Одержимость Буйного (СИ)
— Проходите, — Ника пищит звонким от напряжения тихим голоском. — Я поставлю чайник...
Судорожно выдыхаю. Как же я боялась, что она меня отвергнет. Словами не передать!.. А Ника нервно удерживает меня за ладонь, не отпускает. Не могу представить даже, что она чувствует.
Но я ощущаю, как у меня с сердца падает тяжёлый груз. Та ноша, которую я несла несколько лет, исчезает без следа. Как будто её никогда и не было. Даже дышать становится легче.
— Только нет света, — Ника пропускает меня в сени. Замирает на пороге, явно напуганная тем, что Семён останавливается прямо позади неё. — У нас опять нет электричества... Но я могу зажечь печь... Схожу за дровами...
— Я помогу, Вероника Николаевна.
Голос Семёна приобретает лёгкую хрипотцу. Он бросает на меня быстрый взгляд. Но тут же возвращает всё внимание к смущённой Нике.
Она округляет глаза, нервно облизывает пересохшие губы. Стоит ко мне лицом, я очень чутко улавливаю весь спектр её эмоций.
Страх, непонимание, застенчивость, смущение, радость.
А сзади горой над ней нависает широкоплечий высокий Семён. И если в её глазах я вижу неподдельное сомнение и тревогу, то мужские глаза явно выражают интерес.
Я как могу, стараюсь скрыть удивление. Не замечала раньше за ним подобное. Семён никогда не демонстрировал свою заинтересованность. Хотя поводов было достаточно.
Взять тех же девушек в резиденции. Они вели себя откровенно, кокетничали и игриво флиртовали. А Семён только улыбался в ответ, но никаких действий не предпринимал.
И его глаза всегда оставались холодными и безучастными. А сейчас они пылают!.. Что-то такое хищное в нём просыпается, я явно наблюдаю его интерес к девушке впервые.
И к какой девушке!.. К моей Нике. Она очень ранимая, стеснительная. Очень тяжело знакомится с новыми людьми.
С Артёмом начала общаться нормально только спустя несколько месяцев. Надеюсь, она знает, что этот урод видел в ней только трофей. А ещё поспорил на деньги с парнями из соседней группы, что затащит Нику в постель.
К счастью, не успел. Над ним тогда долго мальчишки смеялись. И поделом ему!.. Урод. Слов не могу подобрать, как ещё его можно оскорбить.
— Помоги, конечно, Семён, — нарочно подливаю масло в огонь. — Наверное, дрова наколоть нужно?
— Д-да, — Ника явно обескуражена. Старательно отводит взгляд и тихонько соглашается. — Дождь был, я хотела чуть позже...
— Я помогу, — настойчиво предлагает Семён.
— А я на кухне немного свои порядки наведу, — стараюсь улыбаться максимально успокаивающе.
Быстро скрываюсь в сенях, не оставляю смущённой Нике выбора. А что? Семён - мужчина серьёзный, в легкомыслии замечен не был. Может, у него получится хоть чуть-чуть разбить её защитный панцирь.
63
Обстановка в доме крайне бедная. Я бы сказала аскетичная. По-своему уютная, конечно. Видно, что Ника старается внести что-то тёплое, сделанное своими руками.
Вязанные салфетки на старом столе со сломанной ножкой. На стене расписные картины, явно нарисованные неумелым художником, в деревянных рамках.
На кухне из утвари только несколько напольных шкафчиков, стол с двумя лавками, добротная печь, ручной умывальник и маленький холодильник, явно советских времён.
На полу лежат вязанные ковровые половики, а на окнах висит старая белая тюль. Половицы как-то уж сильно скрипят, этот звук даже отдаётся неприятными ощущениями в зубах. Да, дом явно нуждается в ремонте.
На кухне достаточно прохладно. Протягиваю руку и опускаю ладонь на кирпичи. Да, холодные. Ника явно экономит дрова. Интересно, где её бабушка? Судя по вещам в сенях, они живут вдвоём. Может, ушла в гости, или куда-то уехала.
Чуть повернув голову, замечаю в окне какого-то молодого парня за забором. Сердце как-то нехорошо ёкает. Выхожу в сени, а затем на улицу.
Рекс, вальяжно лежавший под яблоней, тихо рычит. Ника проходит мимо, даже не оборачивается. Не замечает ни меня, ни Рекса. Чуть заметно комкает в пальцах подол платья. Походка у неё такая напряжённая, словно она едва переставляет ноги.
