Тьма. Том 6 (СИ)

И Рюрикович признал свою ошибку. Почесал Тёму за ухом, а только потом вернулся к разговору:
— В Блистательном Походе, когда Русь росла и ширилась, все основные сражения выигрывали с помощью Рюриковичей. Каждая серьёзная победа была завязана на наш род. И потери были с нашей стороны, само собой… Однако прошло четыре столетия, и в учебниках об этом уже не пишут. Победил народ, говорят в гимназиях. И как ни тыкай историков носом, что где победа, обязательно мелькают наши имена, а где разгром и поражение, нас не было — они не верят. Не хотят признавать.
  
Государь сделал новую паузу, думая о чём-то о своём, а затем всё-таки продолжил:
— Вот так оно обычно и происходит, Маша. А раз русский народ решил, что Блистательный Поход был одними его силами свершён, то кто мы, Рюриковичи, такие, чтобы спорить? Пусть повторят. Вот теперь народ сам и борется с Тьмой. И сам одерживает блистательные победы… — он сделал удивлённое лицо и добавил в голос иронии: — Не одерживает, да? Осталось только понять, а почему же такое происходит!..
В этот момент его величеству вновь напомнили о себе, и Рюрикович на несколько секунд отвлёкся, чтобы умилостивить мехового нахала.
— И только когда народ это поймёт… — наконец, возобновил царь свою лекцию. — … Или когда сам придёт к моему роду и попросит защиты, только тогда мои родичи выйдут в бой. Так решил мой род. И так будет. А пока мы делаем всё, чтобы по пути к этому пониманию Русь не исчезла с лица земли.
Проронив эти слова, Рюрикович долго смотрел на молчащую Малую, а потом спросил:
— Теперь поняла, в чём дело?
— Возможно, ваше величество… — нехотя призналась та.
— Ну, значит, уже неплохо! — усмехнулся правитель. — А возвращаясь к вопросу награды, помогала ты много, Маша… И преступников с тёмными выслеживала, и детишек воспитывала, и в помощи не отказывала, едва просили. Вот и в этот раз не отказала. Много ты помогала, очень много! А значит, и награда должна быть соответствующей. Хоть ты, конечно, упрямица и грубиянка…
Малая покраснела, вспыхнула, но промолчала. Видимо, поняла, что и так наговорила лишнего.
Ну а царь открыл ящик стола и достал оттуда знакомые кожаные папки, в которых обычно хранились документы из царского архива. А затем положил их на стол и подвинул в сторону Малой.
Папки, кстати, были толстые, набитые бумагами практически до отказа.
— Здесь о том, как изменять чёрные сердца уже после Рождения или Пробуждения… — сообщил Рюрикович. — Ничего из этого ты в открытом доступе не найдёшь. Большая часть исследований проведена лично членами моего рода. Мои предки искали простые пути увеличить количество двусердых. Но, к сожалению, не нашли. Возможно, ты будешь успешнее. Есть там несколько многообещающих разработок…
Малая протянула руки и вцепилась в папки так, будто это была мечта её жизни. Хотя почему «будто»? Уверен, это и была её главная в жизни мечта.
— Благодарю, ваше величество! — стараясь, чтобы нижняя губа не дрожала, пробормотала Мария Михайловна.
— Не за что… Я не даю рыбы, Маша, я даю тебе невод, — царь усмехнулся. — А уж наловишь ли ты им рыбы, зависит только от тебя… Костя!
— Да, ваше величество? — Константин, явно радуясь за Малую, склонил голову.
— Ну хоть с тобой всё проще!.. — царь достал из стола два листа бумаги.
В мире Андрея такие назывались гербовыми. Здесь — государевыми. Именно на них обычно писали указы и государственные решения.
— Папаша твой, конечно, разобидится, но переживёт… — царь улыбнулся. — Это мой указ на создание собственной младшей ветви рода. Надеюсь, ты понимаешь, что это не только право, но и обязанности.
— Да, ваше величество! — согласно кивнул Костя, а затем покосился на Малую, которая всё ещё прижимала к груди кожаные папки, будто младенца.
И почти не скрывала, что мыслями уже далеко, вовсе не здесь и не с нами.
— И обязательно всё согласуй через мои приёмные. Спешить не нужно, но и тянуть не стоит. Второй указ тоже почитай внимательно: он на присвоение тебе нового чина.
