Око за око (СИ)

— Любопытно-любопытно. Буква «зет», кстати, ещё на месте. Никто не стирал пока.
— Это хорошо. Я хотел спросить, вы его знаете? Петрушку. И есть ли какие-то возможности мягко на него воздействовать?
— А день перестаёт быть томным, — улыбнулся он и повернулся в сторону стойки. — Молодой человек, сделайте мне ещё такой же, пожалуйста.
Молодой человек состроил высокомерное лицо и заметил, что для размещения заказа нужно подходить к стойке лично, но отказывать не стал.
  
— Петрушко мне известен, как мой студент и как законченный мудак. А что касается воздействия… Скажи, что ты хочешь.
— Я хочу скормить ему материал о рейдерстве девяностых с персонажами, которые уже давно в могиле или при смерти.
— А в чём прикол?
— В том, что те из владельцев захваченной собственности, кто ещё жив и здоров, могут вызвать интерес у посвящённой публики. Например, гражданская спутница жизни нач облУВД.
— Ух-ты, как интересно. Это не из того ли мифического досье на Щеглова?
— Про досье ничего не могу сказать, но материалы есть.
— Если хочешь, чтобы я помогал не за бабки, между нами должно установиться что-то вроде доверия. Мы же сблизились на духовном уровне?
— Да, — кивнул я. — Покажу. Что есть, покажу.
— Петрушко спит и видит, что переедет в столицу и получит нормальный канал или сетку даже. Не телевизионный, естественно, а в Телеге и на радио.
— А вы можете, — нахмурился я, пытаясь что-то из этого выкружить, — попросить какого-нибудь хорошего приятеля из Москвы, чтобы он дал Петрушке прикорм.
— Как-как?
— Ну, сказал бы, например… — на ходу соображал я, — что им заинтересовались медиамагнаты и хотят предложить что-то, от чего нельзя отказаться…
— Сетку Телеграм-каналов?
— Да. В том числе антикоррупционной направленности. Сейчас, я смотрю, каждый день каких-то шишек закрывают, как раз в тему будет.
— А ты матёрый, — выпятил нижнюю губу Сергеев. — Для псевдокурьера просто монстр.
— Но, чтобы решение было окончательно принято в его пользу, он должен сделать…
— Какой-то приличный материал, — перебил меня он. — Резонансный, но в меру.
— Лучше, — кивнул я, — копнуть подальше во времени, чтобы никого из сильных мира сего не побеспокоить. А вот предыдущего губера можно. По счастливой случайности, он принадлежит не правящей партии, а его однопартийцы у нас тут бузят, пытаются оппозиционировать.
— Блин, Сергей Иваныч, а где ты раньше был? — заржал Сергеев и потёр руки. — Мы бы с тобой сработались. Ты же прирождённый заговорщик. Ленин отдыхает.
— И ещё я ему кое-что из мира криминала хочу скормить. Но это, я думаю, он сам проглотит, без давления. А насчёт денег… я тут планирую немного разбогатеть в обозримом будущем. Надеюсь, на первое время хватит. Так что квартиру не продавайте пока. Повремените.
— Ну, ты закрутил прям. Не курьер, а Супермен. Её попробуй продай ещё. Она знаешь сколько стоит? А за дёшево я не отдам.
— И правильно. А компьютерщик есть у вас толковый?
— Хакер? — усмехнулся он.
— Для начала хочу ролик сделать про Петрушку и верблюда.
— Экзотика, однако. Есть паренёк толковый. Такую хрень он делать не будет, конечно, но если что-то серьёзное, то можно.
На том и разошлись. Сергеев с вспыхнувшем в глазах огнём поехал на коллоквиум, а я двинул к Кукуше, он был тут напротив во дворе. В бане.
— Ты как, дядя Слава, после вчерашнего?
— Нормас, — вяло улыбнулся он.
— А за руль можешь сесть?
— Могу. Сюда же доехал.
— Так тут ехать три метра, — засмеялся я.
— Да какая разница… Куда ехать-то?
— А лопата есть?
— Ну… найдём. Какая нужна — штыковая или подборка?
— Давай обе возьмём.
— Куда ехать-то?
— В Осиновку.
— А там чё? У нас совещание вечером. Ещё надо придумать, как от Матвеича отбояриваться.
— По пути и придумаем.
— А чё в Осиновке? — снова повторил Кукуша.
— В Осиновке клад. Не денежный. Исторический. Сюрприз, можно сказать.
— Какой?
— Блин, Кукуша, ты чего такой тугой сегодня? Поехали, сам увидишь.
Он нехотя собрался, раздобыл лопаты и мы двинули в путь.
— Ты можешь сказать, что за сюрприз-то? Кому? Мне?
— Не, тебе такой не понравился бы, я точно говорю.
— А кому?
В этот момент плимкнул телефон. Сообщение. Пришло на вторую симку, о которой знал только Кукуша. Ну и ещё Петрушка. Я с неё посылал ему предложение о сотрудничестве.
«Здравствуйте. Предложение ещё в силе?», — прочитал я.
Лихо Сергей Сергеевич работает. Быстро.
— Кому сюрприз-то? — не сдавался Кукуша.
— Никитосу, кому ж ещё, — усмехнулся я. — Такая вот петрушка…
  
