Полуночная роза

Эрин насупилась, но он этого не заметил.
Как так ничего не изменилось? Сын женился. Выселил мать. Переделал ее покои. Служанка матери негодует. А он думает, что ничего не изменилось. Святая наивность! О, все еще впереди… Райан поймет, как он заблуждался.
Они объехали верхом все имение, что заняло около трех часов. День порадовал их приятной прохладой. В воздухе уже чувствовалось дыхание приближающейся осени. Эрин наслаждалась прогулкой и осмысливала впечатления от увиденного. Особенно ее поразило то, как жили рабы. Конечно, их поселение тоже находилось за пределами усадьбы, но оно напоминало небольшой благоустроенный городок. У них имелась даже собственная амбулатория. Райан сказал, что раз в неделю там бывает белый доктор, специально нанятый для медицинского надзора за «моими людьми» — так Райан называл своих рабов. Все они носили добротную одежду, выглядели физически крепкими и не опускали в страхе глаза, как несчастные рабы на плантациях ее отчима. Не меньшее впечатление на нее произвело отсутствие плетей и оружия у надсмотрщиков.
  
Они оставили лошадей на конюшне и направились к лабиринту.
— Это была бабушкина шутка, — усмехнулся Райан, прежде чем перейти к подробному рассказу о происхождении лабиринта. — В свое время дедушка увлекался рыбалкой, а ей не нравилось, когда он надолго отлучался. Поэтому он тайком бегал к реке, спускал лодку на воду и уплывал подальше. Даже соорудил для этого небольшой пирс. Тогда бабушка решила усложнить его задачу и велела садовнику устроить вот эту живую изгородь. В общем-то у нее не было серьезных намерений, но дедушке ее идея понравилась. В лабиринте была какая-то… таинственность, и он усовершенствовал его. Потом кусты так буйно пошли в рост, что найти выход стало невероятно трудно. Только я и сыновья тех работников, которые подстригали кусты, знаем верную дорогу. А любому другому без карты не обойтись. На всякий случай я храню ее под замком.
Эрин сразу же захотелось выяснить причину подобной предосторожности.
— Зачем? Разве это такой большой секрет?
— Дедушка говорил, что в случае необходимости лабиринт можно использовать для побега. Такая необходимость действительно могла возникнуть, если бы, скажем, англичане атаковали нас с суши. Видишь вон ту излучину? С этого места очень удобно садиться в лодку. Другой путь к берегу значительно длиннее, нужно сделать большой крюк — в обход лабиринта. Так что, если потребуется срочно уехать из Джасмин-Хилла, это самый удобный путь. — Он улыбнулся. — Я шучу, конечно. Просто отдаю дань фамильной реликвии.
Эрин вновь почувствовала себя чужой женщиной, нарушившей семейные традиции.
— Не хочешь показать своей жене кратчайший путь к бегству? — спросила она с улыбкой.
Райан попытался ответить улыбкой, но глаза его оставались холодными.
— Нет, — ответил он. — Тогда моей жене, чего доброго, захочется улизнуть от меня.
В его голосе угадывалась скрытая угроза — повеяло холодом. Казалось, он действительно ожидал от нее чего-то подобного.
Райан жестом пригласил ее следовать за собой и продолжил объяснения.
— Сейчас это всего лишь игрушка, забава для гостей. У нас есть большие любители всевозможных развлечений. Когда мы устраиваем вечера в саду, гости устраивают состязание — кто быстрее пройдет лабиринт. Но никому еще не удавалось выиграть. Мне потом всегда приходилось отыскивать их. Сыновья тех садовников, что ухаживали за насаждениями, тоже гордятся лабиринтом и поддерживают его в должном состоянии. Если бы я не воспротивился, — добавил Райан с раздражением, — моя мать перепахала бы его. Она называет это «показухой и глупостью».
— А мне очень нравится, — сказала Эрин, с удовольствием оглядывая аккуратно подстриженный кустарник.
Лабиринт произвел на нее огромное впечатление. Казалось, этот туннель из зелени не имеет конца. В какую-то минуту она растерялась, не зная, куда идти. Райан, прекрасно знавший, где и когда поворачивать, подсказывал ей, куда идти, и сам следовал за ней по пятам.
