Чернокнижник и феи (СИ)
– Шикуешь? Ну-ну, – фыркнул Одли. – Ты мне, рыжий, двадцатку должен – я по глупости поставил на тебя. Думал, ты уложишь нера комиссара, без обид, Эван.
Он взял пакет со скамейки и залез в него, тут же ругаясь:
– Твою же дивизию… Ты кого ограбил, рыжий?! – он удивлено крутил в руках золотую чековую книжку.
Ему ответил Эван, беря мыло с полки и принюхиваясь – оно воняло уже не прогорклым жиром, а печально розами:
– Рыжий вступил в наследство. Он теперь лер де Фор, а не нер Мюрай. Сиятельный.
Рыжий, отплевываясь водой, попавшей в нос, буркнул:
– И Одли, зайди еще в кофейню – оплати кофе на год. И найди чайную. С приличным чаем для Виктории. Подпись же мою еще не разучился подделывать?
– Угу… Не разучился… – Одли почесал в затылке, – будет сделано. И не задерживайтесь, ужин скоро, все хотят жрать. Все, я пошел.
Брок поверх перегородки глянул на замершего с мылом в руках Эвана:
– Что-то не так?
Тот, смирившись, принялся мылиться:
– Вик терпеть не может аромат роз. Я обещал исправиться. Не получилось…
– Так… – Брок замер, а потом до него дошло: – так мыло в душевой по твоему приказу заменили?
– Да, – Эван решительно вернулся под тугие струи душа, смывая грязную пену, пахнущую розами. Она потекла в отверстие в полу, уже чуть-чуть забитое мусором.
Брок тихо рассмеялся:
– Я три года бился с интендантом, чтобы он перестал закупать дешевую гадость, а ты…
Эван фыркнул:
– Я сказал, что испепелю. Он поверил. Только и всего. – Он закрыл глаза и запрокинул голову вверх, смывая мыло с волос.
– Ммм, ясно… – Брок признался: – Не подумал.
– Ты теперь так тоже можешь – ты же герцог. Сиятельный.
– Иди ты… – Брок закрутил железные вентили и вышел из душа. Облако пара тут же окутало его – Эван подсушил ему кожу и волосы эфиром. – Спасибо.
– Не за что, – отозвался Эван, тоже закрывая воду и моментально высыхая. Он замер перед запотевшим зеркалом, рассматривая подзажившую из-за эфира Одли губу и решая, стоит ли бриться? Решив, что это потерпит до дома, он пошел вслед за Броком одеваться.
Брок, воюя с кальсонами, позвал:
– Эван…
– Эм?
– Какие планы на вечер?
Эван, натянув нижнее белье, с помощью эфира приводил в порядок помявшуюся одежду – свою и Брока:
– Иду на собрание к лер-мэру, потом, надеюсь, домой. А ты?
Брок, сев и застегивая под коленями подтяжки для носков, пробормотал:
– В бордель – узнавать про Малыша. Потом домой – надо активировать бумаги и посмотреть, что хочет от меня разведка. И… Эван, хоть убивайте меня с Вик, но Малыш – мальчишка. Как можно заставить леру так изменить свою жизнь? Совершить недостойный поступок – выдавать себя за мальчишку… Уехать в никуда, в чужую страну, где никого не знаешь…
Эван пожал плечами:
– Причин может быть много. От авантюризма в крови до патриотизма. От банального шантажа до угроз жизни родным. Тут только Малыш может сказать, как её заставили.
Брок понюхал свою футболку, забраковывая её, и нагло надел сорочку сразу на голое тело:
– Он не…
– Она не! – поправил Эван, застегивая сорочку.
– Она не признается. Ни за что. – Брок обиженно сверкнул своими зелеными глазами – все так и отказывается соглашаться с тем, что Малыш – девушка. – И авантюризм – так себе причина.
Эван предложил другие причины:
– Желание кого-то увидеть? Родню, знакомых, жениха, друзей? Она могла ехать к кому-то, кого хотела увидеть.
Брок качнул головой:
– У Малыша никого в Аквилите, кроме меня, не было.
Эван сдался, пожимая плечами:
– Спроси у адера Дрейка? Он встречался в Вернии с Малышом. Вдруг он что-то знает.
– Спрошу, – решительно сказал Брок, на ощупь завязывая галстук. – Обязательно спрошу.
