Lex. Растопить сердце байкера

Из-под колес в разные стороны летит вода. Трасса все больше превращается в одну сплошную лужу. Менее опытные уже сошли с дистанции. Тяжело. И адреналин, мать его, зашкаливает! Оставшиеся держатся на нем, на опыте и понимают, что на кону стоят большие бабки.
Впереди первое препятствие. Не самое высокое. Доски закреплены наверху, но их все равно колбасит при подъеме. По ребристой крыше едешь как по рельсам, а вниз по второй доске спускаться пиздец как страшно. Играя скоростями и задерживая дыхание, прохожу чертов контейнер. Извращенцы! Можно было убрать этот кусок из сегодняшней гонки. Обязательно кто-то убьется.
  
Не я… Я не могу. У меня планы и там голубоглазый домовенок сдохнет с голоду. Надо вернуться.
С заносом вхожу в поворот. Впереди высокий, классический контейнер. Три метра почти и угол подъема не очень комфортный. Добавляю скорости и влетаю на крышу, проскочив сразу половину длины. Теперь аккуратно, но быстро спуститься, иначе тот, кто идет за мной почти впритык, скинет меня отсюда, и я сверну себе шею.
Успеваю и сразу увожу мотоцикл в сторону, чтобы мой главный соперник не вошел мне в задницу. Мы практически сравнялись. Устали оба. Это заметно по участившимся ошибкам. Еще два контейнера и второй, последний круг. Заходя на него, отмечаю, что лужа у стартовой линии стала гораздо больше и глубже. А еще там скользко. Я чуть не лег, поворачивая на трассу. И пропустил вперед конкурента.
Не забыть. Не забыть, мать его! Чтобы там не упасть.
Догоняю Феникса. Идем колесо в колесо. Подтянулись остальные парни. Надо бы прибавить. Второй раз получить такую фору будет сложно. Он тоже это понимает, и мы начинаем отрыв.
Видел бы меня брат. Нет, он бы не восхищался мастерской ездой. Скорее наоборот, наорал, что сам отберет у меня байке, а потом бы все равно похвалил. Но я же умер для него. Не звонит, не спрашивает у матери, не приезжает в страну.
А я изменился, Рад! Ради тебя, ради себя, мать его! Ты бы приехал и посмотрел, как я живу! Ты бы очень удивился, братишка…
Выдохнув, на повороте перед контейнерами обхожу Феникса и заскакиваю по вибрирующей доске наверх. Мне показалось, что она затрещала подо мной. Списываю на дождь. Они же, блядь, рассчитывали нагрузки, когда устанавливали их? Наши байки не приспособлены к прыжкам с высоты.
Спускаюсь. Скоро новый подъем. Я снова первый, но яйца начинают сжиматься. Потому что да! По чертовым доскам идут трещины. Феникс тоже увидел. Я успел заметить, как он спускался.
На предпоследнем контейнере спусковая доска ломается под одним из байков. Парень падает вместе с техникой, прокатывается вперед и, погасив скорость, ударяется о соседний контейнер. Все притормаживают. Мало ли, вдруг нужна помощь. Нет. Доска сломалась уже практически возле земли. Идущему за ним приходится спускаться по подъемной, а пацан встает, трясет головой и показывает большой палец вверх.
Гонка продолжается. Счет идет на секунды. Последний контейнер, за ним поворот и финиш. Равняемся с Фениксом. Кому пропускать? Здесь вдвоем не проскочишь. Я уступаю, прикидывая, что он сильно сбрасывает скорость на спуске. Если я не буду сбрасывать, я его обойду.
«Пол ляма, Лекс. Пол ляма!» – мотивирую себя.
Разгон. Феникс поднимается. Доска под ним расходится по трещине в стороны. И как, блядь?
Ладно. Я обещал Марику, что мы возьмем эти бабки.
Чтобы проскочить, надо просто разогнаться. Мне хватает расстояния, чтобы взять максимально возможную скорость в нашей ситуации. Взлетаю на контейнер и обгоняю Феникса, тормознувшего перед тем, как спускаться. У меня остановиться не получится, и я едва успеваю поставить колесо на кусок дерева, чтобы слететь с него вниз, и с трудом вписываюсь в поворот.
Феникс отстал, а я, не сбавляя скорости, поворачиваю на финишную линию, поздно вспоминая про дебильную лужу и скользкий выход из нее. Заднее колесо уводит в сторону, и я ложусь на бок, не в силах удержать байк. Меня протаскивает немного вперед, обжигая бедро резкой болью.
Народ свистит, орет, сигналит.
– Ты как? – Марат с бешеными глазами стаскивает с меня мотоцикл.
– Выиграл? – хриплю.