— О, Ника, — парень легко перепрыгивает через забор. — Чё делаешь? Опять дома сидишь? Пошли давай, вечером у сельпо танцы будут.
Я болезненно щурюсь. Парень выглядит достаточно помятым, даже отталкивает своим внешним видом. Лохматый, хуже моего пса. Штанины от спортивного костюма закатаны и испачканы.
И говорит так противно. Будто он здесь диктует условия. Ещё и кепка у него дурацкая, надета как-то криво. Из-под мастерки видна измятая перепачканная футболка. Вот же хрюшка, какой кошмар!..
— Не хочу, — Ника делает шаг в сторону.
А парень как-то странно следует за ней. За руку пытается поймать. А когда ему это удаётся, притягивает Нику к себе за талию. Второй ладонью пытается обхватить её за ягодицу.
— Чё опять мне отказываешь? — этот нахал противно ухмыляется щербатым ртом. — Всё равно потискаю тебя на сеновале. А чё ты мне сделаешь? Ну покричишь. Так никто и не услышит.
— Я услышу, — Семён подворачивает рукава белой рубашки. — Уже услышал. Кажется, Вероника Николаевна ясно ответила отказом. Проблемы со слухом?
— Чё, блять? — парень бросает недовольный взгляд на Семёна. — Ника, чё за городской хер?
Она выворачивается из его рук, отступает ближе к дому. Прячется за спиной Семёна. Рукавом вытирает слёзы и спешит в мою сторону. Я только успеваю сделать два шага. Ника спешно хватается за мою руку.
Чувствую, как её колотит. Обнимаю, прижимаю к себе очень осторожно. Бедная моя Ника, как же долго этот козёл к тебе пристает?..
— Я продемонстрирую, — Семён легко приподнимает мерзавца над землёй. — Идём, прогуляемся. Расскажешь, что за танцы у вас устраивают возле сельпо.
— Охренел?!.. — парень неуклюже болтает ногами в воздухе. — Блять, ты кто такой? Да я тебя в два счёта...
Болезненно стонет, когда Семён выверенным движением ударяет его в нос. Затихает, вяло перебирает ногами по земле. Хватается ладонями за руку, удерживающую его за шкирку.
— Вероника Николаевна, — Семён оборачивается. — Сельпо у вас в какой стороне? Круглосуточное?
— Да... — Ника трясется. Затравленным движением указывает направление. — Вот этот дом, за углом...
Мужчина кивает. Чуть приподнимает затихшего парня. Что-то говорит ему на ухо. Грозно так, сердито. Я не слышу слов, но зато замечаю, как на штанах этого проходимца расползается большое пятно. Фу, мерзость...
Дворик у Ники маленький, едва вмещает колодец, крошечную баню и несколько грядок с деревьями. А потому, происходящее за забором я могу рассмотреть легко и непринужденно. Всё-таки, на зрение не жалуюсь.
— Что-нибудь нужно купить, Ева Леонидовна? — Семён дёргает парня, когда тот пытается вырваться и пуститься в бега.
— Всего и побольше, — киваю в ответ. — Давай, только недолго, Семён.
— Десять минут, — кивает спокойно и уверенно. — Одна нога тут, другая там.
Быстро уходит. Парень вынужденно шагает следом, как-то болезненно подвывает. Так, будто его ведут на казнь. Хотя, зная Семёна, могу предположить, что этот урод явно на своей шкуре поймёт, как нельзя вести себя с девушками.
— Ева, — Ника поднимает голову. В глазах плещется ужас. — Я думала, упаду в обморок. Дорогая, Семён сказал, что он твой охранник. Я ничего не понимаю. Что вообще происходит?..
— Я расскажу, — успокаивающе глажу её по плечу. — Мне нужно поделиться с тобой, информации будет очень много. Давай когда будем ложиться спать, поболтаем. Как раньше, помнишь?
— Конечно, — шмыгает носом. — Прости меня, пожалуйста. Я такая дура. Не понимаю, что было у меня в голове тогда. Мы ведь с тобой дружим с самого детства!.. А я предала нашу дружбу... Поверила человеку, которого знала всего лишь год... Мне так стыдно, я такая ужасная...
— Нет, это я виновата, что не смогла достучаться до тебя, — спокойно улыбаюсь. — Всё хорошо, Ника. Давай попробуем снова вернуть нашу дружбу. Не будем больше возвращаться к этой теме. Не станем выяснять, кто виноват, а кто нет. Обе хороши. И обе получили хороший урок.