13. Калинка-Стокман
 
Мы выехали на Кузнецкий, оттуда проскочили на мост, а потом помчали вдоль реки, под облетевшими высоченными тополями. Понеслись из города. Голые стволы и ветви деревьев обнажили растянутую по берегу Черновку, открыли её праздным взглядам ездоков.
— В Черновку не хочешь больше? — засмеялся Кукуша.
— Не, — помотал я головой. — Хватит пока, наездился. Надо бы, кстати, найти кого-то в больнице, узнать поподробнее про Розу. — Может, разрешат навестить. Отнести ей чего-нибудь.
— Ты чё таинственный такой сегодня? — прищурившись глянул на меня он.
— В смысле? — удивился я.
— Ну… Лопаты, перчатки эти… Симки из мобилы вытащил…
По пути мы заскочили в ломбард, и я купил старый дешёвый мобильник. А в супермаркете, в том же доме, я приобрёл две упаковки плотных резиновых перчаток.
— Маски ещё надо было медицинские, — проворчал Кукуша, — чтобы можно было чумные трупы закапывать.
— Не в этот раз, — усмехнулся я. — Скажи лучше, зачем так накушался вчера.
— Да ладно, чё ты, мать родная? — бросил он и полез рукой в карман за платком. — Братуху встретил по детдому. Как не выпить?
— Да вы ж там не пересекались даже. Кстати, ты не хочешь к эндокринологу сходить?
— Блин, не надо капать, ладно? Я хожу, наблюдаюсь…
— Ладно, капать не буду, а копать буду.
— Ты как этот, как его, американец-то? Индиана Джонс.
— Может быть, может быть. Ладно, давай про Матвеича. Чего он хочет, ты знаешь?
— Блин… — лицо Кукуши стало сразу скучным, а взор потух. — Матвеич из тех, которые по локоть. В смысле, дай ему палец, оттяпает по локоть. А ещё надо понимать, он хорёк хитрый, без мыла заберётся, сам знаешь, куда. А потом хрен от него отделаешься. Я уж пожалел, что припряг его тогда. Просто малость очковато было, если бы замес какой, то без его этих ауешников трудно было б.
— Что ещё за ауешники?
— Ну эти все романтики-малолетки. Короче, он говорит, мол, я за вас впрягся, мои люди пострадали? Пострадали. Ментовского беспредела хлебнули? Хлебнули. Ну и все вот эти разводки. Типа, мы там, чушка прессовали? Прессовали. А вы чё?
— То есть бабла хочет?
— Хочет, но не так, чтобы просто взял, поблагодарил и ушёл. Нет, нихера. Он мне сказал, вы там чё-то мутите, а нас не зовёте. Слухом земля полнится. А вы неправильно ведёте себя. Короче, качает качели свои туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно. Бабок у меня нет ему давать, но и связываться с ним я бы не стал. Я тебе говорю, ему всего мало. Будет жрать, пока всё не сожрёт. И всех. Больше и больше. Поэтому, ну… придётся как-то расплатиться с ним, чтоб не ныл и не чесал языком на каждом углу, типа Кукуша слова пацанского не держит и чести неймёт.
— А люди-то уважают его?
— Так, — пожал он плечами и задумался. — Не могу сказать, что нет, но и… Говнистый он мужик. Он ведь от души хер, чё сделает, только если будет думать, что что-то ему перепадёт. А если клюнешь на его удочку, он тебя всего замотает паутиной своей и соки пить будет, пока всё не высосет. А так, нормальный кент.
  
— Матвеич парень неплохой, только ссытся и глухой, — задумчиво кивнул я.
— Во-во, — подтвердил Куша и протёр платком свою лысину.
— Я так примерно и думал, — кивнул я. — Но давай мы жёстко с ним не станем закусываться. Будем держаться дружелюбно, но с достоинством. Предложим в ближайшем будущем дело серьёзное.