Ищу мужа после развода (СИ)

— Просто он с тётей Ритой не живёт, а ждет тебя.
Я прищуриваюсь.
— С чего ты взяла?
— Подслушала, — дочь заговорщицки улыбается.
— Подслушала? — повторяю я, подходя ближе. — И что ты услышала?
— Они ругались. Тётя Рита говорила, что пора уже оформить развод, а папа сказал, что не собирается.
Меня будто током прошибает. Не собирается разводиться?
Я усмехаюсь, пряча волнение.
  
— Это потому что он не хочет на ней жениться, Лер, а не потому что хочет остаться со мной.
— Но он тебя любит, — уверенно заявляет Лера.
Я смотрю на неё, и у меня на мгновение пересыхает в горле.
Любит? Как же странно слышать это слово в отношении Олега после всего, что он сделал.
— Если бы любил, разве посмотрел бы на другую женщину? — интересуюсь я, поднимая одну бровь.
Лера отводит взгляд.
— Нельзя же сердцу приказать, кого любить, — произносит она неуверенно. Я почему-то уверенна, что это не ее слова. Либо Олега, либо Ритки. Надо же как-то отбелиться перед ребенком.
Меня мгновенно накрывает раздражение.
— Вообще-то можно, Лера, — говорю я, стараясь держать голос ровным. — Есть ещё такое понятие, как порядочность.
— Я не оправдываю его, — произносит она. — Просто… тётя Рита ведь тоже не плохая.
Я подавляю смешок.
— Нет, Лера, она плохая, — твёрдо говорю я. — То, что она тебе разрешила купить сумку, которую я запрещала, не делает из неё хорошего человека.
Лера тут же резко краснеет.
— Ещё не хватало, чтобы она подкупала тебя подарками, а ты вдруг начала считать её чудесной.
— Это не так! — восклицает дочь.
— Это именно так, — твёрдо говорю я, пристально глядя на неё.
В воздухе повисает напряжение. Лера сжимает губы, отодвигает от себя тарелку с едой.
— Я не голодна, — отрезает она.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— Не хочешь есть — не ешь.
— Мне пора домой, водитель уже ждёт, — холодно заявляет она, поднимаясь со стула.
Я наблюдаю, как она натягивает куртку, берёт сумку и идёт к выходу.
— Лера, — зову я, но она даже не оборачивается.
Просто уходит. Дверь захлопывается, оставляя после себя звенящую тишину. Я опускаюсь обратно на стул, прикрываю глаза. Проклятие.
Мне казалось, что я сделала первый шаг к нормальной жизни. Что всё начинает налаживаться. Но сейчас мне кажется, что я всё только усложняю.
Лера — моя дочь. Я люблю её. Я пытаюсь оградить ее от всего этого, учесть ее мнение и желания, но такое ощущение, что мне стоит быть с ней строже.
  
