Красная земля (СИ)
И принялся совсем по собачьи осматривать землю, выискивая следы. Через минуту ткнул толстым пальцем в грязь.
— Сюда. Бежали. Следы есть.
— Ну, вот и славно, — Михаил злобно щелкнул затвором винтовки. — Как зайцев постреляем. Пошли!
— Быстрее! Не сбавлять ходу! — шепнул Иван Павлович, продираясь сквозь бурелом.
— Не могу… Иван Павлович, ради Бога… — простонал Роман Романыч, спотыкаясь о корень и едва не падая.
— Можешь! — резко сказал Иван, почти впиваясь ему в руку. — Сзади идут. Услышат — пристрелят. Держись за меня!
Лес смыкался вокруг них все плотнее. Луна уже не помогала, ее свет не пробивался сквозь густую хвою и переплетенные ветви. Путники бежали почти вслепую, доверяя инстинкту Родиона и его навыкам охотника. Сзади уже явственно слышалось тяжелое, хриплое дыхание погони. Михаил, видимо, был не в лучшей форме, но ярость придавала ему сил.
— Вижу их! — донесся сзади злой, торжествующий крик. — Стой, сволочи!
Щелчок затвора. Очередной выстрел, глухой и громоподобный в ночной тишине. Пуля с визгом ударила в сосну над головой Ивана, осыпав его корой и хвоей.
— Ложись! — крикнул Роман Романыч, но было уже некуда ложиться — только ползти под валежник.
Внезапно Родион резко свернул вправо, в заросли молодого ельника. Иглы больно хлестнули по лицам.
— Куда⁈ — выдохнул Иван.
— На ручей! Там есть, — коротко бросил Родион. — След собьем!
Через несколько десятков шагов они действительно вывалились на каменистое ложе мелкого, но шумного лесного ручья.
— По воде! Вверх! — скомандовал Родион, сам заходя в ледяную воду.
Они побрели против течения, скользя по мокрым камням, падая и снова поднимаясь. Вода обжигала холодом, но зато смывала их следы. Они прошли так с полсотни шагов, пока Родион не указал на другой, более пологий берег.
— Выходим тут. Теперь тихо, как мыши.
Они выбрались на берег, промокшие до нитки, продрогшие, но с крошечной искоркой надежды. Прислушались. Сзади, в районе их выхода на ручей, послышалась ругань. Преследователи потеряли след.
— Черт! Куда делись? — разозлился Михаил.
— Ручей… — донесся спокойный голос Ахмета. — По воде ушли.
— Иди ищи! В какую сторону?
Но они уже не слушали. Родион, кивнув, повел их дальше, вглубь леса, уже не бегом, а быстрым шагом. Казалось, оторвались. Надежда начала согревать изнутри, побеждая холод.
Но не прошли и ста метров, как Родион вдруг резко остановился, поднял руку. Его тело напряглось, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.
— Тихо! — прошептал он, пригибаясь. — Впереди кто-то есть. Шуршат. Много.
Сердце Ивана Павловича упало. Кольцо смыкалось. Сзади — Ахмет и Михаил, впереди — остальные из лагеря. Окружили…
Беглецы прижались к стволам огромных сосен, затаив дыхание.
Впереди, в темноте, четко слышалось — кто-то осторожно, но не таясь, шел им навстречу. Не два и не три человека. Целая группа. Послышался сдержанный кашель, скрип ветки под ногой.
Иван сглотнул комок в горле. Выбора не было. Они были в мышеловке. Он сжал кулаки, готовый к последнему, отчаянному рывку.
Из темноты, прямо на них, вышла фигура в длиннополой одежде. Затем вторая, третья. Мужики в посконных рубахах, с серьезными, усталыми лицами. Один из них держал в руках старую берданку.
Родион, не выдержав, сделал шаг вперед, готовый броситься в драку или бежать.
Но тут из группы вышел высокий, худощавый старик с посохом.
— Иван Палыч, вы?
Доктор присмотрелся.
— Я. А вы…
— Не бойсь, робяты, — тихо, но внятно сказал старик. — Свои. Мы за вами. На помощь пришли, по поручению товарища Петракова. Сигнал от вас был получен, точнее от аптекаря. Сообразил дядька быстро.
— Там… — с трудом восстанавливая дыхание, шепнул Иван Павлович. — Погоня… Они…
И не успел договорить, как грянул очередной выстрел. Старик ахнул, схватился за грудь и грузно осел на землю, роняя посох.