— Служу царю и Отечеству! — Костя вскочил с места и вытянулся во фрунт.
— Садись уже! — махнул рукой царь. — Давно уже заслужил… Ну а теперь вернёмся к героям дня.
Один герой дня, то есть я, под пристальным взором царского ока сжал губы и уставился в потолок. А второй герой дня, а именно Покровская, мило покраснела и уставилась в пол.
— Нет, ну я почти поверил, но… Не поверил! — хохотнув, но не растеряв при этом серьёзности, вынес вердикт Рюрикович. — Ни хрена вам, двоим обалдуям, не стыдно! И можете даже не притворяться!
Ну а мы всё равно продолжили делать вид. А что ещё делать-то в такой ситуации? Заваливать царя-батюшку фальшивыми заверениями в своей скромности и стыдливости?
Да он же ни в жизнь не поверит. А фальшь, скорее всего, ловит буквально на лету.
— Так… Покровская! Тебе будет возвращено имение рода во Владимире! — вдоволь налюбовавшись на наши лица, подытожил Рюрикович. — Ты его, конечно, почти продала… Однако этот вопрос я решу.
— Ваше величество! Я не потяну его! — взмолилась Авелина, подавшись вперёд.
— Не ты, а вы! — заметил царь, погрозив моей внезапной невесте пальцем. — У тебя теперь с Фёдором всё пополам. Однако порадую вас сразу: вам, двум обалдуям, не придётся самим это имение тянуть. Оно будет восстановлено за счёт моих средств. И содержаться будет за счёт государства до конца твоей жизни. Кроме того, туда будет нанят дворецкий, кухарка, ключница и пятеро сенных, чтобы поддерживать всё в чистоте и порядке. А охрану будут нести пятеро царских ратников.
— Спасибо, ваше величество! — закивала Покровская.
— Остальную прислугу наймёте, если захотите, уже за свой счёт. Как и дополнительную охрану. Но это уж как доберётесь до Владимира. А доберётесь вы туда нескоро! — отрезал царь и наставительно поднял палец. — Потому что… Права и обязанности! Вашим родам была доверена граница с Тьмой. И ваши рода с этой задачей не справились. А значит, теперь придётся отдуваться вам лично.
— Отвоевать назад… Покровск-на-Карамысе и окрестности… Правильно я понимаю, ваше величество? — подняв бровь, с недоверием уточнил я.
— Ну да, придётся постараться, Седов!.. — легко, будто речь шла о сущей безделице, кивнул царь. — Земли почти потеряны. Царские войска удерживают линию соприкосновения. Но это лишь отсрочит неизбежное. И пока земли назад не вернёте — западнее Урал-камня лишний раз не появляйтесь.
Моя правая бровь взлетела ещё выше, но я проглотил рвущееся наружу удивление. Не стоило следовать примеру Малой. Если государь позволил ей так разговаривать, ещё не факт, что мне по ушам не прилетит.
И хорошо, если только по ушам.
— Однако совсем без помощи я вас, конечно, не оставлю, — продолжил Рюрикович, с удовлетворением глядя на наши вытянувшиеся лица. — Во-первых, будем считать, что Покровск у вас в найм взяло государство, поэтому выплаты на счёт будут идти ежемесячно. Во-вторых, на вас двоих я выделил сумму в пятьдесят миллионов рублей. Это, можно сказать, награда за возвращение тамги…
А тут, конечно же, мы с Покровской искренне поблагодарили:
— Спасибо, государь!
— Спасибо, ваше величество!
— Но!.. — царь усмехнулся. — Люди вы молодые. Глупые. Рисковые. Если вам деньги сразу выдать, всё до копеечки растратите, и пользы никакой не будет. Поэтому награда будет храниться на особом счету в Денежном Доме. И получать вы эти деньги будете, как вложение в ваши личные производства и предприятия.
— А если их нет ещё, ваше величество? — пользуясь паузой, тихонько уточнила Покровская.
— Значит, надо завести, — пожал широченными плечищами государь. — Но вообще-то мне ПУП докладывал, что твой будущий муж без дела не сидит… Вот уже второе предприятие задумал делать… Вот ты у него сама и поинтересуйся, что там и как.
  
— Ваше величество, а что нужно будет, чтобы вы вложились в предприятие? — сразу же уточнил я. — И какой будет ваша доля?
Я не расстроился. И не обиделся. Хотя, будь я обычным девятнадцатилетним мальчиком, должен был и обидеться, и расстроиться.