Полуночная роза

Эрин резко повернулась к мужу.
— Перестань издеваться, Райан. И не выводи меня из терпения. Где ты пропадал весь день? Почему тебя нет дома, когда приезжает твоя мать? Она вела себя… как помешанная. Ворвалась в спальню и обвинила меня в том, что я одна из твоих шлюх!
Райан встретился с ней взглядом. Ему было любопытно наблюдать за женой в эту минуту — наблюдать за выражением ее лица, любоваться ее позой. Эрин стояла, широко расставив ноги, упершись руками в бедра. Приготовилась обороняться, мысленно усмехнулся Райан. Эрин в гневе казалась еще прекраснее. Спутанные темные волосы упали ей на лицо; щеки полыхали румянцем; из-под длинных шелковистых ресниц сверкали карие очи.
  
— Ты слышишь? — настойчиво вопрошала она. — Я попыталась объяснить ей, что мы поженились, но она не хотела слушать и… Ты собираешься что-нибудь предпринять?
Райан порывистым движением привлек жену к себе. Эрин пыталась сопротивляться, но он еще крепче обнял ее, усадив к себе на колени.
— Послушай меня, Эрин. — Он уткнулся носом в ее щеку. — Я не знаю, что произошло между вами, но в любом случае лучше забыть об этом. Ведь мы с тобой знали, что наш брак придется ей не по вкусу. Без сомнения: внезапное появление матери соответствующим образом подействовало и на тебя. Откровенно говоря, я думаю, что вы обе были не в себе. И хочу, чтобы все поскорее утряслось. Сейчас я вызову Эбнера и отправлю его на кухню. Мы устроим настоящий пир и торжественно отметим возвращение матери. Ты извинишься, и мы все вместе начнем новую жизнь.
Несколько секунд Эрин с недоумением смотрела на мужа. Наконец, заикаясь, проговорила:
— Ты… ты в своем уме? Я извинюсь?! За что?! За то, что она разбудила меня своими безумными воплями? За то, что я — «одна из шлюх» моего мужа? Ну, нет! — Эрин энергично замотала головой. — Я не собираюсь извиняться.
— Даже если от этого будет зависеть наше спокойствие? Пойми, пока не забудется ваша идиотская ссора, мы не сможем нормально жить под одной крышей.
— Я считаю, что нам нужно сесть всем вместе и поговорить. Тогда…
Райан, отпустив жену, поднялся так стремительно, что она едва не упала на пол.
— Мама не тот человек. С ней разговора не получится, Эрин. Я не хочу сказать, что это в порядке вещей, но лучше проглотить свою гордость, извиниться и покончить с этим. Ты должна помнить, — продолжал он, — перед свадьбой мы с тобой говорили на эту тему. И договорились, что мать по-прежнему будет вести хозяйство, а ты не станешь вмешиваться в ее дела. Поэтому тебе не следует возмущаться и указывать ей, кто теперь хозяйка в доме и…
— Она так сказала тебе? Замечательно! Какая наглая ложь. Я не желаю больше ничего слушать.
Эрин уже собралась уходить, но Райан, положив руку жене на плечо, резко развернул лицом к себе.
— Постой. Я не прошу о многом, Эрин. Поверь, я только хочу уладить это недоразумение. У нас и так хватает проблем.
— А как насчет переезда моей мамы? — напомнила она. — Мама очень плоха, Райан.
— Я понимаю, но не все сразу. Во всяком случае, не сейчас. Наша свадьба… и потом, появление нового человека в доме… Матери нужно для начала привыкнуть к тому, что мы поженились.
— Моя мама может не дотянуть до этого времени.
Глаза Эрин наполнились слезами, и она отчаянно заморгала, полная решимости не выдать своей слабости.
Райан пробормотал:
— Ладно, договорились, постараюсь сделать все, что сумею, если будешь слушаться меня.
— Я не стану извиняться за то, чего не делала.
Он отпрянул от нее.
— Ясно. А я-то, глупец, надеялся, что ты уступишь. Как бы не так! Тебе до меня нет никакого дела. Черт побери, тебя, похоже, от одного моего вида воротит. Может, поэтому ты сбежала от меня этой ночью?
У Эрин перехватило дыхание. Если бы она могла рассказать, как не хотелось ей покидать его, лишаться его объятий. Ведь она чувствовала себя в безопасности, только находясь рядом с ним. Однако Эрин не могла дать волю эмоциям — не могла себе этого позволить. Не смея выразить чувства в словах, она кричала о любви своим сердцем. Наконец справившись с волнением, она взяла грех на душу и солгала:
