Полуночная роза

Теперь оставалось только молить Бога, чтобы ей представилась возможность открыться ему.
Виктория чувствовала себя крайне неуютно. В складском помещении было грязно и пыльно. Все лето оно использовалось как хранилище для табака — воздух здесь до сих пор был тяжелым и удушливым от неистребимого запаха золотистого листа. По субботам, а в зимние месяцы еще и в другие дни сюда свозили рабов для продажи через аукцион.
  
Особенно неприятно было пробираться сквозь толпу грубых крикливых мужчин, обсуждавших цены на живой товар. Кроме того, раздражало еще и щелканье хлыста, когда рабов выгоняли на помост.
Наконец, пробравшись в дальний угол, она остановилась и, приподнявшись на цыпочки, окинула взглядом помост. Представшее ее взору зрелище тоже не доставило ей удовольствия. Виктория брезгливо поморщила свой острый носик, увидев, как аукционист, дородный мужчина, открывал рот рослому южноамериканскому индейцу. Здоровые зубы, вероятно, означали, что у раба отсутствуют телесные недуги. Она вновь поморщилась, услышав, какая высокая цена назначена за него. Пятьсот долларов! Слава Богу, порадовалась она, в Джасмин-Хилле выросло уже не одно поколение рабов. Выходит, на живом товаре они сэкономили целое состояние. И в прежние времена, и сейчас Виктории было чуждо сострадание к невольникам. Она была на стороне тех, кто ратовал за строгость по отношению к рабам, хотя сын ее придерживался других взглядов. Райан, как и его отец, а также дед, настаивал на том, чтобы рабов никогда не наказывали плетьми.
Вслед за индейцем на помост загнали девочку-негритянку лет двенадцати-тринадцати, не старше. Аукционист с гнусной ухмылкой рванул ее блузку и обнажил грудь девочки. Виктория отвернулась. Со всех сторон послышались непристойные выражения и громкий смех мужчин. Ее покоробило от подобной «простоты нравов». Да, здесь явно неподходящее место для порядочной женщины… для женщины ее круга. Во всяком случае, семейство Янгбладов всегда занимало почетное место в высшем свете Ричмонда. Однако все изменится, если вдруг выяснится, что в их семействе завелась паршивая овца — мулатка.
«Черт его дернул жениться на этой плебейке!» — мысленно ругала она сына. Виктория в раздражении ткнула кончиком зонта мужчину, загородившего ей дорогу к выходу. В конце концов, она прекрасно знала, что Райан и прежде путался с женщинами, но до такого не доходило… До сих пор ему не приходило в голову жениться на подобных особах. Виктория знала о похождениях сына от Элизы. Служанка также рассказала ей о том, что он тайком привозил домой какую-то шлюху, пока они с Эрминой отсутствовали. Уж лучше бы он женился на ней. По крайней мере она, вероятно, была белая, а не полукровка. Эрин же на одну осьмушку цветная. Выходит, дети Эрин и ее, Виктории, внуки унаследуют одну шестнадцатую… «К черту эти глупости!» — одернула она себя. Пока ее сын, слава Богу, никого на свет не произвел, и ей не нужно преждевременно волноваться по этому поводу. Если б только он послушался ее совета и женился на Эрмине Коули — тогда все было бы по-другому. Девушка королевских кровей — не важно, что это довольно дальнее родство, — подарила бы ему прекрасных детей, достойных продолжить род Янгбладов.
Виктория подошла к мужчине в полинялом комбинезоне. Незнакомец ковырял в зубах перочинным ножом. Преодолевая брезгливость, она спросила:
— Не будете ли вы любезны показать мне Нейта Донована?
Полуприкрытые веками налитые кровью глаза с пренебрежением оглядели Викторию. Скупердяйка с голубой кровью! Пришла покупать рабов из свежей партии, ввезенной контрабандой из Африки. Хочет сэкономить доллары. Впрочем, не важно… Нейт Донован не станет деликатничать. Он знает, как обращаться с такими дамочками.
— Там, — буркнул он, кивнув на дверь у себя за спиной.
«Деревенщина убогая!» — мысленно окрестила незнакомца Виктория. Она прошла к двери и, не постучавшись, толкнула ее — решила, что с подобными людьми можно не церемониться.
