
— Нет, я с вами, амулет сбоит, будем искать по крови, — не согласился Фильярг, и все дружно посмотрели на бушующее море, на пенистые белые шапки волн, на черную от безумия воду и клубящиеся над ней облака.
— Я тоже иду, — шагнула к лодке Юля, взглядом останавливая мужа от спора. — Если ты забыл — я маг воды и смогу помочь, — напомнила она.
— Мы вернемся, все будет хорошо, — она прижала к себе детей, передала их слугам и шагнула в пляшущую на волнах лодку.
Муж резанул себя по ладони, на ходу выстраивая поисковик, и над ним задрожала, поднимаясь в воздух, тонкая алая нить.
— Туда, — скомандовал он, но безмолвные уже сами развернули судно, пытаясь удержать его носом к волне, налегли на усиленные магией весла. Воздушник попробовал поймать парусом ветер, но тот ударил по лодке с такой силой, что ткань опасно затрещала.
Судно плясало на волнах, которые все выше вздымались вокруг. Оно то карабкалось наверх, то ныряло вниз, и тогда от вида открывавшейся зелено-синей бездны у Юли перехватывало дыхание и замирало сердце, но страшно ей было не за себя. Больше всего она сейчас боялась за Горислава.
— Усмирись, позволь пройти, — шептала Юля, пытаясь взять под контроль стихию.
— У вас отлично получается, — неожиданно похвалил ее начальник охраны, — мы уже близко.
Алая нить дрожала все сильнее, и мужчины удвоили усилия.
А потом лодка на всем ходу вылетела в пятно спокойствия.
Пронеслась метров пять по ровной воде. Вокруг бушевал шторм, сверкали молнии, вода сражалась с водой, а здесь серело над головой сонное небо, и волны лениво перекатывались, едва покачивая ярко-желтую резиновую лодочку с ребенком внутри.
 Глава 25ч2 
— Слава! — крикнула Юля, опасно свешиваясь с борта лодки. Муж еле успел ухватить ее за пояс, придерживать.
— Мама! — мальчуган — бледный, испуганный, но живой — подскочил в лодке, протянул к ней руки, но море, словно не желая отдавать свое, плюнуло волной, ослепляя солью и брызгами. Ветер подхватил резиновую лодочку, потащил в сторону. Их самих закрутило. Высокая волна перескочила через борт, под ногами забулькал, забурлил поток, а лодка, просев, начала погружаться. Безмолвные, отчаянно ругаясь, попытались выправить судно, но вода рвала весла из рук, ветер дожал-таки парус, и тот раненной птицей полетел в море.
— Мама! — отчаянный крик потонул в волнах. Юля забилась в руках мужа, готовая прыгнуть за сыном.
— Не пущу! — Фильярг прижал к себе так, что грудь пронзило болью. — Сам пойду.
Но с борта лодки, опережая начальство, спрыгнули трое безмолвных, сразу уйдя на глубину.
Юля застыла, тяжело дыша и до боли в глазах вглядываясь в поднимающиеся перед ней волны. А те внезапно начали стихать, успокаиваться, словно им, как расшалившимся детям, запели колыбельную.
Юля до посинения пальцев вцепилась в борт лодки, и последняя волна опала, открыв ей резиновую лодочку и невредимого Славу в ней. Над головой снова мягко серело небо, ветер стихал, и вода застывала зеркалом безмятежности.
К лодочке уже подплывали безмолвные, и Юля перевела было дух — сердце продолжало колотиться как сумасшедшее, как к ней наклонился старший безмолвных.
— Леди ассара, хорошая новость. Ваш сын сумел создать вокруг себя зону безопасности. Плохая — стихии нам здесь не подчиняются. Он словно выключил их. Еще более плохая — если он потеряет контроль, нас размажет, — и мужчина указал рукой вбок. Юля повернула туда голову — и похолодела. С неба в компании шипасто-белых молний спускался мохнатый, закручивающийся спиралью хобот смерча. И под ним море не просто штормило. Оно свирепо закручивалось в жуткий водоворот и там творился настоящий хаос, с которым и сама принцесса Цветтара не справилась бы, не то, что трое водников, которые находились в лодке.
Стихия, словно сходя с ума, билась в невидимую преграду, впадая в настоящее безумие от невозможности дотянуться до них. И контраст со спокойствием внутри глаза бури был так силен, что Юля застыла от ужаса.
— Его надо успокоить, — поспешно добавил мужчина. — Уговорите его сосредоточиться, не бояться и не отвлекаться.
— Ему всего лишь шестнадцать, — испуганно прошептала она.
— Почти семнадцать и он мужчина, — поправил ее Фильярг и заверил: — Он справится. Он же наш сын.
Безмолвные между тем добрались до лодочки, потянули ее к ним.
— Помните, от него сейчас зависят наши жизни, — повторил старший безмолвный, не сводя глаз с того, что творилось за невидимой стеной. Там к первому смерчу с неба спускался его брат близнец, и молнии уже били непрерывно, словно специально подсвечивая окружающий их хаос.
Юля содрогнулась и поспешно отвела взгляд от картины смерти.
Она заставила себя улыбнуться и радостно замахать сыну.
— Славушка, мама и папа здесь. С нами все хорошо!
— Сын, нам нужна твоя помощь! — Фильярг был по-мужски прямолинеен. — Ты же поможешь нам добраться до берега?
Он нагнулся, подхватил сына из лодочки, на мгновенье притиснул к себе и тут же передал жене.
  
Юля обхватила дрожащего сына, губами прижимаясь к мокрой, пахнущей солью макушке. Ледяные ручонки сдавили шею.
— Леди ассара, — сдавлено ей прошептал безмолвный. Юле и оглядываться не надо было, она спиной чувствовала приближение стихии. Но ее сын держался так долго. Он замерз, устал. Вправе ли она просить от него продержаться еще⁈ Его дар — пока странный, непонятный — только проснулся. А если он перегорит от напряжения?