И занозой в сердце почему-то увязло слово «жених»… Увидеть жениха. Только у Малыша, кроме него, в Аквилите никого не было. Кроме него. Него. Но как тогда в эту мозаику встраивается письмо о смерти леры Элизабет? Откуда оно взялось? Почему оно оказалось не в общем пакете? Почему оно не было защищено эфиром от прочтения? Малыш сильно рисковал, пересекая границы между странами.
Эван тихо позвал его в дверях, уже полностью одетый:
– Брок?
– Только не это… – у Брока даже руки ослабли от резкого осознания.
– Что именно?
– А если жених… – Брок заставил себя это сказать: – я?
Эван крайне серьезно сказал:
– Тогда настоятельно рекомендую сегодня же навестить Малыша и извиниться.
– Небеса и пекло…
– Хуже, если это какая-то твоя кузина.
– Пекло и небеса, – вновь выругался Брок. – Я уже не знаю, что хуже.
– Пойдем, – позвал его за собой Эван. – Парни уже заждались. Как бы наши порции не съели.
Брок заставил себя улыбнуться, хоть на сердце было муторно от загадки Малыша:
– Эти могут… – он, забрав пакет с документами, пошел на второй этаж в общую залу, где после дневного патруля парни оформляли отчеты, споро печатая их на машинках. Клавиши стучали так, что у Эвана моментально начала раскалываться голова. То и дело громко звенел колокольчик возврата каретки. Вся зала аппетитно пропахла жареной рыбой, картофелем и пивом, бутылки с которым стояли открытыми почти на каждом столе. Констебли, отвлекаясь от еды, здоровались, пожимали руки Броку и Эвану и тут же снова погружались в работу – из-за усиленных ночных патрулей многим после девяти вечера обратно на улицы города.
Одли, односложно что-то отвечая по телефону, махнул Эвану и Броку рукой на свой стол, где на газетах были разложены сразу три порции картофеля и рыбы.
Брок притащил два стула для себя и Эвана, тут же устало плюхнулся на свой и придвинул ближайшую газетку с едой, задумчиво выбирая себе соус. Он остановился просто на ломтике лимона, выжимая его сок на рыбу. Эван предпочел есть без соуса, без сил откидываясь на спинку стула и кладя свернутую кульком газету с едой себе на колено.
Одли положил телефонную трубку на аппарат, сморщился, встал и гаркнул на весь зал:
– Так… Красавицы и нер комиссар… У инквизиции реформистов произошел взрыв.
Эван тут же дернулся, всматриваясь в Одли. Тот сразу понял его волнение и успокоил:
– Наша Вики жива – задело только осколком. Итак… С самого начала. Взорвали паромобиль Эвирока – это теракт, а не упущенная вода в паромобиле: есть свидетели, как в паромобиль закинули адскую машинку. Только Эвирока от взрыва прикрыл отец Маркус. Он в плохом состоянии – очевидцы говорят, что шансов живым доехать до госпиталя нет. Сам Эвирок посечен кое-где осколками, но жив. Нашу Вик легко задело, как еще пару случайных горожан. Они все направлены в госпиталь орелиток… Теперь главное. Особое управление в лице лейтенанта Шекли затребовало помощь в расследовании. У них оказался полный некомплект офицеров с допуском к самостоятельным расследованиям. Ривз мертв, Гилл пострадал от взрыва, Блек в инквизиции, Фейна не могут найти с самого утра. Остался один Шекли. Нер комиссар…
Эван тяжело посмотрел на Одли:
– Какова вероятность, что это кто-то из наших…?
Сержант скривился:
– Чрезвычайно мала, но есть. Все же… Эвирока тут ненавидят.
– Тогда… – Эван нахмурился. – Кто у нас свободен?
Брок подсказал:
– Направь Байо. Лео занимается как раз бомбистами. Будет дело в зачет для экзамена на детектива.
– Хорошо, – согласился Эван, поглядывая на настенные часы – до совещания у лер-мэра никак не успеть выбраться в госпиталь. Как там его девочка… И не телефонирует, чтобы не беспокоить зря. Вот же… Проклятый этикет Тальмы! Жить надо так, чтобы никого не беспокоить.
Брок тихо напомнил:
– С Вики все будет в порядке – у неё же амулет. И не бойся – я сейчас в бордель…
Одли заливисто присвистнул, и Брок старательно загадочно улыбнулся:
– Завидуй молча, Вин! И… Эван… Я в бордель, потом сразу же в госпиталь к Вик. Все будет хорошо. Я телефонирую сразу же, как что-то узнаю.
– Спасибо, – Эван нашел в себе силы говорить спокойно – Алистер спешно открывал окна: гарью в зале завоняло знатно.