Архитектор Душ II (СИ)

— Негоже оскорблять дам грязными словами на ровном месте, — прошипел я ему в лицо. — Ты что, свечку держал, а? — и тут же добавил громко, на весь зал: — Я вызываю тебя на дуэль!
Дмитрий пьяно осклабился, потирая краснеющую щеку.
— Вот ты и доигрался.
 Глава 2 
Впервые за долгое время Алиса смогла прогуляться с Лидией вдвоем. И это оказалось на удивление… интересно. До этого момента Алиса считала Лидию напыщенной дворянкой, которая способна только задирать нос и показывать свою важность. Но сегодня все шло совсем иначе.
  
С самого начала Алиса чувствовала себя на приеме неуютно. Начиная с платья, в которое ее нарядили, и заканчивая тем, как на нее смотрели окружающие, тихо перешептывающиеся за спиной. Алиса была уверена, что они обсуждают ее — разорившуюся дочь промышленника, притащившуюся в их общество.
Но после ссоры с той крашеной куклой Ольгой, во время которой Лидия так холодно и точно поставила ее на место, заступившись за Алису, она посмотрела на свою спутницу под другим углом.
Затем между ними была та беседа. Про экзотических рыб, где она смогла блеснуть своими знаниями. Про свои несбывшиеся мечты о далеком плавании. Про живопись, о которой она почти ничего не знала, но слушала с неподдельным интересом.
И Алисе… понравилось.
А потом Лидия подсказала ей, как следует себя вести. Эта короткая, но пламенная речь — «держи спину ровно», «ты красавица» — вдохновила Алису, заставив ее расправить плечи.
И когда какой-то козел-аристократ назвал ее «потаскухой», Алиса не стала терпеть. Потому что обычный портовый рабочий ничем не отличается от аристократа. Потому что она дочь человека, который заработал свое имя потом и кровью.
И никакой зарвавшийся пьяный аристократ не имеет права называть ее потаскухой.
— Как ты меня назвал⁈ — вспыхнула она.
Но тут явился Громов.
Алиса даже не успела сделать шаг вперед, как он уже был рядом. Он не бежал и не кричал. Он просто прошел сквозь расступившуюся толпу так спокойно и уверенно, словно шел по собственному дому.
Виктор подошел не к пьяному наглецу, а к ним с Лидией. Алиса смотрела, затаив дыхание, как он взял бледную руку Лидии и аккуратно снял с ее кисти длинную белую перчатку.
Затем он повернулся, подошел к Дмитрию Орлову и со всего размаха ударил его этой перчаткой по щеке. Хлопок прозвучал оглушительно в наступившей тишине. А следом — его голос, сначала тихий и ядовитый, а потом громкий и ясный на весь зал: «Я вызываю тебя на дуэль!»
Алиса слышала каждое его слово и это ее немного удивило. Она понимала, что оскорбление ее и Лидии, как его спутниц — это прямое оскорбление самому Громову. Удар по его чести.
Но… Алисе казалось, что в его голосе и в этом жесте было что-то еще. Ей показалось, что Громову и вправду не понравилось то, как с ними обошлись.
Или всего лишь показалось?
* * *
Мы с Дмитрием стояли посреди зала, буравя друг друга взглядами, когда тишину нарушил сухой, нарочитый кашель.
Я перевел взгляд с пьяного лица Орлова на источник звука. В проеме, ведущем из библиотеки, стоял мужчина лет шестидесяти. Седые, аккуратно подстриженные волосы, ухоженная борода эспаньолка. На нем был темно-синий бархатный смокинг, надетый поверх белоснежной рубашки без галстука, и идеально сидящие брюки. В руке он держал бокал с чем-то янтарным. Он не выглядел рассерженным, скорее слегка утомленным, как хозяин, уставший от шумных гостей. Граф Муравьев собственной персоной.
— Это все замечательно, господа, — его голос был спокойным, но прозвучал на весь затихший зал. — Но никаких дуэлей в моем доме. Не хватало еще чтобы вы тут что-нибудь запачкали своей кровью.
Муравьев окинул сначала меня, а затем пьяного Дмитрия оценивающим взглядом.
— Секунданты у данных господ имеются? — его вопрос был адресован не нам, а всему залу.
— Я буду секундантом господина Громова, — тут же шагнул вперед Корней.
По толпе прошел удивленный шепот. Мастер Инквизиции в роли секунданта у опального коронера — это было событие.
