Lex. Растопить сердце байкера
Екатерина Аверина
Lex. Растопить сердце байкера
Глава 1
Лекс
Глушу мотор перед высокими ржавыми, местами помятыми воротами. Охранник Миха курит, сидя на табуретке возле «будки». Из маленького открытого окошка видно работающий вентилятор. Он ни хрена не помогает от духоты, решившей задолбать нас с начала августа. Вот Миха и сидит здесь, чтобы не свариться там заживо. На улице все же полегче.
Встречаемся с ним кулаками в знак приветствия. Тоже хочу курить. Стянув перчатки, хлопаю по карманам кожаной куртки в поисках сигарет. Губами вытягиваю одну из пачки, открываю крышку зажигалки с черепом с прикольными красными глазами на корпусе, прикуриваю и, прикрыв глаза, затягиваюсь.
Рассвет скоро. Ночь была адски тяжелой, а днем еще шквал работы. Надо бы поспать.
– Как дела? – то ли из вежливости, то ли от скуки спрашивает не особо общительный Миха.
– От ментов ушел красиво. Дебилы. Меня догнать пытались, – делюсь, выпуская дым в сереющее небо.
– И правда дебилы, – хмыкает этот бугай. – У тебя там это… – машет на ворота, – возле базы чет гремело. Я сходил, глянул, бак мусорный перевернут. Коты, наверное.
– Коты? Да и хер на них. Я спать.
Отстрелив окурок в сторону, качу байк через калитку в воротах, стараясь не поцарапать корпус. Возле базы ставлю его на подножку и внимательно осматриваюсь. Тихо на улице. Только мелкие камни под подошвой хрустят. Все баки на месте.
Хмыкнув, поворачиваю ключ в двери, вваренной в двустворчатые ворота моего гаража. Со стороны баков раздается шум. Замираю. Медленно поворачиваюсь. Никого.
Че за хрень? Может крысы? Здесь бывают, несмотря на то, что из мусора у меня в основном канистры, битый пластик, провода всякие. Жрать им здесь почти нечего.
Со скрипом открываю дверь. Из гаража тут же тянет горюче-смазочными. За баками снова раздается невнятный шорох.
– Да чтоб вас!
Поднимаю с земли горсть камней и швыряю туда.
– Ой! – раздается писк, совсем непохожий на кота или крысу.
– Выходи, – требую раздраженно. Никто не выходит. – Три секунды, и я вытащу тебя за шкирку. – Две с половиной…
– Это нечестно, – слышу жалобное, и в тени поднимается невысокая, какая-то несуразная фигура.
Хмурясь, достаю телефон, включаю фонарик.
– Ай, глаза! Больно, – пищит… девчонка?!
What the fucking?
– Как ты сюда попала?
– Не скажу, – пятится от меня, прячась от света.
Разглядеть ее толком не получается, да мне и неинтересно. Мелкая совсем. Дите, походу. Из дома сбежала, от предков прячется.
– Проваливай, – киваю на выход.
Нет у меня ни настроения, ни желания с ней возиться.
– А можно… Можно я тут еще чуть-чуть посижу, а потом уйду?
– Нельзя. Это закрытая территория. Здесь не место детям. Иди отсюда, пока я полицию не вызвал, – блефую, конечно, но она-то не знает.
Вылезает из-за баков. Шорты короткие, безразмерная футболка, частично заправленная под ремень, и огромные ботинки, больше смахивающие на мужские. Почесав голое бедро, опустив голову, медленно идёт к открытой калитке.
Пиздец какой-то! Проходной двор! А Миха курит. Но идти разбираться еще и с охранником мне лень, я вкатываюсь в гараж, ставлю байк на его законное место и поднимаюсь на второй этаж. Падаю на кровать прямо в шмотках и отрубаюсь.
Утро застает меня жарой. Даже простыня подо мной мокрая. Стояк неприятно упирается в матрас. Со стоном переворачиваюсь на спину, тру лицо ладонями, пытаясь проснуться. Ни хрена не помогает. Только холодный душ и кофе приведут меня в рабочее состояние.
Смыв с себя пот и опустив член, наматываю на бедра полотенце и, всунув ноги в резиновые шлепки, плетусь к чайнику, заляпанному несмываемыми черными «пальцами». Делаю себе кофе. С кружкой выхожу на улицу покурить. Соседний гараж еще закрыт. Марик походу решил забить и не прийти. С утра уже жарит. Хер знает, как буду работать сегодня.
