Хозяйка заброшенной академии драконов (СИ)

  
Хозяйка заброшенной академии драконов
 
Касия Рин
   
Глава 1
 
— Мы разводимся, — слова моего мужа, словно удар хлыста, рассекают тишину квартиры, едва я переступаю порог. Январский холод, принесённый с улицы, меркнет перед ледяным ужасом, сковывающим тело. Кровь отливает от лица, а внутри что-то обрывается, оставляя пустоту и острую, пронзительную боль.
  
— Что… что значит разводимся? — мой голос дрожит, превращаясь в жалкий шёпот. — Это Какая-то больная шутка?
— Анита, — он смотрит куда-то сквозь меня, будто я уже превратилась в призрак, — у меня будет ребёнок от другой женщины. — Каждое его слово вонзается в сердце раскалённой иглой. — Прости. Я правда думал, что смогу любить тебя и без детей, но… — он замолкает, позволяя тишине резать по живому.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет совместной жизни превращаются в пепел за считанные секунды. Стою, оглушённая, раздавленная, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Слова застревают в горле осколками разбитых надежд.
— Кто она? — выдавливаю я, уже зная ответ, уже чувствуя, как реальность раскалывается на «до» и «после».
— Лара.
Конечно, Лара. Его юная помощница из нашей фирмы. Двадцать три года, яркая улыбка, влюблённые взгляды украдкой — как я могла быть такой слепой? Горячие слёзы прочерчивают на щеках обжигающие дорожки, размывая очертания нашей некогда уютной прихожей.
— Как ты мог… — шепчу я сквозь подступающие рыдания, цепляясь за стену, чтобы не упасть. — Она же… господи, Глеб, она же тебе в дочери годится…
— Не реви, ты уже не маленькая, — его голос режет, как заточенное лезвие. Глеб равнодушно обходит меня, сжимая ручку чемодана побелевшими пальцами — того самого чемодана, который я подарила ему на нашу десятую годовщину. — В сорок пять пора научиться отпускать.
Последний удар он наносит с холодной расчётливостью профессионального палача:
— И освободи квартиру, даю тебе неделю, я пока поживу у Лары. Я оформил её до брака, так что можешь не тратить деньги на адвокатов. — Он на мгновение задерживается у двери. — О фирме даже не думай — она по всем документам записана на моего отца. Ты не получишь ничего. Собственно, — его губы кривятся в подобии улыбки, — как и заслуживаешь.
Входная дверь захлопывается с глухим стуком, похожим на звук падающей крышки гроба. В оглушительной тишине пустой квартиры я сползаю по стене на пол, обхватывая колени руками.
Мир вокруг меня начинает плыть, как дым, и каждый вдох становится невыносимо тяжёлым. Сердце стучит в груди, не оставляя мне ни единой минуты покоя. В глазах темнеет, и что-то холодное поднимается изнутри, сжимающее грудь, не позволяя мне дышать.
Я пытаюсь сосредоточиться на звуках вокруг — гул городских машин за окном, чьи-то шаги в коридоре. Но в ушах стоит гудение, оглушающее и непрекращающееся.
Вскоре разум начинает паниковать, как будто осознавая, что что-то не так. Холодный пот выступает на лбу, а руки, ранее крепко впившиеся в стену, теперь дрожат, опасаясь отпустить её. Я чувствую, как колени слабеют, и вот уже никакие усилия не спасают меня от падения. Невыносимая тяжесть накрывает, как мгла, пресекая все мысли и желания.
Зачем он это сказал? Глеб. Его слова, такие холодные и безразличные, теряются во многоголосом хаосе в моей голове.
Картинка расплывается, и я теряю связь с реальностью, словно проваливаюсь в бездну.
А следом мне становится так легко. Словно все оковы разом скинуты и я наконец могу дышать.
Открываю глаза и застываю, не понятно где оказавшись. На больницу точно не похоже. И в руках книга какая-то.
— Алисия, что стоишь? Свободна. После восемнадцати в приюте делать нечего. А этот гримуар единственное, что было при тебе на пороге.
Я оглядываюсь по сторонам, в поисках той к кому она обращается. Но в кабинете кроме нас никого нет. Отмечаю, что чувствую себя довольно легко и хорошо. Ни головокружения, ни боли.
— Это вы мне? — интересуюсь у женщины, сидящей за массивным столом, заваленным бумагами. Мой голос кажется мне странным, но сейчас я не придаю этому значения. Важно разобраться что происходит.
На ней какое-то старомодное синее платье и высокий тугой пучок. Всё это выглядит очень необычно.
— Ну не мне же, Алисия. Всё, я понимаю, что уходить из приюта тяжело. Но у меня нет возможности и средств держать тут вас после восемнадцати, иди!
Вот только куда мне идти? Где я вообще? И что здесь происходит?
  