Из-за спины Дмитрия выступил молодой аристократ. У него я не помнил ни то, что имени, а даже лица.
— Я секундант Дмитрия Орлова.
— Прекрасно, — сухо произнес граф. — Тогда договоритесь о дате и месте встречи. А пока проводите Дмитрия, будьте добры, домой. Нечего портить людям праздник. Громов, подойди на минуту.
Затем он поднял глаза на замерший на балконе оркестр и сделал им ленивый жест.
— Продолжайте.
Скрипки неуверенно, а затем все смелее заиграли снова.
Я настороженно двинулся в сторону графа Муравьева, который продолжал стоять в ожидании.
Он рукой указал мне в сторону по коридору, и мы молча двинулись. Я коротко обернулся, бросив взгляд на девушек, которые стояли с немым вопросом.
Мы вышли на широкий пустой балкон, с которого открывался вид на ночной сад и далекие огни города. Граф достал из кармана смокинга трубку, не спеша набил ее табаком и закурил. Я просто оперся на холодные мраморные перила.
— Не думал, что ты появишься, — сказал он, выпустив облако дыма. — Еще и в компании двух особ, которых никто не приглашал. Я же и приглашение тебе велел отправить чисто формально, а ты возьми и появись. И еще на дуэль нарваться умудрился.
— Я не планировал, Ваше Сиятельство, — сказал я спокойно. Титулование всплыло в голове само по себе.
— Брось эти игры на публику, тут никого нет. Так что ты вдруг решил выползти на свет божий? Давно же как сыч живешь.
— Были определенные жизненные обстоятельства, которые требовали моего тщательного внимания.
— Определенные обстоятельства, — повторил граф, затянувшись трубкой. — Очень конкретный ответ, — хмыкнул он. — Разобрался хоть?
— Вполне успешно.
Он покивал головой.
— Как с отцом дела?
Я не понимал его вопросов. Зачем ему это знать — загадка. Все, что я знал про отношения между старым Громовым и его отцом, так это то, что они рассорились еще лет десять назад, после чего между ними не было доверительных отношений. И насколько вытянул из памяти Громова, максимум, что приходило из отчего дома — открытка с поздравлением на день рождения.
В памяти всплыло воспоминание, что последним подарком отца было как раз то имение, в котором я сейчас жил. Последняя помощь или подачка, тут уже как посмотреть.
— Не общаемся, — ответил я.
— Понятно. Я слыхал, что старик Громов совсем сдал. Гордость гордостью, Виктор, но он, все же, твой отец. И даже если вы не в ладах, то, не думаю, что спустя столько лет он все еще держит на тебя зло.
— Не сочтите за наглость, Владимир Николаевич, но с чего вы вдруг решили обсудить мои дела и моего отца?
Граф как-то грустно усмехнулся. Не исключаю, что мне лишь показалось.
— Я и не собирался. Но раз уж так вышло, что мы с тобой столкнулись, то решил уточнить, — он повернулся и взглянул на меня. — Я ведь тоже, в конце-то концов, отец.
Мы еще какое-то время постояли молча, после чего Муравьев рукой предложил мне покинуть балкон. У выхода мы распрощались, и я двинулся вниз, искать Лидию и Алису.
Остаток вечера прошел на удивление… нормально. После того, как сцена с дуэлью была пресечена самим хозяином дома, напряжение в воздухе спало. Косые взгляды сменились на любопытные, а мы из изгоев превратились в центр внимания. Я ловил на себе взгляды, полные вопросов, но никто больше не решался подходить с упреками.
Мы втроем просто гуляли по залу, я представлял девушек каким-то маловажным знакомым, чьи лица у меня всплывали в памяти, мы обменивались ничего не значащими любезностями и иногда наслаждались напитками, перехватывая у снующих официантов бокалы с игристым.
  
Когда оркестр заиграл медленный вальс, я, повинуясь какому-то внезапному порыву, повернулся к Лидии.
— Позволите? — обратился я к ней.
Лидия удивленно вскинула брови, но легкий хмель в крови и общая атмосфера сделали свое дело. Она молча кивнула. Мы вышли в центр зала. Я вел уверенно в обычном вальсе, она следовала за мной с безупречной грацией. Мы не говорили ни слова, просто кружились в танце под звуки скрипки. И на эти несколько минут мы были не врагами, а просто партнерами.