Дочка и отец-одиночка (СИ)

- Что? - хмурится он, мысленно находясь не с нами.
- Когда я нашла флешку, проверяла ее и отправила все файлы на свою электронную почту.
- Ты серьёзно? - Кир быстро оказывается рядом. Опускается перед нами с Тосей на корточки и берет нас за руки.
- Да. Я вдруг подумала в тот момент, что это может пригодиться. И вот…. - пожимаю плечами, ощущая, как меня накрывает слабостью после такого стресса.
  
- Ты же моя умница! - оживает Метелин. Его глаза загораются таким восторгом, такой гордостью, что у меня перехватывает дыхание. Он резко подается вперед, чмокает Тосю в щеку, а затем быстро целует меня под хихиканье малышки. - Ты чертов гений, Царапкина! - смеётся он, явно преувеличивая, но мне очень приятно. - Истинная женщина опера.
Кир берет ноутбук, открывает браузер. Я диктую ему адрес своей почты и пароль для входа. Его пальцы быстро пролетают по клавишам, и уже через минуту он листает документы с той самой флешки, довольно, хищно улыбаясь.
- Вот он, крест на твоей карьере, ублюдок, - с наслаждением бормочет Кирилл.
Он быстро скидывает все файлы Дэну, добавляя короткое сообщение: «Держи, брат. Ты знаешь, что с этим делать. И спасибо».
Тося с Михой убегают в свою комнату, а Метелин, закрыв крышку ноутбука, берет меня за руку и тянет к себе. Усаживает на колени, обнимает, и мы сидим так несколько долгих и приятных минут, слушая дыхание друг друга, шорохи, детский смех. Вот где настоящий дом, и мы похожи на настоящую семью.
- Как хорошо, что я тебя нашла тогда, - шепчу Киру на ухо. Он довольно смеётся и крепче сжимает меня в своих объятиях.
  
