Дочка и отец-одиночка (СИ)

- Это у нас госпожа Царапкина, - отвечаю за нее и разваливаюсь на своем стуле. - Привет.
Кажется, не все так плохо и возможно удастся повеселиться.
- Верно, моя фамилия Царапкина.
- Проходите, Полина Сергеевна, - преподаватель указывает на свободное место.
Оно единственное. Рядом со мной.
Полина цокает ко мне, останавливается в метре и сжимает кулаки.
- Можно? - ее голос звучит так, будто она спрашивает разрешения на расстрел.
  
- Все равно больше негде, - равнодушно пожимаю плечами.
Она резко ставит сумку на стол.
- Ну конечно, - сквозь зубы цедит Царапкина.
- Судьба, - расплываюсь в язвительной усмешке.
- Скорее, наказание.
Полина вытаскивает блокнот, раскладывает все с преувеличенной аккуратностью. Замечаю, как ее пальцы чуть дрожат, сжимая ручку. Нервничает? Хочется поддеть, но снисходительно сдерживаюсь. Будет ещё возможность.
Тренер - женщина с лицом "я уже все про вас знаю" - предлагает представиться.
- Кирилл Метелин, - лениво отзываюсь я. - Опер. Хочу забрать свою дочь.
- После шести лет отсутствия, - Полина бросает это негромко, но так, чтобы я точно услышал.
- Я не знал о ее существовании, - поворачиваюсь к ней, понижая голос. - А ты что сделала? Кроме того, что вписала ее в свой "план по счастью" между замужеством за того пиджака и карьерой?
- Я всегда была рядом, - ее глаза вспыхивают. - А ты был где?
Тренер кашляет.
- Полина, ваша очередь.
Она выпрямляется, принимает это свое "учительское" выражение лица.
- Полина Царапкина. Работаю в школе. Хочу удочерить крестницу, потому что считаю, что у ребёнка должен быть стабильный взрослый.
Я фыркаю.
- Что-то не так? - тренер смотрит на меня.
- Нет-нет, - широко улыбаюсь. - Просто вспомнил, как Полина Сергеевна торопится замуж за «стабильность».
Полина резко поворачивается, и я вижу, как дрогнула её губа. Попал.
Тренер лишь качает головой и переключается на других участников сборища.
- Обсудите в парах, что для вас значит "быть родителем", - говорит тренер.
- О, отлично, - Полина язвительно улыбается. - Целый час ненависти.
- Можешь просто записать за мной, - разваливаюсь на стуле. - Все равно суд решит в мою пользу.
- Ага, особенно когда узнает, как ты с ребёнком проводишь время в парке.
- Что не так? - хмурюсь я. - Подожди, откуда ты знаешь?
Она немного краснеет и отворачивается от меня.
- Ты что следишь за мной?
- Больно надо, - снова фыркает. - Ты всегда на работе.
- Ты вообще понимаешь, что такое моя работа?
- Да. Оправдание для всего.
Царапкина пишет что-то, и я замечаю, как дрожит ее рука. Злится.
- Твой жених вообще в курсе, что ты тут делаешь? - понижаю голос. - Или он думает, что ты на курсах кройки и шитья?
- Он поддерживает мое решение.
- Конечно. Политикам положено врать.
Полина резко бросает ручку.
- Хочешь правду? - ее шепот теперь похож на шипение. - Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Виталике. В отличие от тебя, который внезапно решил "стать отцом", он всегда поступает честно и порядочно.
- И полностью тебя устраивает? - продолжаю я, заметив, как ее цепляет эта тема. - Как мужик?
- Думаешь, если бы не устраивал, я бы собиралась за него замуж?
- Думаю, ты врешь, Царапкина, - торжествующе улыбаюсь. - Возможно даже себе. Виталик твой жалкое существо без яиц. Вряд ли с ним ты кончаешь….
- Бред! - восклицает она.
- Полина Сергеевна, вы хотите высказаться? - тренер снова смотрит на нас, а физиономия Царапкиной становится пунцовой.
- Нет, простите….
Больше она не произносит ни слова, до конца занятия сидит и кипит. Кажется, вот-вот пар из ушей пойдет.
Нас отпускают и назначают следующую дату занятий. Выхожу первым, но задерживаюсь у выхода, делая вид, что копаюсь в телефоне. Полина проходит мимо, не глядя.
- Эй, Царапкина, - догоняю ее у лифта. - Давай договоримся.
- О чем? - не оборачивается.
- Ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе. Каждый идет до конца.
- Договорились, - нажимает кнопку.
Лифт приезжает. Заходим вместе и едем вниз в полном молчании. Краем глаза вижу, как Полина стискивает зубы.
- Кстати, - не выдерживаю. - Твой жених знает, что ты, когда злишься, дышишь так, будто сейчас взорвешься?
- Что?
- Вот так, - демонстративно повторяю ее прерывистое дыхание.
Полина закатывает глаза.
- Ты невыносим.
- Всего лишь честен.
Лифт дергается и останавливается, свет гаснет.
- Вот чёрт.... - Полина тычет в кнопки.
- Поздравляю, - прислоняюсь к стене. - Теперь у тебя есть шанс меня убить и списать все на несчастный случай.
- Не искушай…
Вокруг темнота и тишина. А где-то в глубине мозга совершенно неуместная мысль, что пахнет Царапкина чертовски приятно.
  