Затягиваясь и попивая кофе, дергаюсь от ощущения дежавю. Снова долбанный шорох.
– Бля, ты не свалила, что ли?! – рявкаю на баки.
Они дребезжат и шевелятся. Ну хоть уговаривать долго не пришлось и на том мерси.
Из тени нашей общей с Маратом мусорки вылезает это! Растрепанная белобрысая голова, рост примерно метр шестьдесят пять и невинные голубые глаза.
«Наказание меня настигло, да?» – поднимаю взгляд к небу. Два года прошло, я думал, уже не прилетит, а оно вон как.
Девчонка испуганно смотрит на меня, стараясь не опускать взгляда ниже шеи. А я закипаю от злости от воспоминаний и тоски, которая все еще жрет меня изнутри.
– Ты какого черта не ушла?! – рявкаю на мелкую.
– Меня Леся зовут, – тихо лопочет этот метр с кепкой.
– Мне насрать как тебя зовут. Проваливай отсюда! – делаю угрожающий шаг к ней.
– Хорошо, хорошо, – шмыгнув носом, выбирается из своего укрытия.
– Сырость не разводи только. Со мной это не работает, – раздражаюсь на нее еще сильнее.
– И не думала, – нарочно медленно топает к воротам, опустив плечи и загребая по земле ботинками не по размеру.
Вдруг обнимает себя руками в районе ребер, съеживается. Клянусь, я слышу, как урчит ее желудок.
«Не делай этого, Лекс. Не делай этого».
Но я же, блядь, даже себя не слушаю!
– Эй! – намеренно не зову по имени. Оглядывается. – Жди там.
Иду в гараж, залезаю в свой маленький холодильник. Негусто. Сыр с неопределенным сроком годности, яйца, кусок колбасы. В шкафу нахожу хлеб. Выбросив сыр в мусорку, делаю бутеры с колбасой, из кошелька вытаскиваю две сотни «деревянных» и возвращаюсь к девчонке. Стоит на том же месте, разглядывает потертые носки своих ботинок.
– Держи, – протягиваю ей бутерброд и деньги.
Смотрит с недоверием.
– Отравить меня решил? – смешно дует губы.
– Ну как хочешь, – разворачиваюсь, чтобы уйти.
Ее желудок снова громко возмущается.
– Дай… пожалуйста, – просит она и тянет ручки с короткими ноготками и простым колечком на среднем пальце.
Такие в моем детстве со жвачками в комплекте продавали. Я думал, их уже не делают.
– Держи и вали отсюда. Еще раз увижу, сдам ментам. Поняла?
Она жадно вгрызается в бутерброд, заталкивает хлеб в рот пальцами и, жмурясь, очень быстро жуёт.
– Ты поняла? – повторяю свой вопрос.
– Да, – обреченно вздохнув, плетётся к выходу, сжимая в кулачке деньги.
Сменщик Михи на телку не реагирует. Мы их сюда часто таскаем. Она же выходит, не заходит, так что ему похер.
Погружаюсь в работу. У меня сегодня на ремонте четыреста кубов, спорт, сексуальный красавчик. Занимаюсь байком весь день с перерывом на пару часов сна в самую адскую жару. Вечером сдаю технику хозяину. Довольный как слон, он расплачивается и забирает свою торпеду.
Устал. Жара выматывает, да и отсутствие нормального сна делает меня ленивым. Решаю сегодня никуда не ехать. Марик так и не объявился, и я, открыв пиво, падаю на диван перед телеком.
Часам к одиннадцати набираю одну из знакомых девчонок. Нахуя опять дрочить утром в душе, когда можно отлично провести целую ночь?
Договариваюсь, раскошеливаюсь ей на такси и привычно иду курить на улицу. Духота, вроде, чуть отпустила, дышится легче. Делаю последнюю затяжку, иду к воротам встречать свое развлечение. Пытается поцеловать меня в щеку, отворачиваюсь. Она обиженно на меня смотрит.
– Успеем еще, – веду ладонью по открытой до самой поясницы спине.
Подходим к гаражу, и я, блядь, снова слышу долбанное копошение за баками. Серьезно?..
– Поднимайся сразу на второй, я сейчас приду, – подталкиваю девушку в спину. Жду, когда скроется из виду, и рявкаю на баки, как самый настоящий псих: – Какого хуя ты опять тут пасешься?!
– Прости, – раздается оттуда, – я попросить хотела, – она не рискует вылезать и голос звучит с гулким эхом, отражаясь от металла. – Можно мне еще бутерброд?
Глава 2
Лекс