Камень сердолик (СИ)
В общем, пока путешествие напоминало полную и безоговорочную идиллию - тёплый солнечный день, хорошая дорога, бодро топающие вперёд тильги, кольца дыма от трубки Нур-Тура, поднимающиеся в ясное небо от первого фургона, звон струн инструмента, похожего на лютню от третьего – Зия тренировалась, распевая какую—то весёлую песенку про незадачливого подмастерья влюбившегося в дочь мастера и уговаривающего красотку открыть окно в комнате и впустить его. Красотка оказалась не промах и ставила, в обмен на любовь, совершенно невыполнимые условия, на что парень отвечал ещё более невыполнимыми, и беседа шла на очередной круг. Зия пела с разной интонацией - слова парня более низким альтом, слова девушки очень высоким, почти писклявым сопрано.
- Душенька-молодчик, сшей-ка мне шубейку
С радужного цвету…
- Душенька-девица, напряди-ка ниток
Из белого снегу…
- Душенька-молодчик, сшей мне башмачки
С жёлтого песочку…
- Душенька-девица, насучи-ка дратвы
Из дождевой капли…
Ты найди молодчик с камнем перстенёчек,
С камнем сердоликом…
Чтобы где прошла я –
Там бы воссияло…
- Я за ним поеду,
Но душа-девица,
Окажи услугу –
Напои мне тильга
Прямо среди моря
На камушке стоя…*
Клима словно толкнуло.
- Унор, а что это за песня? Что за камень такой?
- Песня старая, её иногда Гортаны в городах поют. А камень… Думаю, что сердоликом Гортаны называют тот самый камень, который пропал из этого мира. Помнишь, Нур-Тур рассказывал?
- Душа Фаэ? Но что за дело до неё Гортанам?
- О, ты не представляешь, какие слухи ходили среди них когда-то о Душе Фаэ, а кое-где и до сих пор ходят. Гортаны считали, что именно Душа Фаэ давала Фаэрам их могущество, а когда она исчезла, то их удалось победить. И они считают, что тот, кто завладеет Душой Фаэ, станет могущественным, богатым и счастливым… и проживёт долго. А ещё Гортаны считают, что Душа Фаэ способна излечить любые недуги, даже те, что не под силу опытнейшим целителям… Так что Гортаны продолжают искать душу Фаэ… Каких только камней за неё не принимали… Но ни один из них не оказался Душой.
- А Фаэры? – удивился Клим. – Они Душу не искали?
- Фаэры чувствовали, что её нет в этом мире, - отозвался Унор. – Вот и не искали. Это Гортаны оказались настолько глупы, что продолжают питать напрасные надежды.
Клим похолодел. Камушек у него на шее подозрительно был похож на ту самую Душу Фаэ. А вдруг циркачи почувствовали это? В них же течёт кровь Фаэров… И он не замедлил спросить:
- Прости, Унор, а полукровки… полукровки могут почувствовать Душу?
- Нет, - ответил Унор. – Увы, но в этом случае полукровки больше Гортаны, чем Фаэры. Но, может быть, это и к лучшему. Среди знатных Гортанов тоже немало потомков Фаэров от смешанных браков. Иногда это даёт довольно интересный эффект во внешности… Возьми хоть семью правителя – когда-то его предок взял в жёны Фаэли, и теперь у всех их потомков волосы имеют удивительный цвет – золотисто-красный… И кожа у них светлая, почти белая. Красиво, но так необычно… Ни у кого из Гортанов больше такое не встречается.
Только-только успокоившийся по поводу камня Клим, после этих слов похолодел. Похолодел, потому что вспомнил цвет волос в медальоне Камеля. Божечки, во что же влип неугомонный Фаэр с шилом в заднице, прежде чем уступить место Климу?
Получается, что возлюбленный Камеля имеет отношение к семье местного правителя? Тогда удивительно, что Камеля вообще не придушили по-тихому где-нибудь в темнице… И что отдали Рушана… Почему, кстати? Ведь, если возлюбленный Камеля – отец Рушана, то в малыше течёт кровь правителя. Хорошо, хоть малыш не унаследовал характерный для семьи правителя цвет волос, хоть они и отливают на свету рыжиной. Но всё равно – Рушана лучше не светить.
- Ты чего сник? – поинтересовался Унор.
- Не знаю, - соврал Клим. – Мутно всё как-то… Непонятно… И ещё – не стоит никому знать, что среди нас есть ребёнок. Я за него… боюсь.