— Деда! — крикнул кто-то из мужиков.
— Это они! Преследователи! — дико закричал Роман Романыч, падая на колени и прикрывая голову руками.
Загремели ответные выстрелы. Мужики с села, недолго думая, дали залп из берданок в сторону стрелявших. Лес взорвался грохотом, эхом раскатывающимся между деревьями. Пули с визгом рикошетили от стволов, срезали ветки, впивались в землю.
Иван Павлович увидел, как один из сельчан, пригнувшись, пополз к раненому старику. Пуля ударила в землю в сантиметре от его руки, но мужик не отступил, схватил старика и потащил в укрытие.
— Ахмет, слева, обходи! — донесся злой, хриплый голос Михаила.
Массивная фигура басурманина метнулась в сторону, пытаясь зайти с фланга. Но сельчане были свои в этом лесу. Чей-то уверенный выстрел раздался чуть правее. Ахмет вскрикнул — коротко, удивленно — и тяжело рухнул на землю, замершись.
— Ахмет! Ахмет, ты как? — завопил Михаил.
Ответа не последовало.
Артельщик поднялся во весь рост, забыв об осторожности, стреляя уже наугад, опустошая весь магазин нагана.
И это была его последняя ошибка.
Сразу два выстрела грянули почти одновременно. Один — из берданки седого мужика, второй — из ружья молодого паренька. Михаил дернулся, выпустил из рук наган, сделал неловкий шаг назад и упал навзничь, не издав больше ни звука.
Грохот сменился оглушительной, звенящей тишиной. Слышен был только тяжелое, прерывистое дыхание Романа Романыча да стоны раненого старика.
— Доктор! — обернулся к Ивану Родион. — Дед-то ранен!
Врач в нем проснулся мгновенно. Иван пополз к старику. Сельчане уже перевязывали ему плечо тряпкой, из которой сочилась темная, почти черная в лунном свете кровь.
— Дайте посмотреть.
Его пропустили. Кто-то достал из-за пазухи фляжку с самогонкой. Иван принялся за работу, отрезая кусок от своей и без того разорванной рубахи для чистого тампона. Руки сами помнили нужные движения.
Через несколько минут все было кончено. Пуля прошла навылет, кость, слава Богу, не задела. Старик, бледный, но в сознании, кивнул Ивану в благодарность.
* * *Дорога в Зарное заняла остаток ночи. Шли медленно, осторожно, неся на импровизированных носилках из жердей и плащей раненого старика — деда Архипа. Рана оказалась не смертельной, но потеря крови и возраст давали о себе знать. Иван Павлович шел рядом, постоянно проверяя повязку и пульс.
Едва дошли до первых домов, как Иван Павлович остановил шествие и велел ждать. Сам сходил до больницы, принес карболку, спирт и тряпки и велел тщательно обработать ими одежду и тело. Потом, уже у больницы, сказал скидать одежду — Аглая уже разожгла огонь и кипятила воду в огромной чане, приспособленном для дезинфекции одежды.
И Конечно же осмотр, тщательный, пристальный, да не один. Доктор оглядел всех — на наличие язв, ранок, повреждений. Потом принялся расспрашивать каждого — самочувствие, ломота в костях, температура. Все чувствовали себя хорошо и Иван Павлович на время немного успокоился.
Когда самые неотложные дела и обработка были закончены, а деда уложили на в стационар, пришло время решать что делать дальше.
Нужно вновь отправлять экспедиции — другого слова и найти для этого мероприятия сложно! Во-первых, освободить людей и осмотреть оставшихся там людей. Во-вторых, захоронить как следует тела Михаила и Ахмета. В-третьих, разобраться наконец с кладбищем, красной глиной из могил и кирпичами. Будь они прокляты!
А еще же ведь и саперов нужно где-то достать… Артель то ведь заминирована. Да, не так-то все просто будет.
Вместе с Родионом и остальными людьми стали обсуждать план: сколько лодок собрать, сколько человек послать, как подойти, чтобы на минах не подорваться.
Пока мужики совещались, Иван попросил у Аглаи чернил и бумаги.
Письмо он адресовал Петракову. Кратко, четко изложил суть дела: описал артель, условия, побег и то, что зарненские мужики готовятся идти на выручку. «…ситуация чрезвычайная, и действовать приходится по совести, а не по уставу. Буду признателен, если сохраните это письмо и при случае дадите знать Уездному Обществу…»