Последний герой СССР (СИ)

Взгляд матери, острый, знающий все мои проделки с пеленок, скользнул по мне, когда я вошел на кухню. Она принюхалась и довольно кивнула.
Я приготовился к допросу с пристрастием, но к моему удивлению, мама не стала ни о чем спрашивать. Она лишь вздохнула, сунула нам с отцом по острому ножу и властно указала на раковину.
— Рыбу почистить, разделать на куски.
Я покорно встал к раковине, принимаясь счищать с блестящей боковины крупную, похожую на перламутр чешую. Отец брал тушку рыбы, разделывал, срезал плавники. Мысленно я материл тех рыбаков, что попались мне на глаза днем, и свой же порыв купить у них рыбу. Но хоть занятие было знакомым, медитативным. Чистка рыбы — то еще искупление. Мы со отцом молча, синхронно работали ножами, и через десять минут на разделочной доске лежали аккуратные, готовые к жарке куски.
  
Скоро в центре стола стояло большое блюдо, на котором искрился золотистой корочкой жареный карп. Аппетит, как говорится, приходит во время еды. И я налегал на рыбу, словно заедал ею всю ту дрянь, что произошла со мной за последнее время. Наконец, насытившись, откинулся на спинку стула и, посмотрев на свою семью, подумал: «Как же все-таки хорошо дома!»…
— Мам, пап… — начал я, отодвигая тарелку. — Вы там… дом присмотрели? О котором говорили? В Кубанке? С дядей Андреем вообще встречались?
Родители мгновенно переглянулись. Краем глаза я заметил, как пальцы отца нервно переплелись. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но мама, всегда более прагматичная и решительная, его опередила.
— Мы решили по-другому поступить, Влад, — сообщила она, избегая моего взгляда и старательно смахивая несуществующую крошку со стола. — Мы с отцом присмотрели для тебя дом получше, и подороже. У нас, на Мирном. И ездить никуда не надо будет, и с нами рядом. В общем, мы деньги… вложили. Купили облигации-лотереи Союза ветеранов Афганистана.
В кухне стало тихо. Слишком тихо.
— Какие облигации? — переспросил я, и мой голос прозвучал глуше, чем хотелось.
— Очень перспективные! — оживился отец, подхватывая инициативу. — Там проценты огромные обещают, куда больше, чем в Сберкассе. Это же не коммерсанты какие-то, а… серьезная организация. Будут тебе хорошие доходы. И там уж сам купишь себе, что надо. А нам и тут места хватит с матерью.
Мама кивнула, вроде бы соглашаясь, но глаза отвела в сторону.
— Да, да. Очень солидные. Это организация… — она сделала крошечную паузу, — … ветеранов Афганистана. Люди проверенные, твои сослуживцы. Не подведут.
Я едва не застонал — хотели как лучше, получилось как всегда! Воистину, дорога в ад выложена благими намерениями!
Я закрыл лицо руками, чувствуя, как кровь отливает от кожи. Перед глазами поплыли кричащие заголовки в газетах, по сути рекламирующие финансовые пирамиды: «МММ», «Проценты под крылом министерства», «Вкладывайтесь в патриотов», 'Хопер-инвест — отличная компания. И мать, плачущая над разноцветными бумажками, за которые отдала последние деньги — тайком от меня и от отца. В моей первой жизни…
— Мама… Папа… — я посмотрел на их растерянные лица. — Это же классическая пирамида.
  
