Постчеловек (СИ)

Пока голос в тысячный раз бубнил одно и то же, Костя, не отвлекаясь на него, запустил интерфейс «Разума», формируя рум — место, куда хотел попасть.
Локация «Париж и пригороды» входила в состав базового набора, поэтому создание заняло считанные мгновения — механическая девушка в голове только-только закончила говорить, а рум уже приглашал Яковлева перешагнуть порог виртуального мира.
«Войти» — не раздумывая, кликнул он.
И мир вокруг погас… чтобы сразу же вспыхнуть ярко-зеленым ковром.
— Ай! — Высокая трава кольнула щеку.
Костя оперся на ладони и оттолкнулся от теплой земли, вставая на колени и пачкая джинсы.
В пяти метрах от него, на лавочке, сидела мама. Ветер трепал ее белокурые волосы и проникал под пальто, стараясь раздуть полы. Взгляд матери был устремлен в книгу, которую она держала в руках, а накрашенные яркой помадой губы беззвучно шептали: «Ди муа ки тю антэ, же тэ дирэ ки тю э».
Костя сомневался, что при жизни мама — обыкновенный прожигатель жизни в кибернете — знала французский. Но, видимо, нейросеть «Разума» при считывании воспоминаний личности, хранящихся после смерти женщины в си-облаке, решила добавить немного своего. Немного отсебятины.
Мама оторвалась от чтения:
— Костя, встань! Простудишься! — И, когда парень послушно поднялся на ноги, улыбнулась самой восхитительной на свете улыбкой: — Смотри, какое солнышко вышло!
На ее лицо упали солнечные лучи, отчего она стала напоминать сказочную принцессу.
— Люблю тебя, мам.
Костя рывком приблизился к ней, обнял. Он понимал, что это — всего лишь симуляция, иллюзия, обычная цифровая копия, но… Иногда ему было нужно просто прийти сюда и обнять маму.
— Ты чего? — засмеялась она и отложила книгу на лавочку. Приобняла в ответ. — Я тебя тоже люблю.
Костя слегка отодвинулся, с тоской глядя в родное лицо.
Сейчас мама была молодой и счастливой. С озорным огоньком в глазах и искренней верой, что вся жизнь еще впереди. Именно такой ее и застала смерть.
Костя часто размышлял, как мама выглядела бы сегодня, спустя шесть лет? Наверное, чуть старше и немного женственнее. Возможно, прибавилась бы пара морщинок… Хотя какие, к черту, морщинки?! Ей было бы всего тридцать шесть!
— Рад, что увидел тебя, — выдавил он, и глаза стали мокрыми. — Мне не хватает… твоих объятий…
Мама тыльной стороной ладони вытерла побежавшую по его щеке слезинку:
— Милый, ты чего? Все в порядке?
— Да, ма. Все хорошо. Все в порядке, — заверил Костя. — Видишь, мы встретились, и мне сразу стало лучше. Теперь все хорошо. Теперь все в порядке, — повторил он и отстранился: — Мне пора.
Мама вновь улыбнулась, на этот раз чуть тревожнее:
— Куда?
— Просто пора, ма. Не могу здесь долго находиться. Эмоционально тяжело.
Во взгляде женщины промелькнуло понимание, сменившееся тоской.
— Я знаю, что я — ненастоящая, — опустив голову, вдруг сказала она.
Костя вздрогнул:
— Что?! — по его рукам побежали мурашки.
— Я… ненастоящая, — повторила симуляция и резко дернула головой. Вдалеке, за ее спиной, мир начал распадаться на крупные пиксели. — Кусок кода, запрограммированный избавить тебя от скуки и одиночества.
Костя отпрянул ровно в тот момент, когда фигура матери вновь дернулась и неестественно выгнулась в пояснице, переламываясь напополам. Затем стала быстро-быстро мигать, исчезая и вновь появляясь на том же месте.
— Ма, что происходит?
Реакции не последовало. Вместо этого лицо женщины скривилось и побелело, напоминая безжизненную восковую маску, треснувшую на две части.
— Костя, мне холодно и одиноко, — всхлипнула маска. — Ты же вернешься?
Парень стоял, не понимая, как реагировать на происходящее.
— Ве-вернусь. Когда-нибудь…
— Обещаешь?
Вместо ответа Костя «вышел».
Стена. Знакомая стена с голубыми финтифлюшками. Его комната.
— Какого черта это сейчас было?! — злобно воскликнул он и вскочил с кресла. Не выдержавшие натяжения провода коннектора с хрустом выдрались из запястья.
«Константин Витальевич, приносим вам свои извинения! — раздался голос в голове. — При последнем подключении был обнаружен баг, который фиксится нашими сотрудниками. В качестве компенсации за неудобства в конце дня вам будет начислен недельный заработок си-коинов. В настоящий момент вы можете продолжать пользоваться коннектором».
 