Нейт взглянул на нее примерно так же, как и мужчина, стоявший перед дверью. Он резко проговорил:
— Если хотите купить раба, идите в зал и, как все прочие, называйте свою цену.
Нейт вернулся к своим делам, то есть продолжил изучение списка рабов, выставлявшихся на продажу. В этот раз он и сам привез невольников, и все они были легальными. На каждого из них у него имелась доверенность, согласно которой он имел право продать их. Так как причитавшиеся ему комиссионные были невелики, Нейт прикидывал, как поднять продажную цену, чтобы обеспечить себе приличный доход. Однако он мог лишиться даже своих скромных процентов, если бы не учел меняющейся конъюнктуры. Чтобы не обременять себя лишними заботами, Нейт передал Арлин Тремейн и еще двух мулаток другому торговцу — тот знал толк именно в таком товаре. Нейта этот вариант вполне устраивал, так как он знал: мулатки со светлой кожей пользуются спросом, так что можно было надеяться, что кто-нибудь купит их всех скопом.
Виктория подошла к столу и с размаху бросила свой зонт на бумаги Донована. Тот поднял голову; глаза его встретились со сверкающими глазами Виктории.
— Черт побери! — воскликнула она. — Откуда такое высокомерие? Я пришла сюда не торговаться. Меня не волнуют ваши цены. Я слышала, что вы не очень щепетильны, поэтому хочу предложить вам сделку.
Нейт бы с удовольствием дал ей хорошего пинка под зад, будь она мужчиной. Но он понимал: перед ним весьма состоятельная особа, так что выгоднее выслушать ее, — может, удастся неплохо заработать.
— Я не знаю, что вы хотите мне предложить, леди, но если и соглашусь, вам это обойдется недешево.
Ни один мускул не дрогнул на лице Виктории. Она холодно проговорила:
— Я заплачу столько, сколько вы пожелаете. И еще приплачу, если успешно справитесь с этим делом.
Нейт с недоверчивым видом приподнял бровь.
— В таком случае это, должно быть, связано с каким-то риском. Что вы имеете в виду? Я не наемный убийца и…
— Боже упаси! Я не собираюсь никого убивать.
— Тогда выкладывайте побыстрее. Я очень занят, вы, наверное, уже заметили…
Виктория окинула взглядом комнату, дабы убедиться, что их разговор никто не слышит.
— Но о нашей сделке должны знать только мы с вами, — проговорила она, понизив голос.
— Мы с вами пока что никаких сделок не заключали.
— Заключим. От вас потребуется лишь одно: помочь мне избавиться… кое от кого…
— Я же объяснил вам! — перебил Нейт, теряя терпение. — Я не наемный убийца.
Виктория глубоко вздохнула и перешла к делу:
— Я хочу, чтобы вы сделали с моей невесткой то же, что и с ее матерью.
Нейт помотал головой — он совершенно ничего не понял.
— О чем вы толкуете? — спросил он, нахмурившись.
— Я говорю об Арлин Тремейн.
Нейт облизал губы; он не торопился отвечать. Странно… Каким образом она узнала об этом? Закери обещал держать язык за зубами. И обещал не упоминать имени Нейта Донована, даже если и просочатся какие-нибудь слухи. Как бы то ни было, теперь Нейт уразумел, кто эта спесивая сука. Свекровь Эрин. Он по-прежнему уклонялся от ответа.
— Черт побери, не понимаю, о чем вы толкуете…
— Я была там, мистер Донован, — проговорила Виктория ледяным голосом; она наклонилась над столом, и он ощутил на лице ее дыхание. — Случилось так, что я стояла у входа в конюшню как раз в тот момент, когда Закери Тремейн пытался изнасиловать Эрин. Я слышала, что он говорил о своей жене. И знаю, что он избавился от нее и продал ее в рабство.
— Хорошо, но при чем здесь я? — вскричал Нейт.
— Я не ограничена в средствах, мистер Донован. Если я чего-то добиваюсь, то не скуплюсь. И не обижайтесь… Я осторожно навела кое-какие справки… И мне подсказали, кто может помочь в подобных обстоятельствах. Таким образом я вышла на вас. Итак, — доверительно улыбнулась Виктория, — я могу прямо сказать вам, чего добиваюсь. Я хочу, чтобы вы забрали Эрин и отправили ее следом за матерью. Мне нужна гарантия, что они обе окажутся далеко отсюда. Очень далеко.