Глава 25. Полина
 
Недовольно соплю, как можно теснее прижавшись к стене лифта, чтобы никак не соприкасаться с Метелиным. Ограниченное пространство и так до отказа наполнилось его узнаваемой энергетикой и запахом парфюма. Теперь моя одежда и волосы будут вонять им. Я даже тяну к носу тонкую прядку, выбившуюся из прически. Ну, точно, так и есть, я пахну Метелиным. Ужас какой-то.
Мне становится слишком душно и жарко. Провожу пальцами по горловине рубашки, надеясь впустить больше кислорода в легкие. Темнота давит на нервную систему и кажется, что пространство сужается. Вот только паники мне не хватало, я ведь никогда не страдала клаустрофобией.
- Это все ты виноват, - вырывается у меня, а лопатки ещё теснее прижимаются к стенке лифта. Нужно пережить приступ и все будет хорошо. Звук собственного голоса должен успокаивать. - От тебя одни неприятности, - стараюсь быть уверенной, но выходит безумно жалко.
- Да брось, Полин, - беспечно отвечает голос в темноте, - это ты у нас человек-катастрофа. Когда я ехал на лифте один, проблем не возникло. Это значит…. - он делает паузу, подталкивая меня к выводам.
- Когда я ехала одна, тоже не было никаких проблем, - ворчу себе под нос и нахожу верхние пуговицы на рубашке. Расстегиваю одну, вторую, третью. Так лучше. У меня получается вдохнуть полной грудью.
- Это чистая случайность, - Никак не угомонится Метелин. - Знаешь, бывают такие люди, которых «боится» любая техника. У них особенное энергетическое поле, очень мощное, и электроника не выдерживает конкуренции. А ты очень взрывная девочка, - он понижает голос до шепота и по моей груди разбегаются мурашки, но застегнуть пуговицы страшно, ведь я снова могу начать задыхаться. Упасть в обморок рядом с Метелиным все равно что.… что… Ну, не знаю. Самостоятельно голову в пасть хищнику положить. Тут же отгрызет.
- Не надо со мной так разговаривать, Кирилл. Я не одна из твоих одноразовых подружек.
- А мне начинает казаться, - его слова раздаются прямо у моего лица, - что ты хочешь оказаться в их числе, но боишься признаться в этом. Я чувствую, - его дыхание касается моей щеки, - как в тебе бурлит нереализованная сексуальность. Она просится наружу, но ты ее не выпускаешь, злая, закомплексованная девочка, - подчеркивает он.
- Не смей ко мне прикасаться. Отойди сейчас же, - требую у Кирилла, но звучит как-то не очень убедительно. - Я буду кричать, - угрожаю ему.
Гад смеётся, и раскаленное пространство вокруг нас словно вибрирует. Стенка лифта за моей спиной стала горячее. Мне хочется отпрянуть от нее, но впереди Метелин.
- Ты боишься темноты или замкнутых пространств? - Вдруг спрашивает Кирилл.
- Я ничего не боюсь, - стараюсь говорить как можно увереннее.
- Значит, если я тебя поцелую, ты тоже не испугаешься?
  
- Нет, конечно! - выпаливаю я прежде, чем успеваю сообразить, что он спросил. 
Губы Кирилла за мгновенье находят мои, будто он может видеть в темноте. Он целует, нагло и жадно, с таким жаром, что кажется я превращусь в горсть пепла, если этот гад не остановится. Его пальцы впиваются в мою талию, а изо рта вырывается хриплый стон…