Не прошло и пяти минут, как они вышли на огромную расчищенную от леса поляну со скамьей и большим бассейном для водоплавающих птиц.
— Настоящий заповедник! — воскликнула Эрин в восхищении.
— Мало кому удавалось добраться до этого места. А если у кого и получалось, то не меньше чем за полчаса.
После короткой передышки они двинулись дальше, к реке. На этот отрезок пути у них ушло примерно столько же времени. Когда остался позади берег с плакучими ивами и они оказались на пирсе, в окружении дубов, кипарисов и бамбука, Райан снова предался воспоминаниям.
— В четырнадцать лет я влюбился в одну девушку чуть старше меня. Ей было шестнадцать. Я уже считал себя взрослым и, как положено настоящему мужчине, назначал ей свидания. Естественно, моей матери не нравилось, что я общаюсь с дочерью простого рыбака, и она категорически запретила мне видеться с ней. Я начал тайком бегать в лес. Там мы и встречались — до тех пор, пока мать не узнала о наших встречах. Она стала посылать мальчиков с конюшни следить за мной. Тогда я воспользовался лабиринтом и приводил свою девушку прямо на ту поляну посередине, где мы только что побывали. Ни один из мальчишек даже не пытался идти по моим следам, и больше нам никто не мешал.
— Да, там идеальное место для любовных свиданий, — согласилась Эрин. — Лучше не придумаешь…
Внезапно она поймала на себе его негодующий взгляд и была поражена этим неожиданным всплеском эмоций. Чем она прогневила их всех? То Элиза считает своим долгом выказать ей свое нерасположение, то Райан обращается с ней самым возмутительным образом. Он ведет себя так, словно она как-то провинилась перед ним. Эрин не выдержала, взорвалась:
— Райан, что с тобой?! Не понимаю, почему ты так ко мне относишься. Я, кажется, не сделала ничего недозволенного.
— Разумеется, не сделала, — проговорил он с невозмутимым видом. — Стало быть, не о чем и беспокоиться. Пойдем домой. Ты собиралась навестить мать. Энни поедет с тобой. У меня, к сожалению, дела в городе, но я не хочу, чтобы ты ехала одна.
Они возвращались обратно в полном молчании. Райан шел, стиснув зубы, чтобы с языка не сорвалось то, что прочно засело в голове. Черт побери, он не мог отделаться от мучительных воспоминаний, побудивших его к внезапной резкости. В свое время он не заметил, как упустил Симону. Но она не являлась его женой. Эрин же принадлежала ему, и он хотел, чтобы их союз был вечен, тем более что с каждым днем она значила для него все больше и больше.
В экипаже Энни сидела напротив Эрин и скромно молчала, стараясь не смотреть на молодую хозяйку. Видимо, считая, что, как горничная, обязана помалкивать, если ее о чем-то не спросят, предположила Эрин.
— Скажи, Энни, — заговорила наконец Эрин, — миссис Янгблад не позволяет тебе разговаривать во время поездок?
— Я никогда не ездила с ней, — ответила девушка, по-прежнему глядя в сторону. — Для этого у нее есть Элиза. Когда миз Виктория собралась за океан, Элиза чуть с ума не сошла, так ей хотелось поехать с ней. Миз Эрмина всегда берет с собой двух рабынь, куда бы ни ездила. И миз Виктория сказала, что одна из них будет выполнять ее распоряжения.
— Тебе нравится Элиза? Мне кажется, она не очень-то дружелюбно ко мне относится.
Тут Энни наконец-то повернулась, чтобы посмотреть на собеседницу.
— Вы еще спрашиваете? — сказала она с досадой в голосе. — Раз уж вы сами заговорили об этом, то я вам скажу, что думаю. Я ее терпеть не могу. Она считает, что она лучше всех, потому что дольше нас живет в доме. Вы знаете, она даже спит там, в маленькой комнате на другой половине, чтобы в случае чего миз Виктория могла вызвать ее ночью. У нее вообще нет своей хижины, и никто ее не любит. Мы не хотим, чтобы Элиза находилась среди нас, потому что она подсматривает за нами и все рассказывает миз Виктории. Вот почему миз Виктория всегда знает, что происходит в доме.
  
Эрин показалось, что девушка сама не прочь посплетничать, и решила воспользоваться ее словоохотливостью.