– Да, – друг убирает технику в сторону.
– Тогда все заебись, – переворачиваюсь на спину, тяжело дышу и смотрю в сумасшедшее небо, которое и не думает прекращать свой концерт.
– Встать можешь? – вокруг уже собралась толпа.
Да чтоб вас! Выдохнуть не дают.
– Хз. Давай попробуем, – цепляюсь за его ладонь, подтягиваюсь. – М-м-м… – жмурюсь поднимаясь.
– Ты псих, Лекс, – рядом появляется Феникс. Хлопает меня по плечу. – С победой. Заслуженно.
– Спасибо.
Держась за Марата, хромаю к организаторам. Забираем бабки, выслушиваем поздравления. К нам подбегают Сабина и Таша. Скидываю последнюю с себя. Я и думать о ней забыл. У меня сейчас другая головная боль. Надо добраться до дома.
Для таких случаев у нас тут дежурит грузовая газель. Наши с Мариком байки грузят в нее. Оба поедем в кузове. Друг берет с собой обеих девчонок. Я тихо забиваюсь в угол и стараюсь не стонать, потому что на каждой кочке меня простреливает болью до самых мозгов.
– Мой победитель, – Таша все же присаживается рядом, кладет руку мне на плечо. – Очень больно?
– Нет, блядь, приятно! Не видишь?
– Не рычи. Сейчас доберемся до вашей базы, я тебя и полечу, и пожалею. Все-все, что только попросишь, – мурлычет мне в ухо.
Забив на нее, закрываю глаза и жду, когда доедем.
Газель останавливается. Миха выходит, чтобы помочь выгрузить сначала байки, потом телок, потом уже меня. Они с Мариком помогают идти через двор. Загребаю раненой ногой воду из луж.
– Что случилось? – из гаража выскакивает маленькая блондинка с испуганными глазками и замирает, глядя на нашу компанию, на мой покоцанный байк, моментально промокая под дождем.
– Так, девочки направо, – командует Марат, – а домовята и мальчики налево.
– Стоп, мальчики, а это кто? – не торопится уходить Таша. Это не ее подружка, этой не похер, кто рядом со мной тогда, когда поблизости она.
– Таша, съебись пока, а? – злится Марат.
– Козел! – фыркает, но послушно топает в его гараж.
Мар открывает обе двери. Помогает мне войти и сесть на диван. Кузя крутится рядом.
– Поможешь ему раздеться, я байки загоню к себе? – спрашивает друг.
– Я сам могу, – и даже расстегиваю замок на куртке. Руки-то у меня целые.
– Помоги ему, Кузёнок. Пожалуйста, – настаивает Марат. – А ты, – тычет в меня пальцем. – Не пиз… бухти, – глотает при девчонке мат.
Куртку я все же стягиваю сам. Бок под ребрами болит. Там ушиб скорее всего. Джинсы порваны, но за забившейся в дырку грязью не видно, насколько там все плачевно. Кузя смотрит на меня пару секунд, поджимает губки и решительно дергает вверх футболку. Она снизу мокрая и тоже грязная. Я даже не почувствовал.
– Синяк, – показывает на место ушиба.
– Переживу, – отвечаю и пытаюсь встать.
– Сиди, – качает головой, легонечко толкнув меня холодной ладошкой в грудь. – Только сдвинься чуть вперед бедрами.
Съезжаю и с интересом наблюдаю, как она краснеет, но все же быстро расстегивает мне ремень. Потом снимает наколенники и только после возвращается к ширинке. Не помогаю ей. Специально. Взялась же сама. Вот пусть удивляет.
Прикусив белыми зубками губу, она решается расстегнуть мне замок и пуговицу. Шумно выдохнув, начинает стягивать штаны, очень стараясь не причинить мне боль, а я стараюсь сделать вид, что она не задевает рану на бедре и глотаю стоны, оставаясь в одних трусах.
– Сейчас принесу теплую воду. Надо смыть грязь и обработать.
– Принеси, – раздается от двери. – Я сама обработаю.
  
– А я думал, ты только сосать умеешь, – злюсь на помешавшую мне Ташу.
– А я надеюсь, что у тебя на меня так стоит, – кивает на мои трусы, наклоняется и специально для Кузи целует меня в засос.
 
Глава 7
 
Домовенок
Интересно, она совсем не видит, что ему больно? Странная девушка, очень неприятная. Та, что уже была с Лексом, а сегодня ушла с Маратом, легче. У нее не такой тяжелый взгляд. Она просто смотрит сквозь меня и так, наверное, должно быть. А эта… смотрит зло и ревниво. И чего бы ей ревновать? Она гораздо красивее меня, у нее идеальная фигура, большая грудь. Я не смогла бы стать ей конкуренткой, даже если бы Лекс видел во мне девушку, но он не видит, так что пусть выдыхает.