Тьма. Том 6 (СИ)

В какой-то момент на стене зала зажёгся огромный плоский экран, где транслировали подготовку к светской части праздника. А потом включился звук, и зал огласил зычный голос патриарха Руси, поздравлявшего всех православных Руси.
К слову, Рождество было одним из двух праздников, когда первым обращение к народу зачитывал не царь, а кто-то еще. Впрочем, в день весны и женщин, проходивший 1 марта — поздравление произносила либо царица, либо старшая царевна. Ну то есть, в любом случае, кто-то из правителей.
  
Пока патриарх зычно и неторопливо говорил, гости мало-помалу стягивались к экрану. Следом за патриархом началось поздравление его величества, от чьего вида ишимские дворяне неосознанно распрямили спины и сделали верноподданнические лица.
Мне показалось это смешным, но я сдержал эмоции и последовал общему примеру. Лучше ощущать себя патетическим идиотом, чем рассмеяться и запомниться идиотом всем присутствующим.
Затем последовало хоровое пение Русского гимна. Между прочим, одного из трёх, здесь принятых для разных случаев.
А в зале показались хозяева вечера с почётным гостем. И, кажется, не только я едва сдержал стон, увидев, кто из Рюриковичей явился в город… Судя по всему, Авелина тоже занервничала, хоть мы оба прекрасно относились к Рюриковне-младшей.
Вот только её присутствие могло негативно повлиять на… Скажем так, наши с Авелиной шансы побыстрее отсюда смыться и закончить с тяжёлой общественной повинностью.
— Я вновь приветствую наших дорогих гостей! — зычно проговорил сиятельный князь Дашков, под руку с женой остановившись в раскрытых дверях. — Сегодня мы празднуем событие, изменившее мир. Рождение того, чья смерть стала искуплением. Того, чьи заповеди нужно соблюдать, чтобы жил человек и не вымерло человечество. Но я не священник, чтобы читать вам проповеди… Поэтому на том сегодня, наверно, свою речь и закончу.
Он взглянул на супругу, передавая ей слово, а та, взяв юную гостью за руку, выступила вперёд и проговорила:
— И мы рады представить вам нашу сегодняшнюю гостью… Цесаревну Александру, которая милостиво почтила нас присутствием в столь знаменательный день!
Зал, уже стоявший в готовности, дружно склонился перед царской дочерью.
Может, это память Андрея сделала меня социопатом? Почему всё показательно-социальное меня так напрягает? Или я просто чувствую фальшь в массовых мероприятиях? Не знаю. Вот Авелина, например, сохраняет благожелательный покой на лице.
— Здравствуйте, дорогие жители славного Ишима! — высоким, хорошо поставленным голоском проговорила Саша. — Я привезла вам поздравление от моего венценосного отца…
Ага, и подарочки от Деда Мороза…
Нет, я не особо вслушивался в слова цесаревны, при всём моём замечательном к ней отношении. Ну а что здесь слушать? И так было ясно, что Саша «за всё хорошее». Что ещё можно ожидать-то от официального поздравления?
Тем более, мне уже очень хотелось перейти к первому танцу. Во-первых, это был шанс, наконец, кое-что уточнить у жены. А во-вторых, я надеялся на прекращение этой бесконечной социальной карусели, в которой мы вращались предыдущие минут сорок, если не больше.
Поэтому, когда Дашков вновь взял слово и позвал всех в следующий зал, я с облегчением выдохнул.
Наконец-то!
  