Глава 43. Полина
 
На город опускается густая ночь, скрывая следы дневного хаоса. Тося давно спит, свернувшись комочком на своей кровати, а мы с Кириллом лежим в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию друг друга. Его рука тяжело и тепло лежит на моей талии, пальцы слегка вдавливаются в кожу сквозь тонкую ткань его же футболки, которую я так и не сняла.
Я ещё не отпустила день, внутри всё ещё звенит от адреналина и выкрикнутых слов. Крепко зажмуриваюсь, пытаясь стереть из памяти ледяной взгляд Виталия и ужас от того, что могло бы случиться с моей жизнью, если бы я вышла за него замуж сегодня.
- Я с тобой, - шепчет Кирилл мне на ухо, обжигая его горячим дыханием. - Ты теперь дома, и этот урод не доберется ни до тебя, ни до нашей Тоси. Обещаю.
- Нашей Тоси…. - эхом повторяю я, чувствуя, как из уголков глаз стекают тихие, горячие слёзы.
Рядом с ним можно плакать. Он не осуждает, не смотрит с презрением. Метелин принимает меня такой и позволяет чувствовать. Его теплые губы мягко собирают соленые капли с моего лица, пока не встречаются с моими губами. Мы тонем в горьком, соленом и сладком поцелуе, обнимая и медленно поглаживая друг друга. Я чувствую его неподдельную мужскую силу и точно знаю, что он сдержит свое обещание.
Его ладонь скользит по моему боку, обжигая кожу даже через ткань. Каждым прикосновением Кир словно стирает с меня прошедший день и совсем другие прикосновения к моему телу: корыстные, холодные, царапающие. Он смывает с меня всю грязь той жизни, слой за слоем, нежно и настойчиво. С каждым поцелуем я все больше осознаю, что ещё никто и никогда не был со мной так нежен, как этот сумасшедший опер.
Сама не замечаю, как мои руки запутываются в его волосах, притягивая ближе к себе. Я тону в нем. В его запахе, надежности, горячей, медленной страсти. В тихом, прерывистом стоне, который вырывается из его груди, когда я робко отвечаю на его ласки. Мы движемся в полной тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием и скрипом кровати. Лунный свет рисует на его лице причудливые узоры, и я провожу по ним пальцами, запоминая карту моего нового мира.
В какой-то момент все замирает. Он застывает надо мной, его темный, бездонный взгляд впивается в меня. Секунда, и мы падаем… Вселенная сжимается до размеров этой комнаты, до точки соприкосновения наших тел, до пульса, который бьется в унисон. А потом тишина. Тяжелая, насыщенная, сладкая. Кир тяжело опускается рядом, снова притягивая меня к себе, прижимая мою голову к своему плечу. Его сердце колотится под моей щекой так же часто, как мое. Никто не говорит ни слова. Они не нужны. Его пальцы медленно, лениво переплетаются с моими, и он подносит наши сцепленные руки к своим губам, оставляя на моих костяшках долгий, влажный поцелуй.
Я засыпаю, прислушиваясь к стуку его сердца, а утром просыпаюсь от его поцелуя. Глубокого, протяжного и требовательного, но на этом все заканчивается. Кир уже успел одеться. В его глазах нежелание уходить, но я понимаю, служба.
- Мне пора, - шепчет он. - Надо закрыть дело Нелюбина.
- Будь осторожен, - прошу его. Кир на мгновенье замирает, удивленно моргает и улыбается. Снова целует меня и уходит. Слышу как за ним хлопает дверь, и понимаю, что я осталась в его квартире наедине с Тосей и неуправляемым енотом.
Смеюсь, уткнувшись лицом в подушку. Сумасшедшая и самая счастливая на свете.
К обеду вся наша дружная компания собирается на кухне. Мы все вместе готовим ужин для папы, и в этот раз даже без апокалипсиса. А вечером я сажусь на диван, включаю канал с местными новостями, и тут же замираю, внимательно глядя на экран.
Виталия выводят из какого-то здания под белы руки. Его лицо серое, разбитое, маска величия окончательно сползла, обнажив жалкое, затравленное нутро. Диктор за кадром говорит что-то о возбуждении уголовного дела, о мошенничестве в особо крупных размерах, о задержании.
- Так ему, негодяю! - радостно смеётся Тося, тыча пальцем в телевизор. - Надо было ещё и в глаз дать!
Я не могу сдержать улыбки, глядя на ее торжество, но внутри все равно слегка напрягается, сжимается в холодный комочек за Кирилла, за нас.…
Мы с Тосей слышим, как проворачивается ключ в замочной скважине. Она первая срывается с дивана и мчит в прихожую. Я догоняю и застаю момент, когда Кир поднимает малышку на руки. Он заметно устал, но все равно улыбается нам обеим.
- Пап! Ты видел? Мы победили, - радуется Тося.
- Конечно победили. Разве могло быть иначе? У нас такая крутая команда, - он подкидывает ее на согнутом локте и спускает на пол. Тут же обнимает меня и выдыхает в губы: - Привет.
- Привет, - отвечаю ему. - Ужинать будешь?
- Обязательно буду. И десерт, - нагло заявляет он.
  
Глава 44. Кирилл
 
В кабинете прохладно, сквозь приоткрытое окно прорывается свежий ветер с улицы, но все равно пахнет кофе и усталостью. Дэн развалился на стуле, закинув ноги на стол, Матвей что-то лихорадочно строчит в телефоне.
- Ну что, Метелин, - Дэн лениво тянется за кружкой и отпивает свой кофе. - Твоему кролику пришили лапки? Нелюбину светит приличный срок. Дело-то громкое.
- Дело - бомба, - поправляю я, разминая затекшую шею. - Все улики, как на блюдечке. Следствие довольно, коллеги из параллельного ведомства тоже. Теперь только до суда довести. Но я думаю, уже не откупится
- Да куда там! - отмахивается Дэн. - Сядет, как миленький.
Матвей поднимает на меня взгляд, и в его глазах читается неподдельный интерес.
- А как там…. твоя похищенная невеста? Не жалеет, что сбежала с цыганским табором в лице одного оперуполномоченного?
Не могу сдержать широкой, глупой ухмылки. Она сама прорывается наружу.
- Все у нее хорошо. Даже очень.
Дэн понимающе хмыкает.
- Ну, слава богу. Осталось только дочку забрать. Скоро суд, а там уж и жизнь наладится.
- Наладится, - твердо говорю я, и впервые за долгое время эти слова не кажутся пустым звуком. - Спасибо, пацаны. За все.
  
Дэн просто кивает, а Матвей улыбается во весь рот.
- Должен будешь!
Дверь открывается и в кабинет входит Макс.
- Чего сидим? Работы мало? Так я добавлю.
- Достаточно нам, - усмехаюсь я. - Мне уже домой пора.
- Тебе удачи, а вы товарищи опера - арбайтен! - довольно скалится Макс.