— Серьезно? Баг? — переспросил парень и задумался.
Пожалуй, это объясняло многое. Точнее, объясняло все! Тем более Костя знал, что, несмотря на совершенность связки интерфейс — коннектор, баги время от времени все же появлялись, но быстро исправлялись техниками.
— Значит, баг! — построив в голове логическую цепочку, решил он.
Несмотря на то, что встреча с «мамой» прошла не совсем так, как планировалась, Костя все равно остался доволен. После разговора с ней страх перед возможными переменами сгинул и пришло понимание — сбежать туда, где его любят, туда, где он будет счастлив, можно в любой момент. И плевать, что тот мир — всего лишь цифровая иллюзия! Зато иллюзия в стократ ярче реальности!
Кивнув своим мыслям, он решил отправиться на кухню промочить горло, но не успел сделать и шага — раздался звонок. Судя по своеобразной пиликающей мелодии, его требовали в групповой чат.
Вздохнув, Костя вызвал интерфейс — на экране возникли мультяшные изображения улыбающихся друзей: Филя, Кэтька, Лялик…
«И почему мы днем сразу так не сфэйсились?» — подумал он и глянул на хронометр — «23.55». Быстро усевшись в кресло-коннектор, торопливо вставил в запястье провод и нажал «Ответить».
Изображения друзей сменились их лицами.
— О, вся компашка в сборе! — наигранно улыбнулся Костя и поднял ладонь в приветственном жесте: — Здоров, Ляль! Остальных видел.
В отличие от прилично одетых товарищей, Лялик выглядел своеобразно — заляпанная майка-алкоголичка, натянутая на глаза хулиганская кепка-восьмиклинка, полустертые синие наколки на пальцах, контрастирующие с бледной кожей…
Услышав Костинголос, Лялик, гоняя во рту спичку, прищурился, а затем расплылся в пугающей улыбке.
— Аллюр, Кот, — сквозь зубы хрипло процедил он. — Че, брат, как житуха? Смотрю, на хате у себя тусишь?
Кэтька с Филей тихонечко заржали, пытаясь сдержать смех. Костя остался невозмутим.
— А ты не видишь, что ли?
— Да вижу, че, посему и базарю. — Лялик на секунду замолчал. — А вы там че, в стрип собрались, да? Сук, а у меня с баблом голяк, вот последний бычок курю.
Костя на миг закатил глаза:
— Ляль. Это не сигарета.
— Че ты мне варганку крутишь, бродяга? — удивился тот, вытащил спичку и осмотрел ее с презрительным недоумением. — О, в натуре! Ниче себе, а я думаю, хрен ли не курится? — И откинул ее в сторону.
— Продолжай.
— Продолжать? — Лялик чуть приподнял козырек кепки. — А ты как со мной беседуешь, родной? Со мной, с человеком, прошедшим жестокие улицы, исправительные лагеря и подростковые банды?
— Браво, браво, браво. — Костя вяло зааплодировал, сопровождая каждое слово легким хлопком. Уточнил на всякий случай: — Очередная постановка, да?
Лялик самодовольно протянул:
— Ага, постановка, она самая. — Голос его стал нормальным.
— И кто ты на этот раз? Неадекватный, м-м-м… дурачок? Прямиком из дурки?
— Не, Кот. Спектакль про уличные банды. Мне препод говорит: «Леша, в предстоящем, кхм, ли-це-дей-стве ты обязательно должен сыграть уголовника-малолетку! Я вижу тебя в этом образе, это твой типаж!..» Так что вот, вхожу в образ. А заодно и в типаж, хоть это и прозвучало немного обидно. Ведь я, возможно, мечтаю играть Гамлета, а не гопника Ваську Костоправа…
 
В Северогорске вряд ли можно было встретить гопника-уголовника-малолетку. Об их существовании Костя знал разве что из тематических развлекательных статей. Поэтому неуверенно подтвердил:
— У тебя неплохо получается. Наверное…
— Масть пошла в тридцать шесть козырей на колоду, — вновь прищурившись, прохрипел Лялик и, не в силах сдержаться, захохотал. Прыснули и остальные.