— Я просто люблю спать одна, вот и все, Райан.
Он окинул ее уничтожающим взглядом и в раздражении изрек:
— Хорошо, что я взял тебя в жены, а не в любовницы. Если б ты была моей любовницей, мне, вероятно, пришлось бы подумать о замене.
Эрин, заскрипев зубами, сжала кулаки.
— Да, конечно. Тем более что сменить любовницу совсем не сложно. Во всяком случае, легче, чем жену.
— Что касается тебя, то большой разницы нет, моя дорогая. Не так уж ты хороша: что в той, что в другой роли.
Райан начал переодеваться.
Эрин, взбешенная, удалилась.
Элиза, стоявшая в холле, отпрянула от двери и тоже поспешно ретировалась. Ох, как расстроился мастер Райан, что жена отказывалась спать в его постели! Выходит, между новобрачными наступил разлад. Очень хорошо. Миссис Виктория будет рада узнать, что события развиваются именно так, как они и предполагали. Хозяйка должна также заинтересоваться еще одной новостью — о том, что миссис Эрин собирается перевезти свою мать в Джасмин-Хилл.
Остававшиеся до обеда часы Эрин провела как в лихорадке. Довольно долго, впрочем, безуспешно она пыталась прийти к какому-нибудь решению. Сначала намеревалась оставаться в своей комнате до тех пор, пока Виктория не согласится на переговоры втроем. Но по мере приближения обеда в душе ее все громче заявляло о себе чувство гордости. Отсиживаться в комнате и ждать — означало бы признать свою вину. Следовательно, она обязана появиться перед ними. Возможно, ей следовало принять во внимание и более весомый аргумент: теперь это был ее дом, и у нее здесь были такие же права, как и у всех прочих, то есть она вполне могла выйти к столу.
Когда Эрин вошла в столовую, Виктория уже заняла свое место. Несколько секунд, отпивая из своего бокала, она пристально смотрела на невестку. Наконец с ухмылкой на губах высокомерно изрекла:
— Будьте любезны, подождите, пока придет Райан. Тогда вы извинитесь за ваше недостойное поведение нынешним утром. Я хочу, чтобы он был свидетелем при этом.
— Я не нуждаюсь в свидетелях, миссис Янгблад, — негромко, но твердо возразила Эрин. — Мы с вами прекрасно знаем, что все произошло из-за вашей неосведомленности. Действительно, не стоит ссориться, я готова забыть о случившемся. Я жена вашего сына и…
— Ненадолго.
Эрин в недоумении захлопала глазами, уверенная, что ослышалась. Однако, заметив усмешку Виктории и зловещий блеск в ее глазах, поняла: нет, не ослышалась. От неожиданности Эрин даже чуть покачнулась — такого она не ожидала.
— Послушайте, что вы говорите?! Вы не можете…
— Могу. И хочу. И зарубите себе на носу еще кое-что, мисс Стерлинг. Я не намерена собирать всякое отребье в своем доме. Так что ваша мать сюда не переедет. Можете выкинуть из головы эту идею. Вы сами здесь никто, а еще выдвигаете какие-то требования… И надолго вы тут не задержитесь, это я вам обещаю. Полагаете, меня устраивает, что мой сын женился бог знает на ком? — Виктория медленно поднялась из-за стола с лицом, перекошенным от бешенства. — Дрянь! Мерзкая интриганка! Проститутка! Твои дни в Джасмин-Хилле сочтены. Райан польстился на тебя от похоти, но теперь, похоже, насытился. Он никогда не остается надолго ни с одной женщиной. Я не сомневаюсь, он уже понял, что основательно влип. Теперь я дома и готова сделать все, что от меня зависит, — только бы он выпутался из этой грязной истории. Ты поступишь благоразумно, весьма благоразумно, если уйдешь из…
  
— Я не собираюсь никуда уходить, — отрезала Эрин; она уже пришла в себя и твердо решила защищаться. — Вам никто не позволит выгнать меня. И вам не удастся расстроить наш брак.
— Это мне-то?! Не удастся? — с вызовом переспросила Виктория. — Посмотрим. Я покажу тебе, какую власть я имею над сыном.
— Миссис Янгблад, в этом нет необходимости.