Злой остров

– Стена дождя… Как будто скрыла нас от всего мира – как водопад, шумный и непроницаемый.
Биттерфилд сделал шаг к ней и вдруг коснулся ее плеча рукой. Наташа вздрогнула и поглядела на него, расширив глаза – всем своим видом выдавая испуг.
– Ты тоже… это чувствуешь? – Сказал он.
– Я… я не знаю, что я чувствую. – Наташа покачала головой. Что-то внутри нее сопротивлялось и боялось его.
  
– Я подскажу тебе. – Сказав это, Биттерфилд грубо притянул ее к себе и поцеловал так, будто их не разделяла пропасть, не разделяли два месяца совершенного отчуждения, сплетения обид, ревности и неприязни.
Сколько минут прошло, они не считали, казалось, они растворились в объятиях друг друга. Шум дождя, оторванность от всего мира обостряли чувства.
Наташа почему-то не думала о Мейси – была уверена, что он легко расстанется со скандальной и нервной блондинкой – ради нее. В конце концов, их любовь была слишком сильной, чтобы переживать и ревновать. Да, она совсем не ревновала. Чувство безмятежности, умиротворения переполняло ее. Казалось, она долго блуждала в шторме, и вот наконец забрела в свою родную гавань: тихую и безопасную.
Как вдруг Биттерфилд заговорил. Он еще не произнес ужасные слова, как Наташа поняла по тому, как напряглось его тело, что он сейчас все испортит.
– Так что у тебя там у тебя с этим Вернером?
Наташа немного отпрянула от него – так неожиданно было упоминание столь ничтожного и мало значащего для нее человека.
– А что у меня с Вернером? – Пробормотала она. – Я его едва знаю.
– Не лги мне. – Сухо сказал Биттерфилд. Он уже не улыбался.
Мурашки прошли по спине Наташи. Как знакомо все это было! В такие минуты он превращался в деспота, лицо его становилось злым, речь становилась грубой, как и манеры, а она беспомощно оправдывалась за то, чего не совершала и даже не помышляла совершить.
– Я не лгу! – Возмутилась она. – Просто постоялец, как и все. Ты к нему отношение имеешь такое же, как и я.
– Наташа, вы ворковали с ним сегодня за завтраком. Кофе вместе наливали.
– Ворковали? О чем ты говоришь? Просто побеседовали ни о чем. Разве мне нельзя разговаривать с людьми?
– Но не с молодыми привлекательными мужчинами!
– Да какой он привлекательный!
Наташа вырвалась из его объятий и теперь возмущенно жестикулировала.
– Он маменькин сынок! Что в нем может кого-то привлекать?
Но это все было не то, она говорила не то, что волновало ее – потому что вынуждена была оправдываться перед Генри. Опять!
– Я просто не могу поверить в это. – Сказала Наташа, вложив все разочарование, что охватило ее, в эту фразу. – Мы еще не успели сойтись, а ты уже снова взялся за старое. Это при том, что я даже не думала высказывать тебе что-либо из-за Мейси. Мне на нее совершенно все равно. На твою реальную девушку. А ты скандалишь из-за не существующего ухажера!
– Не надо! Я видел, как он пожирал тебя глазами!
Наташа рассмеялась:
– Это запрещено?
– Нет, но…
– Кто угодно может пожирать меня или тебя глазами, фантазировать… Как это должно влиять на наши с тобой отношения? Мы это только мы, не более того. Остальные люди существуют вне нас с тобой.
Биттерфилд не выдержал, подошел к Наташе и притянул к себе – на этот раз очень грубо.
– Ну хорошо. Извини.
И хотя он обнимал ее, полностью прижимая к себе, вся та нежность, что была в Наташе, улетучилась. Она не могла расслабиться, не могла насладиться моментом. Ей хотелось только одного – сбежать от Биттерфилда. Ощущение того, что она совершала страшную ошибку, пойдя ему на уступку, объяло ее. Нет, она не готова была сойтись с ним снова!
– Прости, Генри, но я не могу. – Наташа отпрянула, он больно ухватил ее за кисти рук, не отпуская.
– Что ты имеешь в виду?
– Я не могу снова быть с тобой. Ты не изменился. Все тот же деспот и ревнивец.
– Были времена, когда тебе нравился мой характер.
– Эти времена прошли. Я… просто знаю себя. Я не смогу! Мейси тебе больше подходит по складу, она такая же ненормальная, тоже все время ревнует. Вот и будьте счастливы вместе!
Ливень почти заглушился, шел лишь мелкий дождь. Наташа пошла к ступенькам, чтобы уйти в отель.
– Это очень жестоко. – Послышался глухой голос Биттерфилда. – Приехала сюда, вскружила мне голову так, что я готов бросить не самую плохую женщину ради тебя, а ты просто отворачиваешься и уходишь. Считаешь, что я бесчувственное бревно? Можно пинать меня, сколько вздумается?
Наташа обернулась на мгновение. В глазах ее застыли слезы. Чтобы не разрыдаться, она сжалась вся внутри и, ни о чем не думая, побежала в гостиницу. Но тропинка была скользкой, и она перешла на спокойный шаг, лишь только беседка скрылась из виду.
Небо как будто стало чуть светлее, а воздух – чуть прозрачнее. Наташа не замечала моросящий дождь. Вдруг послышались шаги позади, она испугалась и хотела было обернуться, но не успела: чья-то сильная рука толкнула ее, она полетела прямо на ограду впереди, перевернулась и повалилась на скалы внизу. Удар – сознание схлопнулось, и наступил полный мрак.
 