Глава 19
 
На следующий день я просыпаюсь ни свет ни заря, будто организм сам понимает, что сегодня нужно многое успеть.
Собравшись на автомате, я первым делом направляюсь в автосервис.
— Всё в порядке, — говорит мастер, вручая мне ключи. — Заменили все четыре колеса, как договаривались.
Я киваю, расплачиваюсь и сажусь в свою машину. Привычное кожаное сиденье, знакомый запах в салоне — всё это возвращает хоть какое-то ощущение контроля.
По дороге на работу я не могу не думать о вчерашнем разговоре. Яковлев. Его холодный, уверенный голос всё ещё звенит у меня в ушах.
"Я готов помочь."
Тогда я отказалась. От страха. От отвращения. От чувства, будто загоняю себя в угол. Но теперь... теперь сомнения поднимают голову.
Ведь он — враг Олега. А мне разве не хочется увидеть, как Олег теряет всё? Как он стоит в прахе и обломках того мира, который выстроил на чужих жизнях?
Я сжимаю руль крепче.
Но потом вижу в воображении лицо дочери. И я понимаю, что не могу. Он — отец моей дочери. И какой бы ни был, если я ударю — больнее всего будет ей.
Я впаркуюсь и направляюсь внутрь.
Весь день проходит в каком-то бешеном ритме. Я почти не встаю со своего места.
— Лиз, ты как? — спрашиваю я, бросив взгляд на девушку, которая держит руку на животе и выглядит безумно уставшей.
— Отлично, — усмехается она. — Хотя честно, уже тяжеловато.
— Сколько осталось?
— Четыре недели, — отвечает она, криво улыбается. — Я вообще-то должна была быть уже в декрете, но… решила до последнего. Деньги лишними не бывают. Да и дома с ума сойду. Лен, я на минутку отойду, — говорит Лиза, вставая со стула и морщась. — Если вдруг звонок — возьми, ладно?
— Не переживай, — киваю я. — Я справлюсь.
Линия загорается практически сразу после того, как Лиза скрывается за дверью. Я быстро нажимаю на кнопку.
— Служба спасения, слушаю вас, — стараюсь говорить уверенно.
— Алло! Девушка! Спасите, пожалуйста! У меня Тося на крыше!
— Кто? — не расслышав, переспрашиваю.
— Тося! Он на крыше! И не может слезть! Он туда вылез, а обратно никак! Я уже звала, уговаривала… ну не слушается совсем!
Я и сама начинаю паниковать. У меня ведь тоже ребенок есть! Если бы моя дочь вылезла на крышу, я бы с ума сошла!
— Скажите, сколько Тосе лет?
— Девять месяцев, — тяжело вздыхает женщина.
Я моргаю несколько раз. Правильно ли я расслышала?
— Простите, девять месяцев?! — уточняю с искренним ужасом. — Вы... вы хотите сказать, что ребёнок девяти месяцев залез на крышу дома?!
— Девушка, вы чего?! — возмущается она. — Тося — это кот!
— Кот? — переспрашиваю я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. — Вы хотите сказать, что вы звоните в МЧС... из-за кота?!
— Там высоко! Я не знаю, что делать! Я уже звала его, шуршала кормом, трясла банкой с тунцом! А он сидит как проклятый!
— Женщина, — я медленно выдыхаю, — нам каждую минуту звонят люди, которым действительно грозит опасность. Вызывают из-за пожаров, аварий, утечек газа... А вы хотите чтобы мы прислали бригаду МЧС, чтобы они сняли вашего кота с крыши?!
— А вы что, против котиков, да?! — обиженно возмущается она. — Ужас какой! У вас сердце есть?! Это живое существо! Он мой сын! Понимаете? МОЙ СЫН!
Я уже открываю рот, чтобы объяснить этой кошачьей мамочке, куда она может отправиться вместе со своим Тосей, как вдруг в помещение возвращается Лиза, перехватывает мой взгляд, подходит и… выдёргивает у меня трубку из рук.
— Алло, добрый день, — сладким голосом говорит она в трубку. — Конечно, мы высылаем бригаду. Да-да, адрес, пожалуйста…
Я хватаюсь за голову.
— Ты серьёзно?! — шепчу я ей.
— Да, Лена, — хрипло отвечает Лиза, закрыв микрофон рукой.
Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула. С ума сойти просто!
Лиза кладёт трубку и тяжело выдыхает.
— Ты б ещё поспорила с ней, — говорит она, устало потирая висок. — Вот серьёзно, Лена, такие вызовы — это не шутка.
— Это был кот, Лиз, — я смотрю на неё с абсолютно искренним изумлением. — Кот! На крыше! Вызов бригады, сирена, наряд — всё ради пушистого хулигана, который, скорее всего, сам спрыгнет, когда проголодается?
Лиза закатывает глаза.
— Для нас спасение животных не менее важно, чем человеческие жизни. Это тоже часть работы. Иногда такие вызовы даже сложнее. Ты бы видела, как однажды собака застряла в вентиляционной трубе — двое суток вытаскивали. Или когда кто-то выбросил в старый люк коробку с котятами. И знаешь, что самое обидное? Иногда на такие вызовы приезжают позже, потому что все бригады заняты настоящими проблемами. А потом начинаются письма с жалобами и «где была ваша человечность».
Я вздыхаю. Конечно, она права.
— Ладно, — мямлю я, — я поняла. Больше не буду нападать на котов. Пусть живут.
Лиза усмехается, откидываясь в кресле.
— Вот и славно. А то у нас была одна бабка, которая жаловалась на нас куда только можно. Её попугай вылетел в форточку, и она потребовала вызвать вертолёт. Ты к этому ещё не готова, поэтому тренируйся на котятах пока что.
  
Я смотрю на неё в полном шоке.
— Вертолёт?
— Угу. Сказала: «Пусть облетят округу. Он у меня умный, голос узнает, если крикну».
Мы обе начинаем смеяться. И впервые за весь день я чувствую себя немного легче.