Глава 2
 
Голос женщины чуть дрожит, выдавая волнение и переживание.
Чувствую, что ей и самой сейчас тяжело, но не понимаю почему она называет меня Алисией.
Выхожу из старенького кабинета. Видно, что за ним ухаживают, но также проглядывается и то, что здесь давно нужен ремонт.
Не понимаю куда идти, но ноги словно сами несут меня вниз.
А там я замираю у небольшого зеркала. Только сейчас обращаю внимание, что вместо привычного костюма на мне платье. Лёгкое. И волосы такие длинные, цвета молочного шоколада. Прищипываю щёки, но странное видение в зеркале не уходит.
Внимательно разглядываю свои руки. Они и правда молодые. Касаюсь волос. Всё кажется таким непривычным. А это место словно знакомо мне, но я никогда здесь не была.
В зеркало вижу пристальный взгляд молодой девушки. Только во взгляде наконец узнаю себя, хоть и цвет глаз каким-то образом изменился.
Не могу поверить в происходящее. Сейчас мне словно восемнадцать. И та женщина в кабинете говорила, что в приюте после восемнадцати не держат.
Как я могла стать юной девушкой?
Осматриваюсь и замечаю выход.
Одно сейчас я понимаю точно: по какой-то причине я стала не собой.
Либо это сон, либо моя новая реальность, которая не поддаётся никаким объяснениям.
Толкаю створку с облупившейся краской и вдыхаю нежнейший цветочный аромат. Передо мной простирается обширный двор с детской площадкой, рядом стоит курятник, с которым возятся несколько воспитанников. На них тоже довольно странная одежда старомодного фасона.
У высокого каменного забора я вижу настоящую стену из деревьев, которая не позволяет мне взглянуть, что же там за пределами приюта.
Открываю карточку в своих руках. Информация совсем скудная. Некую Алисию Клауд подбросили в стены приюта четырёх стихий в возрасте трёх месяцев с запиской, где было только имя. И гримуаром, который, по всей видимости, я сейчас и держу в руке.
И что мне с этим всем делать? Куда идти?
Здесь оставаться точно не получится, это мне уже явно дали понять.
С горькой усмешкой понимаю, что хоть я Анита Морозова, хоть Алисия Клауд сейчас у меня нет ни средств к существованию, ни возможностей.
Не успеваю я шагнуть с лестницы на землю, как вокруг меня мир изменяется. Всё плывёт, вызывая лёгкое головокружение и тошноту и вот я уже стою в другом месте.
В просторном зале, в центре которого стоит шар, излучающий голубоватое свечение на серебряной подставке.
— Получилось, — шепчут вокруг. А я вновь не понимаю, что происходит. Вокруг множество людей в мантиях разного цвета, скрывающих фигуры. И лишь вдали я замечаю высокую фигуру в тёмном костюме и с пронзительным взглядом.
— Дитя, — один из мужчин в голубой мантии делает шаг ко мне, его волосы уже совсем седые, а всё лицо в морщинах. — Позвольте узнать ваше имя? — его голос звучит очень мягко, но я слышу нотки снисходительности.
Дитя? Это он ко мне? Та женщина приняла меня за какую-то Алисию. Может и сейчас стоит это имя назвать?
— Алисия Клауд, — произношу имя, написанное на карточке.
  
— Отлично. Поздравляю вас. Теперь этот замок ваш.
— Вы точно ничего не перепутали? — во рту как-то становится сухо, слова даются мне с трудом.
— Конечно. Камень избрал вас своей хранительницей. Постарайтесь привести академию Миоран в порядок к осеннему набору студентов.
Мужчина несёт какую-то несвязную чушь, но я всё-таки пытаюсь подстроиться под ситуацию. Кто знает, чем мне сейчас может грозить возмущения.