Глава пятая
 
Очнулась Наташа уже в своем номере в гостинице. Рядом с ней дежурил пожилой мужчина с обветренным сухим и невероятно багровым, но очень добрым лицом. Он смерил ей давление, лишь она пришла в себя. Во всем выражении его было что-то заискивающее, подобострастное – так бывает с интеллигентными воспитанными людьми, когда они пристрастились к спиртному и сами не одобряют свое пристрастие.
Наташа почти сразу попробовала встать, но доктор Брейнсток остановил ее движение – ухватил за плечи и заботливо придавил к кровати.
– Куда же вы? Не шевелитесь. Я залатал ваши раны – как мог в данных условиях. Ноги-руки целы, голова тоже в порядке. Кажется. Сейчас я проверю ваши рефлексы.
И хотя Наташа и так могла сказать, что чувствует себя не слишком плохо, и что может шевелить пальцами ног – это было первое, что ей захотелось проверить, когда она вспомнила, что случилось, доктор дрожащими руками достал молоток и постучал ей по пяткам. Ноги ее сразу вздрогнули в коленях, и это удовлетворило Брейнстока.
Наташа с некоторым изумлением и страхом глядела на него, спрашивая себя о том, мог ли он быть хорошим врачом, если он так много пил. Она не сомневалась, что он был пьющим – он не был стар, но дрожал так, словно только вчера не обнимался с бутылкой.
И потом, этот красный цвет кожи не внушал доверия. А тон голоса! Когда человек много пил, в приличном обществе он начинал заискивать, как будто боялся, что его поднимут на смех из-за его запретной страсти к спиртному.
В памяти вдруг встал тот самый момент, когда она почувствовала, как кто-то толкнул ее в спину, и Наташа зажмурилась. Затем она перевернулась через ограду и полетела на камни! Как это было больно! Она взглянула теперь на ладони и локти и поняла, что они в ссадинах и синяках. Должно быть, колени тоже были в ссадинах и синяках, просто она еще не чувствовала боли из-за шока.
– А вы откуда здесь? – Вдруг спросила она.
– В каком смысле? – Удивился доктор.
– Мне сказали, что на острове только две горничных, повар и администратор. Вы прилетели на вертолете?
– О нет, что вы! Там такие молнии, какой вертолет? И потом, связи нет, мы не смогли бы вызвать доктора или спасателей. Хорошо, что все обошлось.
Наташа помолчала, задумавшись о том, что было бы, если бы она получила серьезные повреждения. Невесело бы сложилась ее судьба!
– Вы все-таки не ответили на мой вопрос. – Сказала она.
  
– Ах, это! Да, я здесь живу. Я при отеле. На всякий случай. Я здесь все время живу. Повар меняется – каждый работает смену, а затем уезжает. То же и с горничными.
– То есть вы живете все время? Не по сменам, как другие?
– Нет, не по сменам. Все время. Меня там на большой земле ничего не ждет.
Наташа кивнула и тут же покраснела от смущения: неприлично было соглашаться с тем, что такого пьющего человека никто не мог ждать. Но что было делать? Ей было слишком плохо, чтобы быть деликатной.