Глава 23
 
Союз «героев-афганцев»… В девяностом его возглавлял… возглавляет Виктор Слонин. Или, по-простому, Витька Слон. Мой сослуживец. Мы вместе с ним попали в заваруху в Афгане, потом после госпиталя в Фергане, дослуживали там же. Он ушел на дембель на полгода раньше меня…
— Ладно, решим вопрос. Несите сюда свои «акции» или что вам там дали? — Я посмотрел на них и успокоил:
— Да не переживайте вы так, с председателем договорюсь, деньги вернет. Мам, пап, ну правда, прежде чем делать что-то для меня, в следующий раз посоветуйтесь со мной, договорились? Может, у меня другие планы? Сейчас соблазнов будет очень много, времена наступают непонятные. Так что давайте с деньгами аккуратно. Единственное, что будет правильным — это недвижимость. Пока, по крайне мере.
— Тут я согласен с Владом, действительно вы поторопились, — поддержал меня Петр. — Это я вам как ученый могу сказать.
— Слушай, мама, умный человек тебе говорит, без пяти минут доктор физматнаук — я улыбнулся. — Неси давай облигации.
Она молча кивнула и вышла из кухни. Вернулась через минуту с плотным конвертом. Протянула его мне дрожащей рукой. Я, не глядя, сложил его пополам и сунул в барсетку.
— Ты бы хоть посмотрел условия… Может, все-таки что-то стоящее… — никак не могла расстаться с мечтой мама.
— Все, мать, хватит, — отец стукнул ладонью по столу. — Тема закрыта, — сказал он таким тоном, что мама не посмела возразить.
Петр сидел, затаив дыхание, наблюдая за этой маленькой семейной драмой с сочувствием во взгляде.
— Петр, ты как, со мной или останешься здесь?
Он встрепенулся, стряхивая несуществующие крошки с колен. В его глазах вспыхнул тот самый азарт, который я видел у него в переулках Восточного.
— С тобой, — ответил он без тени сомнения. — Что-то я почувствовал вкус к приключениям.
И затем состроил такое нарочито-плутовское, дурацкое лицо, что я невольно усмехнулся.
— Приключения, — повторил я, вставая из-за стола. — Ну что ж, поехали. Приключения должны приключаться, — пошутил я.
Встал, вышел в прихожую и снял трубку с телефона. Набрал номер Валька.
Трубку взяли не сразу. Чей-то незнакомый голос на мое «Позови Валька», ответил:
— Корефан занят!
Я снова набрал номер. На этот раз подошел Валек.
— Какие тут люди нарисовались? — протянул он, услышав мое «алло».
— Валек, это я.
— Блииин… Влад! — в голосе послышалось пьяное оживление, смешанное с укором. — У меня сёдня днюха, а от лучшего друга ни привета, ни ответа. Чё, устроился на крутяцкую работу и меня все, алес? Списал?
— Так звоню же, — я усмехнулся: Валек долго обижаться не умеет, его обид хватает максимум на пару секунд. — Приеду поздравлять. Где зависаете?
— У меня на Горе! — он старался перекричать загремевшую музыку и громкий хохот компании. — Подгребай, жду!
— Я не один, — предупредил его.
— С Анжелкой, что ли? — это предположение заставило меня поморщиться.
— Нет, со мной коллега с работы.
— Да чё я, выпивки пожалею, чё ли? Тащи своего коллегу, нальем, накормим, напоим, все по красоте будет! — он фыркнул и рассмеялся.
Да, Валек уже изрядно «наотмечался».
К Вальку на Гору мы приехали, когда уже было часов девять вечера. Дверь в его квартиру распахнута настежь, слышатся музыка, разговоры, пьяный хохот. Вошли. Внутри не протолкнуться — классика жанра, молодежная гулянка в девяностом. Дым стоял коромыслом, на полу пятна пролитого вина, окурки.
Петр замер на пороге, с любопытством и легким испугом разглядывая это буйство. Но недолго. На него сразу же, словно коршун, спикировала какая-то бойкая девчонка с хвостом до пояса и в короткой юбчонке. Что-то крикнула ему на ухо, заливаясь смехом, и буквально уволокла в соседнюю комнату, где под медленный, тягучий хит танцевали медляк. «Белые розы, белые розы, беззащитны цветы», — заблеял Юра Шатунов после долгого инструментального проигрыша. По потерянному и одновременно счастливому лицу моего напарника я понял, что его первая в жизни настоящая вечеринка началась более чем успешно.
Валька я обнаружил на кухне. Он с азартом руководил процессом нарезки очередной батареи бутербродов. Увидев меня, раскинул руки, чуть не выронив нож.
— Влад! Дружище! Штрафную! — он обнял меня, пахнув в лицо водкой и радушием. — А я уж думал, ты свалил куда-нибудь по своим темным делам!
— Куда я без твоего дня рождения? — отшутился я, освобождаясь из объятий и протягивая ему пакеты. — Держи, презент.
  
Валек заглянул в пакет и радостно присвистнул.
— Ого! «Белый аист»! Это круто! Это прям по-взрослому! — Он тут же отставил в сторону стеклянную бутыль с самогоном и принялся распечатывать коньяк.
Тут же, в качестве «штрафа» подсунули стопку с мутной жидкостью. Я вежливо отодвинул ее.