Глава 10
 
Из инструкции для пограничников
Гнездо — древний инструмент Тьмы для выращивания отродий
Вероятное происхождение: неизвестно
Высота: от 10 см до неизвестно
Длина: от 10 см до неизвестно
Вместимость: неизвестна
Уязвимые места: нет
Опасность представляет: всё
В момент появления гнездо уже имеет в себе от трёх до десяти стражей. То есть усиленных отродий разных видов, задача которых — оборонять гнездо. Со временем количество стражей растёт.
Известно, что зародышем гнезда является шар 10 сантиметров в диаметре. Такие шары удавалось захватить всего несколько раз за историю противостояния с Тьмой. И каждый раз шар постепенно раскрывался в полноценное гнездо.
Однако, как предполагают исследователи, скорость роста можно увеличить. Вероятно, ускорителем роста будет любая органика, поглощённая гнездом.
В прямой контакт с гнездом вступать запрещено. Зачистка осуществляется с помощью тяжёлой техники и сильных двусердых.
При обнаружении гнезда сообщите в ставку по выделенному каналу. В случае отсутствия связи — доставьте координаты гнезда.
Танцев в этом мире было, прямо скажем, не так уж много. Вот трястись под бодрую музыку здесь ещё как-то научились. А все эти вычурные вальсы, мазурки, котильоны, полонезы, гавоты, кадрили и польки изобретать не стали.
Первым всегда шёл вступительный танец. Что-то среднее между русским народным и французским бранлем. Все движения — мелкими шажками, неспешно и под громкую музыку.
Второй танец был ближе к бальным танцам из мира Андрея. Нечто среднее между вальсом и менуэтом. Его тоже ещё можно было перетерпеть, не испытывая неудобств.
А вот третий танец — активный, некое подобие тарантеллы, чтоб ей пусто было… Впрочем, он пришёл из Италии, так что ничего удивительного. А я, честно говоря, никогда не любил активные танцы с большим количеством движений. Просто не мог их запомнить.
И заранее признался жене, что после него — я пас. Ведь следом должны были идти ещё более активные танцы, близкие к народным. Как русским, так и ромейским: греки-то тоже хороводы практиковали.
В отличие от меня, Авелина танцевать умела. И, кажется, даже любила. Поэтому заранее получила моё разрешение на участие.
Возможно, потом, когда я что-нибудь выучу — смогу порадовать, составив ей компанию. А пока я с горем пополам выучил три основных танца, без знания которых на подобные приёмы лучше вообще не ходить.
Второй зал был просто создан для танцев: огромный, просторный и с отличной акустикой. И, когда с галереи грянула музыка, её было великолепно слышно, где бы ты ни находился. Первыми в танец втянулись хозяева вечера, затем — особые гости. В первую очередь та же Саша, получившая в партнёры одного из молодых Дашковых.
А потом уже и все остальные гости. Вдоль стен зала, под сенью галереи, остались только те мужчины, которых не выцепили бойкие дамы. А таких набралось совсем немного.
— Что за история с тем, что нас назвали боярами? — шепнул я Авелине, когда привык к ритму и удостоверился, что не путаю движения.
— Это… Это из-за наших земель, — ответила она, а затем отошла, делая изящный оборот вокруг своей оси. — Земскими землями владели только бояре и князья.
Новое движение, и снова пришлось прерваться.
— А царские бояре? — уточнил я.
— Они не владеют землёй, а только управляют ею, — пояснила Авелина. — Так же, как светлейшие князья — ставленники царей. Например, тот же Дашков.
— И зачем это в нашем случае подчеркнули? — спросил я.
— Чтобы показать наше особое положение, — пояснила Авелина. — Смотрите, мол, Дашков выделяет их среди других дворян. И ставит вровень с собой и другими князьями.
Музыка вновь нас разделила, и на сей раз довольно надолго.
— Честно говоря, не уверен, что это нам на пользу… — заметил я, когда мы снова сблизились в танце.
— Если честно, меня тоже терзают сомнения… — призналась Авелина. — Но вообще-то было приятно…
Впрочем, её реакцию можно понять. Для неё это был прорыв, выход из общественной изоляции. Недаром она так волновалась из-за этого приёма. В дворянской среде принято было девушек представлять свету в шестнадцать, а юношей — в восемнадцать. И пусть многие называли это пережитком прошлого, но традиции следовали.
  
А у Авелины такого шанса не было. Кто пригласит на приём девочку из почти стёртого с земли рода?