- Ну, это нормально, - ободряюще сказал Унор. – Бояться за своё дитя. Но ты не беспокойся - мы не в городе расположимся – кто ж нас туда пустит, а за городской стеной. Нур-Тур правильно сказал – раскинем шатёр, поставим скамьи. А к нашим фургонам чистая публика не сунется – брезгуют. К тому же, ты не прав – в таких группах, как у нас могут быть дети… Знаешь, на перекрёстках дорог, неподалёку от больших городов стоят Камни Судьбы…
- Что за камни? – навострил уши Клим, догадываясь, что услышит ещё об одном милом местном обычае.
- Ммм… - замялся Унор. – Видишь ли, Гортаны очень сурово относятся к девственности невесты, но, бывает так, что девушки беременеют, не будучи замужними…
- В принципе, процесс мне понятен, - грустно хмыкнул Клим. – И что?
Унор вздохнул:
- Если отец ребёнка или иной какой мужчина не берёт беременную девушку в жёны, то семья её изгоняет… вместе с плодом греха… так Гортаны это называют… и тогда у бедняги остаётся только два пути – либо в весёлый дом, либо в петлю.
- Думаю, что чаще выбирают первое, - заметил Клим. – И не осуждаю – жить-то хочется…
- Ну да. Только вот ребёнка такая опозоренная женщина оставляет на Камне Судьбы. После этого он считается чистым и его может усыновить бездетная пара. По большей части так и бывает… Но не всегда. Вот таких детей и подбирают такие, как мы. Растят, любят… Своих-то точно не будет, так что не беспокойся, наличию младенца никто не удивится, если и увидит. Но, надеюсь, что не увидит – не нужны нам чужие в лагере.
Клим перевёл дух с некоторым облегчением, но тут из фургона его позвала Нулле, последний час тетёшкавшаяся с Рушаном:
- Клим, я малыша покормила, но он, похоже, хочет, чтобы ты его уложил. Я его в колыбельку и так, и этак пристраиваю, а он пыхтит и выворачивается. Упорный…
И лилипутка рассмеялась. Рушан же, решив, что хватит страдать молча, басовито разревелся.
- Иду, иду! – рассмеялся Клим. – Сейчас я его уложу. Отдохни, Нулле, спасибо тебе!
Как ни странно, но услышав голос Клима, Рушан мгновенно смолк. А Клим уже хотел передать вожжи Унору, но вдруг первый фургон затормозил так резко, что Клим еле успел остановить тильгов. Зия, только-только затеявшая новую песню, резко замолчала, только струны жалобно звякнули напоследок.
Унор привстал на облучке во весь свой немаленький рост и нахмурился:
- Вот же отрыжка больного Бы! Никак стражу правителя какого-то бздуна принесло… Клим, сиди спокойно, не вздумай идти к ребёнку – это будет слишком подозрительно, если они по твою душу… Нулле, разведи немного маюн-травы, пусть маленький заснёт и не привлекает к себе внимания – авось фургоны обыскивать не будет. Клим, не волнуйся, это не опасно, Нулле знает дозу.
- Думаешь, это они меня ищут? – мрачно спросил Клим.
- Думаю, что тебя. Стража правителя просто так по дорогам не шастает и пропавшие горшки не разыскивает. Главное, не дёргайся, тебя сейчас мама родная не узнает. А Нулле, если что, сумеет малыша выдать за подкидыша. Спокойно. Только спокойно.
Теперь и Клим видел, что Унор прав – к фургонам приблизилась группа всадников на крупных тильгах. Всадники были одеты почти одинаково – блестящие шлемы, начищенные нагрудники, кожаные штаны и высокие сапоги. У переднего шлем украшал ярко-алый с серебром плюмаж, видимо это был старший офицер. Приближавшиеся всадники все сплошь были Гортанами – ни одного Фаэра, и от этого Климу стало как-то не по себе. Но он тут же мысленно отвесил себе пощёчину. Если его раскроют – пострадает не только он сам. Неизвестно, что будет с Рушаном, а уж о циркачах и говорить нечего. Придавят – и скажут, что так и было.
Поэтому Клим изобразил на лице скуку и даже зевнул, сокрушённо кивнув Унору – достали, мол, эти ищейки, вот не было печали. Унор одобрительно улыбнулся и завёл какой-то ничего не значащий разговор. В фургоне было тихо – Нулле затаилась, как мышь под веником.